Глава 15

Холодно. Несмотря на кучу одёжки, несмотря на то, что я уже не совсем человек. Мне всё равно очень холодно. Богдан говорит, что это из-за того, что я выпила отвар. Он успокаивает ликана во мне, но вместе с тем лишает и его физических бонусов, вроде сохранения тепла в организме. Но я не ною, терплю, крепко цепляясь за руку маньячелло, послушно следуя за ним след в след. Но как же всё-таки холодно! Очень холодно. – Потерпи, ведьма, ещё чуть-чуть осталось, – с долей вины произносит Богдан, крепче сжимая мою ладонь. – Я договорился с лесничим, он одолжит нам свой снегоход. На нём доедем до деревни, а там переоденешься. Хочешь отвар? Он ещё горячий. Согреешься немного. Сам спрашивает, сам же тормозит. Достаёт из рюкзака термос, наливает его содержимое в крышку и передаёт мне. Отвар невкусный, но горячий, и правда согревает. – Спасибо, – возвращаю пустую крышку ему обратно. Богдан закрывает термос и суёт его обратно в рюкзак. А следом я только ахнуть успеваю, как оказываюсь у него на руках. – Ещё чуть-чуть, хорошо? – целует меня в висок. – Хорошо, – не спорю. Во-первых, всё равно не отпустит. Во-вторых, так гораздо теплее. А ещё есть в этом что-то такое, романтичное. Ночь, звёзды, лес, и мы вдвоём. Пробираемся через сугробы под светом полной луны, как самые настоящие влюблённые идиоты, спешащие оказаться подальше от города наедине. С губ срывается смешок. – Что? – улыбается и Богдан. – Ничего. Просто… мы как два подростка, бегущих в ночь, чтобы побыть вместе хотя бы часик. Богдан улыбается шире. – В целом недалеко от истины, – произносит с теплом. – Пожалуй, – шепчу, пряча нос у него на шее. Она горячая, пахнет моим любимым лимоном с нотами морозной хвои из-за растущих вокруг сосен. Они тянутся острыми верхушками вверх, к звёздам, и я на мгновение позволяю себе забыться в моменте. Слишком хорошо. Вот так. Когда мы вместе и рядом никого, кто мог бы нам помешать. – Как думаешь, кто это будет? – спрашиваю. Выходит не особо понятно, но Богдан откликается сразу. – Мальчик, – заявляет со свойственной ему уверенностью. – Это почему? – возмущаюсь я тут же, убирая нос от его шеи. – Должен же за тобой кто-то присматривать в моё отсутствие. Я научу его охоте, как ставить ловушки, что делать при нападении… В его голосе столько энтузиазма, а в словах – уверенности и предвкушения, что я быстренько забываю обо всём своём возмущении. Вместо этого прижимаюсь лбом к его виску и целую в щёку. – Ладно, убедил, пусть будет мальчик, – шепчу. – Но звать его будут Дима, – добавляю упрямо. Богдан самодовольно усмехается. – Идёт, ведьма. Дмитрий Богданович звучит гордо и солидно. Я на такое бахвальство только глаза закатываю. Позёр! А чтобы немного спустить его обратно на грешную землю, щипаю за шею. – Ай, за что? – ожидаемо возмущается он. – За то самое! – отвечаю гордо. Ибо нечего мне тут выпендриваться! Богдан смеётся и качает головой. – Ведьма, ты реально ведьма. На это я лишь пожимаю плечами. И тоже улыбаюсь, да. Правда не столько словам, сколько тому, что он смеётся. У него потрясающий смех. Тихий, хриплый, пробирает до самых мурашек. – Богдан? – зову его едва слышно. – Что? – Я придумала себе подарок на День Влюблённых. Богдан отвлекается от ходьбы и вопросительно выгибает бровь. Вслух ничего не спрашивает. Я и не жду, поясняю прежде, чем он подумал бы задать соответствующий вопрос: – Твой смех. – А что с ним? – Хочу, чтобы ты смеялся всегда только для меня одной, – заявляю важно. Минутная тишина сменяется тем самым смехом. Громким, дразнящим, чуточку снисходительным, но я совершенно не обижаюсь. Богдан же смеётся. Для меня. Это ли не счастье? Обнимаю его крепче и вновь утыкаюсь носом в горячую