Глава 8

Влада

— Нет! Пустите меня! Вы не имеете права так с нами поступать! Богдан!

Я зову его снова и снова, будто бы он и впрямь способен пробить себе кулаками путь к свободе. Ко мне. Ничего такого конечно же не происходит, а охрана всё дальше тащит меня от его камеры. Я упираюсь ногами, да только всё бесполезно. Охрана куда сильнее. Один из них тащит меня вслед за собой, удерживая за локоть, совершенно не обращая внимания на мои попытки освободиться. Даже на то, что я его пинаю и кусаю за ладонь.

Да что вообще за издевательство?

Что это за школа такая, в которой детей наказывают, запирая в карцере без окон?

— Сволочи! — ругаюсь громко, продолжая вырываться.

Коридоры подземных туннелей сменяются лестницей наверх. Меня по ней фактически несут, потому что я упираюсь ногами в каждую ступень. А затем мы попадаем в ярко освещённый коридор административного корпуса. Дверь за нами захлопывается с тяжёлым стуком, а панель на стене загорается красными огоньками, окончательно отрезая меня от Богдана.

— Нет!

— В медицинский блок её, — велит глава заведения, и меня снова принимаются тащить дальше по коридору.

И я начинаю сопротивляться с новой силой.

— Пустите меня! Пустите!

— Несите, — велит директриса.

И меня и правда несут. Обхватывают плечи, фиксируя руки, приподнимают над полом и несут. До самого медблока, где меня уже ждёт знакомая медсестра.

— Что случилось? — интересуется она, в растерянности глядя на нашу композицию.

— Проблемы, — коротко и сухо отзывается директриса, заходя следом. — Большие проблемы.

В это же время охранник кладёт меня на кушетку, достаёт из-под неё ремни и принимается пристёгивать меня ими. Я выворачиваюсь, как могу, но он сильнее. И минуты не проходит, как я связана по рукам и ногам.

— Я засужу вас за жестокое обращение с детьми! — воплю на весь блок.

— Лен, вколи ты ей уже что-нибудь, — вздыхает устало директриса.

Она! Устало! Нормально?

— Себе вколи, ненормальная! — ору на неё.

А вот блонди-медсестра слушает не меня, а свою начальницу. Плечо на краткий миг пронзает боль, после чего наступает резкая расслабленность. Сперва в мышцах, затем и в сознании.

— Вот так, девочка, успокойся. Поспи. Всё будет хорошо.

Мне хочется повторно послать теперь уже их обеих куда подальше, но мысли настолько вялыми становятся, что едва языком ворочать получается. Выходит невнятное бормотание. Чтоб удержаться в реальности, я, как могу, цепляюсь разумом за их разговор, хоть и едва вникаю в его суть.

— Так что случилось? — интересуется Лена у директрисы.

— Эту ночь она провела с Вяземским Богданом. И по тому, что я видела, он явно не собирается ограничиваться одним разом.

— И что? Богдан и раньше не отличался особой верностью Маргарите. Это ни для кого не секрет.

— В этот раз всё по-другому. Он оберегает её. Слышала бы ты, как он за неё заступался у меня в кабинете, когда я показала им видео с их ночными похождениями. Представляешь, что будет, если Вяземский старший об этом узнает?

Я не вижу, но слышу, как медсестра шумно выдыхает.

— Он её уничтожит.

— Именно.

— И что будешь делать?

— Ещё не уверена…

Она говорит что-то ещё, но я уже не воспринимаю. Да и сам разговор больше напоминает какую-то фантазию, чем что-то настоящее. Возможно, и нет его вовсе. Последнее, что слышу:

— Может сказать ей? — спрашивает медсестра.

Ответа уже не разбираю. Сознание поглощает тьма.

Просыпаюсь с трудом. В голове мешанина из картинок безумного сна. В них Богдана заперли в каком-то изоляторе за наши выходки прошлым вечером. Такая чушь! Эта школа не идёт мне на пользу. Но дай бог с ней. Сладко потянувшись, я с улыбкой открываю глаза и тут же шумно выдыхаю, натыкаясь взглядом на бледно-жёлтые стены медицинского блока.

Какого?..

Картины из сна приобретают ясность и яркость красок.

Да и не сон это вовсе.

