Глава 9

Богдан

Где-то на этом уровне есть протечка. Капает вода. А ещё тут полно крыс. Они шуршат и топают в стенах. Я слышу их также чётко, как звучит в моей голове голос ведьмы, наполненный возмущением и отчаянием:

“Да что вы за люди такие?! Так же нельзя! Это бесчеловечно!”

Я бы посмеялся, учитывая, что она даже не подозревает, насколько сильно права. Нет во всём этом ничего человеческого. Но мне совсем не до смеха. В горле пересыхает ещё несколько часов назад. И нет мне покоя. Вовсе не от того, что хочется пить или что-то в таком роде. Меня мучает совершенно иная жажда. Я отбывал здесь время десяток, а может и сотню раз. Но впервые это становится по-настоящему наказанием.

Мне нужно выйти.

Нужно увидеть её.

Я должен знать, что с ней всё в порядке.

И не только увидеть. Запустить пальцы в непослушные рыжие локоны. Ощутить отклик её вздрогнувшего от такой моей близости тела. Вдохнуть глубже едва уловимый притягательный запах.

Каждая минута, проведённая здесь, становится каторгой. Сбитые в кровь костяшки зудят, заживая, а я прикрываю глаза, представляя себе всё то, чего так желаю. Помогает паршиво. Кажется, меня реально клинит на этой девчонке. Зависимость и одержимость — не то, чем я обычно отличаюсь. Но с ней… С ней всё иначе. Она сама и есть всё.

Всё то, о чём я могу думать…

И ни о чём больше.

Я спятил?

Возможно.

Но похрен…

Скорее бы уже наступило утро, а я услышал от неё долгожданное:

— Богдан.

— Вот уж и правда ведьма, — усмехаюсь собственным мыслям.

И далеко не сразу до меня доходит, что голос ведьмы звучит не только в моей голове, но и где-то поблизости, за дверью моего карцера.

— Ведьма? — моментально напрягаюсь.

Что она такого сделала, что её вернули сюда?!

Сперва задумываюсь, а потом понимаю, что на этом уровне по-прежнему лишь капает вода, да шуршат крысы. А ещё… стучит сердце Влады. Её дыхание по ту сторону двери я тоже слышу. И кроме неё нет никого больше в коридоре.

А значит…

Что это ещё значит?!

— Ведьма, ты зачем сюда пришла? — поднимаюсь.

Ещё мгновение, и я у двери. Она заперта, конечно. Но так я всё равно становлюсь ближе к ведьме.

— Ты сейчас серьёзно? Тебя тут закрыли, а я зачем пришла? — возмущается она на повышенных тонах, но тут же следом ойкает и добавляет уже куда тише и обеспокоеннее: — Ты как там?

Мне требуется минута, чтобы переварить долбанувшее в разум осознание. Ведьма пришла ко мне, потому что… беспокоится. Переживает. За меня. Да за меня даже родная мать никогда не переживала и не беспокоилась. Марго бы и та не стала спускаться сюда. Это же всё равно что рядом, в соседнем карцере прописаться.

Ну а то, о чём спросила…

— Теперь в норме, — выдыхаю, упираясь кулаками в дверь.

И даже не вру. Зато вбираю в себя больше воздуха в нелепой надежде зацепить ту его часть, что рядом с ведьмой. Быть может тогда я не только услышу её, но и вдохну её запах, как и хотел.

— Но тебе лучше уйти, — добавляю.

Вся моя суть мигом бунтует против подобного. Куда лучше, если б она тут осталась. Но это лучше исключительно для меня. Не для неё. Хотя она со мной, как всегда, не согласна. Фыркает надменно. И копошится с чем-то. А затем тихо выдыхает в злом отчаянии:

— Почему эта долбанная карточка не работает на этих замках?

— Карточка? — переспрашиваю.

До меня и на этот раз не сразу доходит, в чём вся соль.

А оказывается…

— Вездеход твой этот. В подвал открыл замок, а здесь не срабатывает, — вздыхает Влада уныло.