шею. Маньячелло ещё немного смеётся, прежде чем замолкает, а затем поворачивается и целует меня в висок. – Идёт, ведьма, – произносит с улыбкой в голосе. Перехватывает меня удобнее и прибавляет в шаге. Мороз кусает щёки и спрятанные в длинные рукава пальцы, но я упрямо терплю. Прикрыв глаза, заставляю себя концентрироваться на тепле тела маньячелло. Он горячий, как печка, и я в который раз поражаюсь этой его особенности. Интересно, а ребёнок тоже это унаследует? Было бы хорошо. К слову о ребёнке… – Богдан? А если вдруг не мальчик, а девочка родится? – спрашиваю. На пухлых губах моего парня вновь появляется улыбка. – Тогда придётся нам срочным образом делать ей ещё и братика. Двух ведьм в семье в одиночку я точно не потяну, – отшучивается Богдан, заставляя и меня саму улыбаться. – Разоришься, – фыркаю. – Ничего, бабушка ещё в день моего рождения открыла на моё имя вклад, и они с матерью все эти годы регулярно пополняли его. А пару лет назад я вложился в инвестиции, так что за деньги не волнуйся. Отчислений хватит, чтобы мы могли ни в чём не нуждаться. Честно говоря, о таком я и не думала, по умолчанию решив, что разберёмся на месте с работой и со всем остальным. Но если всё так… – А имя? Какое мы ей имя дадим, если в самом деле будет девочка? – интересуюсь уже иным, но не менее важным. – А какое ты хочешь? Хороший вопрос… Если с именем для мальчика проблем не возникло, то вот с девочкой сложнее. В итоге решаю пойти тем же путём. Дима – имя моего погибшего брата. Значит дочку тоже назовём в честь кого-нибудь. – Как звали твою бабушку? – спрашиваю. Богдан, кажется, улавливает ход моих мыслей, потому что качает головой. – Это плохая идея, – сообщает. – Почему? – хмурюсь, глядя на него. – Потому что Мстислава Богдановна так себе звучит, – хмыкает он. – М-мм… А Слава Богдановна? – Ещё назови Месть Богдановна, – ухмыляется Богдан. – А что? – делаю большие глаза. – По-моему, круто звучит. Сразу понятно, что эту девочку лучше не обижать. Богдан весело фырчит. – Как скажешь, ведьма. Если тебе нравится, пусть будет так. Божечки, я его обожаю! Особенно, когда он такой покладистый. – Я тебя люблю, – говорю как есть, целуя его в щёку. – Подлиза, – снова фырчит он, но не спорит. Да и в просветах между соснами как раз становится виден домик лесника. Сам хозяин, кстати, стоит на пороге, пьёт чай, будто знал, что мы появимся именно сейчас. Не удивлюсь, если так оно и есть. – Здравствуйте, – улыбаюсь ему смущённо. – И тебе не хворать, девица, – отвечает тот, пристальным взглядом разглядывая нашу композицию. – Не передумали, стало быть. – С чего бы? – выгибает Богдан бровь, аккуратно ставя меня на ноги. – Да кто вас, молодых, знает? Сегодня вы вместе, завтра врозь. И я вспоминаю утро, когда проснулась в его сторожке одна, голая, без Богдана, а этот мужчина выхаживал меня, а затем провожал в школу. – Мы не были врозь. Это было небольшое недопонимание. Оно решилось, – хмуро отвечает маньячелло. – Ну коль решилось… – машет лесничий рукой с кружкой в сторону. Там, из-за угла торчит кусочек белого снегохода. – Садитесь, да езжайте. Только вот… Мужчина возвращается в дом, а выходит обратно уже без кружки, зато со знакомым тулупом. – Тебе-то ничего, а деве твоей красной дополнительное тепло не помешает, – протягивает мне свою одежду. Богдан благодарно кивает, перехватывает тулуп и накидывает на мои плечи. Ноги тут же непроизвольно подкашиваются под его тяжестью, и я невольно ойкаю и смеюсь, заваливаясь набок. Богдан тоже ухмыляется, помогая устоять на ногах. – Готова? – спрашивает, когда мы подходим к снегоходу. – Да, – выдыхаю с кивком. Мне немного страшно, волнительно, но я готова. С ним хоть на край света. Богдан