По-настоящему.

Всё.

Абсолютно всё.

Резко сажусь на постели и осматриваюсь полнее.

Да, я действительно в медицинском блоке. Но рядом никого. В окно льёт дневной свет, но он уже заметно тусклее того, что освещал комнату до этого. Значит день уже клонится к закату, то есть время где-то три часа, если внутренний компас меня не обманывает. То есть я проспала как минимум часов пять. И всё это время Богдан находится в тёмном подвале. Или его всё-таки выпустили? Не станут же они его реально держать там до утра?

До сих пор не верится, что такое возможно наяву. И не просто возможно, а происходит. Что это за школа такая, где учеников реально отправляют в карцер? И это не говоря уже об огромных клетках с оковами.

Чёрт! Не надо было позволять меня уводить. Нужно было остаться там, вместе с Богданом. Пусть бы заперли в соседней камере, но зато он был бы не один. В ней же даже окошка нет! Чисто четыре голые стены. И никакого света.

Изверги!

Как так можно вообще?

А родители? Они в курсе о том, что здесь творится?! Почему ученики вообще позволяют это проделывать с собой?

Что это за кошмарное место?

Реально жесть какая-то!

Хочется опять закрыть глаза и представить, что это всё просто сон. Дичь приснилась на фоне перевозбуждения от смены обстановки, вот и всё. Только ни черта не сон это. И обманывать себя я не собираюсь.

Вместо этого скидываю с себя одеяло и поднимаюсь с постели. В первое мгновение от резкой смены положения меня ведёт в сторону, но ощущение быстро проходит. Нахожу в стороне свои туфли и спешно сую в них ноги. Ещё не знаю точно, как буду действовать, но совершенно точно не собираюсь мириться с происходящим. Если не получается добиться чего-то по-хорошему, значит надо идти иным путём. Но Богдана я в том месте не оставлю.

А может его всё же уже отпустили?

Было бы хорошо.

Но внутри почему-то зреет уверенность, что не светит мне такая радость.

А ведь ещё недавно я так сильно хотела отомстить Богдану, что сама готова была запереть его в том же изоляторе. Но в том и дело! То была бы я! И это было бы всего на несколько минут, и я бы обязательно провела их рядом с ним, а тут…

Чертовщина какая-то!

Со стороны выхода слышится звук отпираемого замка, и я невольно распрямляюсь, напряжённо глядя на дверь. Жду медсестру или директрису. Но в помещение внезапно входит…

— Ты?..

…Захар.

— А ты ждала Богдана?

Нет. Но и не его. И уж точно не с подносом в руках, полным тарелок с разнообразной едой. За его спиной я замечаю тень одного из тех охранников, кто завёл Богдана в камеру и запер там. А теперь охраняет меня, так понимаю. Мило, очень мило.

— Эй, не смотри на меня так, я пришёл с миром, — тут же тормозит парень, чуть приподнимая поднос с едой, намекая с каким именно миром он пришёл.

— Не голодна, — отказываюсь. — Меня здесь заперли? — интересуюсь куда более насущным.

Захар вздыхает. Проходит к столу у окна и на него водружает свою ношу.

— Хочешь не хочешь, а поесть придётся. Иначе тебя вообще отсюда не выпустят. Или того хуже, будешь есть через трубочку. И, поверь, хорошего в этом мало. Я тоже бунтовал по первости, потом смирился. Все смиряются. И ты тоже смиришься.

— Ну пусть попытаются, — отворачиваюсь от него и иду к двери.

Дойти не успеваю.

— Своим упрямством ты ему не поможешь, — доносится тихое мне в спину.

И я вынужденно торможу. Оборачиваюсь обратно к парню.

— Да и о ком о ком, а о Богдане вообще переживать не стоит из-за этого, поверь, — добавляет одноклассник. — Ночь в изоляторе на него влияет меньше, чем никак. Для него это своего рода отдых.

Отдых? Какой нафиг отдых может быть в сыром, мрачном подземелье без лучика света? Издевается он, что ли?

— Да я серьёзно, — заверяет меня Захар, поймав на себе очередной мой злой взгляд. — Богдан там проводит больше времени, чем на уроках. Все уже давно привыкли. Завтра утром отпустят.