А вот у меня моментально улыбка расплывается чуть ли не до ушей. Я даже кулаки, и те разжимаю, удобнее устраиваясь у двери.

— Ведьма, ты что, в мою комнату вломилась? — усмехаюсь.

— Там до сих пор мои вещи лежат, так что, считай, она больше уже не только твоя, — фыркает она повторно. — И да, свитер с оленями я тоже нашла. Очень миленький. Мне идёт. Как раз к моим рыжим волосам.

Почти уверен, не будь между нами преграды, ведьма бы мне сейчас язык показывала. А может и правда показывает. Очень уж увлечённо звучит теперь её голос. Неудивительно, что я тоже невольно улыбаюсь.

— Ты меня ещё и обокрала, — вздыхаю в притворной печали.

— Считай это компенсацией за очередной прогулянный по твоей вине учебный день, — нисколечко не стыдится своего проступка эта в самом деле ведьма.

— Слушай, а код от двери у тебя откуда? Только не говори, что взломала.

Я ещё утром, когда она от меня свалила, задавался этим вопросом, но потом как-то забил за всем тем, что после случилось. Зато теперь вспоминаю. И очень жду от неё ответ. Ответ, который всё никак не следует.

— Ведьма?

— Твой брат подсказал, — отзывается она тихонько и, кажется, чуточку виновато.

Вот же… мелкий гадёныш.

— Что ещё он тебе подсказал? — интересуюсь враждебно.

Не то чтоб я снова злюсь конкретно на ведьму, но интонация проскальзывает сама собой, стоит лишь представить, как этот прилипала пристаёт к моей ведьме, пользуясь тем, что меня нет. А то, что гадёныш так и поступит, даже сомнений не вызывает.

— Ничего. Я и мне-то помогать его буквально заставила. Он до последнего отговаривал меня от идеи к тебе спускаться.

Верю ли я ей?

Не особо. Уж слишком поспешно отвечает. Но и не настаиваю на признании. А то с неё станется психануть и свалить. Так и быть, проглочу пока это, лишь бы только ведьма ещё хотя бы ненадолго осталась.

— Но именно благодаря ему я, между прочим, здесь. Кажется, твой брат устроил поджог в общежитии, не уверена. Но психологиня с нашей с ней встречи сбежала очень быстро в том направлении. Даже охрана покинула все свои посты.

А вот тут я ей верю…

Захар и не такое может. Зря все думают, что из двоих братьев я — самое худшее. Просто я притворяться не люблю, а он в этом мастер.

— А до этого вы чем занимались?

— Ничем. Он провёл меня в твою комнату, потом мы разошлись каждый по своим делам. Я его ещё пока так и не видела. Он только сказал, что у меня будет окошко в пятнадцать минут. И я, если честно, рассчитывала, что смогу вызволить тебя отсюда, но эта твоя карточка… бесполезная!

На последней её фразе я откровенно хренею.

Она же не серьёзно?..

Или серьёзно?..

И если реально серьёзно…

— Слушай, ведьма, а выходи за меня, а?

После моих слов повисает молчание. Недолгое. Но ведьме явно требуется время, чтобы переварить мои слова.

— Мне вот вдруг даже интересно стало… А если я соглашусь, реально женишься? — наконец, доносится по ту сторону двери.

— Я похож на балабола? — ухмыляюсь встречно.

— Тогда точно нет! — припечатывает она, уже не скрывая веселья.

Ведьма же…

— Ну тогда, это был не вопрос, а констатация факта, — продолжаю ухмыляться, согнув колено и запрокинув голову, опираясь спиной на металлическую преграду между нами. — А то где ж и когда я ещё такую идеальную женщину встречу?

— Пф! — только и отвечает Влада.

Судя по звуку её голоса, она тоже сидит на полу у двери. И последующая пауза нисколько не портит это ощущение того, как же близко она ко мне находится.

— А я тебе поесть захватила, — нарушает она молчание первой в тихом признании. — И воды. И всё зря.

— Ничего. Я не голодный, — отзываюсь, а потом вспоминаю её предыдущие слова и добавляю: — Они ведь тебя не обидели? Те, кто забрал тебя от меня этим утром?