И с таким видом делится всем этим, будто это реально нормально! Унылые серые будни учеников закрытой школы. Как нет-то?!

— Вы здесь совсем все больные, да? — смотрю на него в шоке. — Как такое может быть нормальным, Захар?! Они же его, как преступника какого-то, заперли в том месте! Ладно бы он что-то серьёзное совершил, а мы всего лишь готовили! Готовили, Захар! За это не сажают!

Захар смотрит на меня с сочувствием.

— Здесь сажают, — только и отвечает. — За нарушение комендантского часа. За то, что влез на закрытую для учеников территорию. За драки и грубость. За…

— Что ж они тогда Марго не сажают? — не выдерживаю я его тотального спокойствия и равнодушия к происходящему. — Она сегодня при всех унижала ту девочку. Заслужила карцер куда больше, как по мне.

— Она её и пальцем не тронула. На колени девчонка сама опустилась. Так что с её стороны никакого нарушения не было.

— Зашибись у вас здесь двойные стандарты! — злюсь пуще прежнего.

Захар вздыхает.

— Слушай, я понимаю, ты новенькая, и школьный режим для тебя нов и пугает, но… так надо. Со временем ты поймёшь.

— Не желаю ни знать, ни понимать! Это бесчеловечно! Мы как будто малолетние преступники в колонии!

— Ну, если так подумать, то так оно и есть, — разводит руками Захар.

А мне его аж ударить хочется. Что он такое несёт?

— Убирайся! — требую. — Убирайся сейчас же.

Я даже подхожу к нему ближе, чтобы с этим помочь. Хватаю поднос, что он принёс, и пихаю обратно ему в руки. Вместе с ним и на выход из комнаты толкаю.

— Чтобы никого здесь больше не было, пока Богдана не отпустят. Не выйду отсюда. И есть не буду. А если не отпустят, вены себе вскрою. Так им и передай.

Захар в шоке от моих слов настолько, что даже сопротивляться не думает.

— Ты же не серьезно? Из-за моего брата жизнью рисковать…

— Хочешь проверить на деле, насколько я серьёзна? — уточняю ласково. — Вон пошёл! — ору следом.

Мы как раз добираемся до двери, и я снова его толкаю, заставляя упереться спиной в закрытую дверь.

Психи! Они тут все психи! Даже ученики!

Правда, как толкаю, так и замираю. В голову приходит немного безумная, но всё же идея, которую я спешу воплотить.

— У тебя ведь есть доступ к комнате Богдана, да? — смотрю на парня в упор.

— Допустим, — осторожно отвечает Захар, явно слегка опасаясь меня после всего.

Тем более что у меня совсем не получается скрыть предвкушение.

— Проводишь?

— Эм… — теряется от моего предложения Захар, косясь на дверь за спиной.

Явно раздумывает о том, а не сбежать ли от меня, пока не поздно.

— Не прямо сейчас. Позже, — вношу коррективом. — Когда выйду отсюда.

— Тогда тебе нужно быть ну очень послушной. И поесть, — хмыкает Захар. — Они должны видеть, что ты успокоилась и адекватно реагируешь на случившееся, иначе не скоро выпустят отсюда.

— Без проблем, — пожимаю плечами.

Надо так надо.

Отбираю поднос у него из рук и иду к столу, за который усаживаюсь и с аппетитом принимаюсь есть сперва рассольник, затем рыбу с макаронами и винегрет. Запиваю всё это сладким чаем, после чего снова смотрю на Захара.

— Что-нибудь ещё? — интересуюсь.

— Нет, — задумчиво качает головой парень. — Но ты меня пугаешь, вот да.

— Чем?

— Своей активностью. Может лучше просто пойдёшь к себе и там дождёшься Богдана? А ещё лучше забудь о нём. Не знаю, что у вас с моим братом за дела, но тебе лучше держаться от него подальше.

— Богдан примерно то же говорил мне про тебя. Но ты здесь.

Захар качает головой, но больше не спорит. Да и не успевает. Дверь открывается и в помещение заходит медсестра.

— Ты проснулась, — улыбается она мне. — А я пришла тебя проведать.

— Я в порядке, — спешу заверить.

— Позволь, об этом всё же судить буду я, — противопоставляет мягким тоном.