— Нет. Они меня только усыпили. После отпустили.

— Сама-то поела?

— Да.

— И что принесла? — спрашиваю снова.

Не столько потому, что мне в самом деле интересно, сколько потому, что мне нужно, чтоб она снова что-то сказала.

Ну и да, не удерживаюсь от дополнительного, с ноткой сарказма:

— Надеюсь, не то, что сама готовила.

— Надейся, — в том же тоне отзывается она.

— Тогда я даже рад, что дверь не открылась. Так я хоть точно живой останусь, — усмехаюсь в ответ.

— Ничего, ты же отсюда, рано или поздно, выйдешь, и вот тогда-а-а…

— Тут ты права, ведьма, — ловлю на слове. — Тоже это запомни. А ещё лучше, ночуй сразу у меня в комнате, раз уж код доступа к замку ты теперь знаешь.

— Вот ещё! Я тебя здесь одного не брошу!

— И что, до утра тут будешь со мной сидеть? — хмыкаю.

— Почему нет? Еда, вода есть, даже пледик, честно одолженный у психологини. А вид какой!.. Закачаешься!

— Ну тогда я выйду отсюда и точно на тебе женюсь. Всё ещё уверена, что хочешь остаться?

— Не, я, конечно, догадывалась, что тебе в карцере не сладко, но не думала, что всё настолько плохо, — наигранно удручённое слышится из-за двери.

Что я там прежде вещал о том, как срочно мне надо отсюда выйти?

Нормально мне тут. И даже зашибенно.

— Ведьма?

— М-м-м?..

— Я тебя обожаю.

По ту сторону двери снова слышится её возня. Должно быть, и правда, устраивается удобнее вместе со своим пледиком.

— Это временно, не переживай. Как только выйдешь, я опять тебя побью по спинке и всё пройдёт.

И я снова улыбаюсь, как будто мне и правда знатно долбанули, причём по голове, раз уж физиономия никак не возвращается в норму.

— Побей, конечно. Я всё равно подумываю собрать целую коллекцию твоего белья, — возвращаю ей колкость.

— Маньячелло! — моментально реагирует Влада.

Даже не сомневался ни капли, что именно так и будет. И даже приготовил встречный комментарий. Вот только, как открываю рот, так и звука из себя не давлю. А всё потому, что слышится чей-то топот. Этот кто-то явно торопится. И я не особо напрягаюсь лишь потому, что ни один охранник, как и преподаватель, не передвигается таким темпом.

Оказываюсь прав.

— Лёша? — удивлённо выдыхает моя ведьма.

— Поднимайся, нужно срочно валить отсюда, — судя по возне, сам же её и ставит на ноги. — Извини, Дан, но придётся мне твою красавицу немного полапать.

— Но… — только и успевает пискнуть Влада.

Опять слышится возня. Похоже, Измайлов торопливо собирает все принесённые ведьмой вещи, чтобы забрать с собой.

— Надеюсь, у тебя уважительная причина, — только и успеваю сказать я, а тот уже утаскивает её на выход.

— Богдан. До завтра, — доносится напоследок от самой Влады.

Где-то в районе солнечного сплетения начинает печь. Но я старательно контролирую свой голос, когда отвечаю ей:

— Сладких снов тебе, ведьма.

Влада

Удивительно, но эту ночь я сплю, как младенец. И утром встаю сама, ещё до будильника, даже для меня самой отвратительно бодрая. Не знаю, что служит тому причиной. Да и не важно это. Надев свитер Богдана поверх пижамы, я беру косметичку с принадлежностями для умывания и иду на выход. Но дохожу лишь до двери. В коридоре слышится голос тоже уже проснувшейся Марго, и я резко торможу со своими порывами. В том числе и с тем, чтобы выходить из комнаты в свитере её парня.

Божечки, а ведь я об этом совсем забыла…

Что Богдан с ней.

Или больше нет?

Ай, да какая разница!

Что-то мне подсказывает, она меня в любом случае сожрёт, если я попадусь ей на глаза. Просто за то, что я есть.