Так и тянет от него скривиться. Как с душевнобольной общается, ей-богу. Но послушно отвечаю на все её вопросы.

Захар уходит, оставляя меня с ней наедине ещё в самом начале. Мне же приходится стойко терпеть пятнадцатиминутный осмотр. Она мне даже в глаза зачем-то светит фонариком. Странная такая, но я позволяю. Окончанием этого всего становится обработка ран на животе и смена повязки.

— Не болит? — интересуется попутно.

— Нет, — качаю головой, лёжа на койке.

Какие раны? Я о них даже не помню до этого момента. И зуда привычного не ощущаю. Мне вообще кажется, будто раны стали заметно меньше по сравнению со вчерашним днём. Но это бред, конечно же. Просто стресс заставляет видеть то, чего нет. Ситуация с Богданом кажется более весомой, чем шрамы на животе. Меня даже более не волнует, что эти отметины останутся со мной навсегда. Ерунда полная!

Едва дожидаюсь момента, когда меня отпустят. И в тот же миг спешу сбежать из больничного крыла. За углом почти врезаюсь в Захара.

— Воу, полегче, — тормозит он меня за плечи. — Или убиться решила всё-таки? — улыбается.

Знакомо мило и в чём-то даже задорно. На его щеках проступают едва заметные и очаровательные ямочки, и мои губы норовят растянуться в ответную улыбку. Но при этом всём я почему-то всё равно думаю о его брате. О том, что улыбка Богдана выглядит более естественной. Наверное, потому что он редко улыбается и смеётся, но если делает это, то от всей души.

«Боже, Влада, ты о чём? Ты с Вяземским знакома всего сутки, откуда тебе знать, насколько он искренне смеётся?»— одёргиваю себя.

Но мысли всё равно вертятся вокруг Богдана.

Как он там? Совсем один…

— Понятно всё с тобой, — вздыхает Захар.

И я только теперь вспоминаю, что так и не ответила на его замечание. Впрочем, не важно.

— Идём, — отступаю от него, но только чтобы обойти и первой направиться в сторону жилого комплекса.

— Ты всё-таки хочешь Богдана у него дождаться?

Нет. Но ему пока о том знать не нужно.

— Возможно, — говорю вслух.

Слышу тяжёлый вздох Захара за спиной, но больше отговаривать он меня не спешит. Послушно идёт следом в сторону лифта. Я жму кнопку и двери тут же приветливо раскрываются перед нами. Захожу внутрь. Дожидаюсь, когда мой сопровождающий присоединится ко мне в кабине и снова жму кнопку на этот раз с указанием нужного этажа.

И снова думаю…

Как бы мне провернуть мою задумку так, чтобы никто не увидел. Хотя в любом случае вряд ли получится избежать всех камер. Может тогда и не прятаться? Ну а что? Если всё равно застукают, смысл об этом беспокоиться? Наглеть так по-полной.

Вот да! Так и сделаю!

Нужный мне этаж встречает нас с Захаром относительным спокойствием. Наверняка половина парней на какой-нибудь тренировке или в тренажёрке, что мне только на руку. Дохожу до нужной двери и жду, когда мне её откроют.

— Может всё-таки передумаешь?

Мне вообще всё больше кажется, что он будто хочет мне что-то сказать, но не смеет, вот и придумывает такие окольные пути.

— Вводи уже, — киваю на код.

Захар поджимает губы, качает головой, но моё веление всё же исполняет.

— Если что, я всем буду говорить, что ты меня шантажировала, — говорит попутно.

— Красными труселями в белые сердечки, ага, — киваю согласно.

— Откуда ты знаешь? — делает парень огромные глаза.

И я невольно смеюсь. Забавный он. Мне нравится.

С такой улыбкой и захожу внутрь.

Здесь всё так же, как было утром. Богдан даже постель не застелил. И вещи мои валяются по-прежнему на полу. Точнее то, что от них осталось. Вперемешку с полотенцами. Вспоминаю вчерашний вечер и улыбка сползает с моего лица. Может Богдан и наглючий приставала, но он единственный, кто за последние недели смог заставить меня забыть о душевных терзаниях. Пусть на короткое время, но всё же.

Ладно, отставить минор, приступить к действиям. Надеюсь, она где-то здесь…

Или нет.

Потому что я перетряхиваю каждый шкаф в комнате, но нужный мне кусок пластика так и не находится.

Неужели он его с собой забрал?

— Что ты ищешь?

— Дубликат.

— Чего?

— Вездехода.

Захар не сразу понимает, о чём я, а затем его лицо заметно вытягивается.

— Погоди, ты что, собираешься Богдана из карцера вытащить?

Пожимаю плечами. Пока я ничего не собираюсь делать. Без ключа обдумывать дальнейшее всё равно не имеет смысла. Да и что там думать? Если найду карту, то, естественно, пойду к нему. Если не получится вытащить, так хоть компанию составлю, отвлеку немного. Это лучше, чем одному в подобном месте. Да ведь? Или Захар прав, и я и правда немного ку-ку? Крышей еду на фоне стресса…

Не важно. Раз начала, доведу до конца.

Карту я после повторного обследования комнаты нахожу. В заднем кармане его вчерашних джинсов, лежащих на полу.

— Да! — выдыхаю победно, крепко сжимая в руках своё сокровище.

— Чтоб ты знала, мне не нравится твоя затея, — напоминает о себе Захар.

— Именно поэтому ты со мной не пойдёшь, — парирую невозмутимо, пряча трофей во внутренний карман пиджака.

— И отпустить тебя одну? Нет уж. Богдан мне и так башку оторвёт за то, что я позволил тебе к нему спуститься, а если узнает, что одну отпустил…

— Не узнает. К тому же, если пойдём вдвоём, нас точно заметут сразу же. Нужен отвлекающий манёвр.

— Это какой, например? — хмурится одноклассник.

А через миг в голубых глазах появляется настороженность.

— Вот ты и придумаешь! — радостно подтверждаю я все его опасения. — Отвлечёшь охрану с директрисой так, чтобы они не видели по камерам, как я вхожу в подвал.

— Смысл, если они увидят, как ты из него выходишь? — всё ещё сомневается в моей задумке Захар.

— А я и не выйду.

Кажется, я сегодня бью все рекорды по взрыву чужого мозга.

— Да ты свихнулась!

Повторно пожимаю плечами, совершенно не согласная с таким определением. Если кто в этой школе и двинутый по всем фронтам, так всё её руководство и сами ученики, позволяющие так с собой обращаться.

— А ещё утром хотела отсесть от моего брата, — язвит Захар, до которого, наконец, окончательно доходит, что отступать я не намерена.

Что сказать…

— Бывает.

И хотела.

Теперь вот передумала.

В конце концов, я же девочка, мне можно.

— Бывает, — передразнивает меня Захар, кривясь. — Ладно, если для тебя это так важно, то помогу. Но! Ты будешь должна мне свидание.

Первый порыв во мне — отказаться. Богдану такое точно не понравится. Но разве я обязана его слушаться? Кто мы друг другу? Никто, если так подумать. Просто друзья по несчастью. Он помог мне избежать встречи с мстительными одноклассницами, я помогу ему. Всё честно. Так что на предложение Захара я всё же в итоге согласно киваю.

— Идёт, — подтверждаю устно.

Потом с этим разберусь. Сперва пусть поможет.

— У тебя встреча с психологом во сколько заканчивается? — становится мне вопросом сразу после этого.

— Когда как, — пожимаю плечами. — Но, думаю, к девяти освобожусь. Может полдесятого.

— Тогда в девять будь готова, — кивает каким-то своим мыслям Захар, а после и на дверь. — Идём.

И я иду. Пока не вспоминаю кое о чём ещё.

— Погоди, — прошу уже на пороге и возвращаюсь обратно.

Огромный шкаф вмещает в себя довольно много вещей, и все они закинуты туда как попало, а потому приходится покопаться, прежде чем я всё-таки нахожу искомое.

Честно говоря, почти не верю, что оно там есть. Но оно есть! То есть он. Свитер! Новогодний! С оленями! В тон носков!

Бинго!

Тут же надеваю его на себя и уже со спокойной душой покидаю чужую комнату. А на вопросительный и немного обескураженный взгляд Захара просто улыбаюсь. Тем более, нас другие важные дела ждут. Недосуг обсуждать кражу чьих-то вещей.

Надеюсь, у меня всё получится!