Но свитер всё равно меняю на худи для занятий физкультурой, от которой освобождена до конца учебного года. А своё сокровище прячу под подушку. Только после этого выхожу из комнаты.

Марго не видно. И я на минуточку позволяю себе наивно понадеяться, что мы так и не пересечёмся до первого урока. Но когда в этой школе всё идёт, как я того хочу?

Нет, в коридоре никакой Марго я не встречаю. Зато отлично слышу чужие разговоры, пока иду в душевую.

— Ты серьёзно? — доносится шёпот со стороны идущих навстречу девчонок.

— Да, их Юлька вчера видела!

— Так она же вроде на Вяземского запала.

— Ну так Богдан, как обычно, только на раз, если кем и заинтересовывается, помимо Марго. Как будто ты сама не знаешь, как обычно то бывает. Вот она видимо и подсуетилась себе найти кого-то ещё. Все дешёвки так поступают.

Обе смотрят на меня с брезгливым видом, после чего спешат обойти дугой, словно я прокажённая. Нетрудно догадаться, о ком они говорят. Я на это только глаза закатываю. И даже не пытаюсь вникать в их дальнейшую беседу, хотя она мне отлично слышна, несмотря на то, что говорить подруги стараются как можно тише. А ещё приходит ощущение дежавю. Будто я уже слышала нечто подобное. Только в ином контексте. Но сколько ни пытаюсь вспомнить, не получается.

Ещё через миг морщусь, когда кто-то громко хлопает дверью неподалёку. Акустика в коридоре общежития ни к чёрту. А может это всё-таки раздражение на услышанное так влияет, потому что вчера ещё всё нормально было с восприятием звуков.

Не становится лучше, а только хуже и в душевой. Здесь народа куда больше, льётся вода, отовсюду слышны разговоры. И с каждой минутой всё моё бодрое и хорошее настроение резко катится в бездну. Такие они громкие все этим утром.

И явно настроены враждебно.

И если я могу понять, почему Марго на меня злится, то из-за чего остальные ополчились…

Лучше пусть уже просто заткнутся все!

Подхожу к свободной раковине, но меня тут же толкает одна из девочек.

— Ой, извини, я тебя не заметила, — сообщает.

— Куда, без очереди? — вставляет другая. — Не видишь, тут все ждут? Или ты какая-то особенная?

Вздыхаю.

— И кто последняя? — спрашиваю.

Совсем не хочется ругаться этим утром. Хочется сохранить тот кусочек спокойствия и умиротворения, с которыми я проснулась пятнадцать минут назад.

Ответом мне становится полный игнор.

Вот серьёзно?

— Детский сад, — ворчу и отхожу к стене.

Всё равно они здесь долго не пробудут, иначе опоздают на завтрак и уроки. Вряд ли моя персона стоит того, чтобы получить нагоняй от директрисы или ночь в изоляторе.

Вообще ещё месяц назад, будь я в старой школе, такое отношение меня задело бы, разозлило, обидело, оскорбило. Но когда теряешь всех близких, когда они умирают на твоих глазах, когда ты остаёшься совсем одна — все эти школьные склоки кажутся такими неважными, далёкими, неинтересными. Да пусть их болтают, что хотят! Я их всех через пять месяцев больше никогда не увижу. Я и сейчас никого из них не знаю.

Вот и стою в сторонке и молчаливо жду, когда все разойдутся, чтобы я могла умыться.

Девочки переглядываются, явно недовольные моим отступлением, но предъявить мне тоже ничего особо не могут. Точнее, явно не знают, к чему придраться.

Я жду.

Хлопает дверь и на пороге появляются подпевалы Марго. Обе в шёлковых розовых пижамках с кружевными вставками по краю декольте, но длинные тёмные волосы обеих уже уложены в красивые упругие локоны. Им тут же уступают место у умывальников, чуть ли не кланяются, блин. Смешно.

Кажется, я не сдерживаю ухмылку, потому что одна из них вдруг замирает, глядя в зеркало, и оборачивается ко мне.

— Чё лыбимся, убогая?

— Так убогая же, — гогочет рядом её подружка.

А я морщусь, настолько неприятен мне звук их голосов. Резких, пронзительных, с визгливыми нотками. Чем-то сестёр Золушки из мультика напоминают. Даже внешне похожи. Дылды-зазнайки, которые ничего не умеют делать сами, только подражать другим.

— Слушай, она достала на меня смотреть, — вновь заговаривает первая.

Мысленно прибиваю к её лбу табличку с именем Дризелла.

— Убогая, отвернись, твоя кривая рожа настроение портит! — почти кричит вторая.

«Анастасия», — забиваю гвоздь и в её голову.

— Да что вы с ней разговариваете? Надо просто выставить её за дверь, — раздаётся откуда-то сбоку.

Я не успеваю отметить, кто именно это произнёс, отвлекаюсь на подпевал Марго, которым явно идея зашла. Тут же обе шагают ко мне.

— Думаю, мы поступим куда интереснее, да, убогая? — произносит Дризелла.

— Как думаешь, тебе пойдёт быть лысой? — добавляет Анастасия.

Я отлипаю от стены и выпрямляюсь.

— Даже лысой я буду всё равно красивее вас, — отзываюсь с усмешкой.

Хотя внутри всё натягивается в ощущении опасности. Те самые волосы на голове и те приподнимаются у корней.

— Чё ты там вякнула? — тянет предупреждающе Дризелла.

— Кажется, она назвала нас уродками, — зеркалит подружку Анастасия.

— Только кажется? Тогда у меня для вас плохие новости. Вы не только уродки, но ещё и тупые.

Ну а что? Раз уж так и так буду огребать, то хоть за дело.

Девушки выходят из себя на раз-два. Я едва успеваю договорить, а они уже рядом оказываются. Толкают к стене. Да так сильно у них это выходит, что я едва сдерживаю стон от пронзительной вспышки боли в районе правого плеча, на которое приходится основной удар.

— Ты, смотрю, совсем страх потеряла, да, убогая? Или давно не воспитывали, как надо правильно общаться? Вчера с Марго, сегодня с нами.

— Ничего, мы тебе сейчас всё доступно разъясним…

Врут. Ибо никаких разъяснительных слов от них не следует. По крайней мере не для меня.

— Держи её, — отдают веление стоящим рядом девушкам, и те скопом бросаются на меня со всех сторон.

Хватают за руки, плечи, волосы, не позволяя уйти от возмездия. И пока они меня держат, подпевалы Марго принимаются шустро стаскивать с меня одежду. Я сопротивляюсь, брыкаюсь, но силы неравны. И снова вспоминаю поговорку про молчание и золото. Впрочем, даже смолчи я, они бы всё равно нашли к чему придраться. Просто потому что им так хочется. Повод не особо нужен.

На пол летит худи, за ним пижамные шорты с трусами, майка. Они даже повязку с ран срывают. После чего воцаряется недолгое молчание, за которое меня все рассматривают.

— И после этого мы ещё уродки, — комментирует Дризелла некрасивые борозды на моём животе, кривясь брезгливо.

— Я б с такими шрамами от парней шарахалась на её месте, — добавляет Анастасия. — Фу!

Она же первая убирает от меня руки. За ней также поступает подружка. А там и другие девочки.

Чувство стыда и униженности затапливает с головы до ног, покрывая мою кожу алыми пятнами. Но я всё равно не позволяю себе даже в такой ситуации опустить голову. Смотрю на них прямо и с вызовом.

— Насмотрелись? — интересуюсь ледяным тоном. — Вещи верните.

Те моим поведением ещё больше недовольны.

— Ты, видимо не только с первого, но и со второго раза тоже не понимаешь, убогая, — желчно ухмыляется та, что самая высокая. — Что ж, погуляй тогда иди в таком виде, подумай над своим поведением.

И, прежде чем я осознаю, к чему она это говорит, меня реально выталкивают голую в коридор. И всё бы ничего, но именно в эту минуту из лифта выходит Захар с Лёшей. А вслед за ними и Богдан.