дарит мне короткий поцелуй в нос и помогает усесться на наш транспорт. Рюкзаки приделывает по бокам. – Спасибо, – кивает леснику. Тот отвечает тем же и отходит в сторону. Я крепко обнимаю маньячелло за талию и задерживаю дыхание, когда раздаётся звук заведённого мотора. Мы стартуем. Со всех сторон тут же бьёт ветер, и я радуюсь предусмотрительности лесничего, отдавшего мне свой тулуп. Он старенький, но греет лучше всяких современных курток. И совершенно не продувает. А ведь скорость у нас довольно серьёзная. Я в некоторых моментах даже прячу лицо, чтобы не пугаться лишний раз. Уж слишком резво и опасно Богдан лавирует между стволами деревьев. Того и гляди врежется. Умом я понимаю, что такого не произойдёт, маньячелло никогда не подвергнет меня такой опасности, но сердце всё равно то и дело ёкает. Ну хоть не через пропасть летим… Так себе успокоение. Всё-таки душа у меня далеко не экстремала. Я больше за осторожность. Особенно теперь, когда в животе ещё один человек растёт. Хотя я до сих пор до конца не осознала этот факт. Что внутри меня кто-то есть. И что мне его носить в себе теперь почти целый год. Безумие! Но я совру, если скажу, что не рада. И да, в глубине души я тоже надеюсь, что это будет мальчик. Мальчик, очень похожий на своего папочку. Такой же темноволосый хулиган с самыми красивыми на свете глазами. Кто-то скажет – безумие! Безумие становиться матерью в восемнадцать лет. Слишком рано. И ещё два дня назад я бы с ним согласилась. Но сегодня, сейчас, я счастливо предвкушала наше совместное будущее. Богдан, я и наш малыш. Глубоко в горах, где никого нет. Только мы. Где нас никто не побеспокоит. Ни Марк, ни опека, ни Владислав Вяземский. Где будем только мы втроём. Молодые, красивые, счастливые. Как те же звезды над головой, что освещают наш путь. А среди них он – яркий круглый диск Луны. В крови бурлит адреналин, кровь кипит, перемалывая все мои внутренности в кашу. Я не сразу понимаю, что это так полнолуние на меня влияет. Живущий во мне зверь просится наружу. – Богдан, притормози, – прошу, стуча по его плечу. Он реагирует сразу же, тормозит, а я со стоном падаю в ближайший сугроб, чувствуя, как меня ломает. – Сейчас, ведьма, потерпи, – хрипит маньячелло. – Вот, давай, выпей. Он тянет меня на себя, переворачивает, прижимает к себе ближе. Я чувствую у губ тепло металла крышки термоса. Через миг кривлюсь и едва не давлюсь, когда в горло льется горький напиток. Я через силу, но глотаю, заставляю себя. – Тише, ведьма, сейчас полегчает. Богдан убирает термос, а потом снова притягивает меня к себе. На щеку ложится его ладонь, поворачивая мое лицо к нему. – Я рядом, ведьма. Дыши глубже. Смотри на меня. Как в прошлый раз, помнишь? Концентрируйся на мне. И я смотрю. Как он велит. Как в прошлый раз. Снова поражаясь тому, какой же он красивый. Всегда терпеть не могла брюнетов, но Богдан исключение. Во всём. Со своим вредным характером, многочисленными татуировками и серьгой в ухе. Он как одно сплошное «нет». Но вопреки всему именно ему я с самого начала говорю исключительно «да». – Ведьма… – тянет он хриплым голосом. – Не так смотри. А то мы так точно не доедем. Никуда. Не то, чтоб я против, но нам лучше не задерживаться здесь надолго, – пошло ухмыляется. И я спешно увожу взгляд, густо краснею. – И чего сидим тогда? – бурчу, первой поднимаясь на ноги. – Поехали, – сообщаю, демонстративно поправляя одежду. – Ночь не вечна. Богдан тихо смеётся, следуя моему примеру. А через минуту вокруг снова мелькают стволы деревьев. Я бы даже сказала, быстрее прежнего. Богдан явно задается целью поскорее доставить меня в пункт назначения, пока мне снова не стало плохо. Я и не возражаю. Отвар хоть и помогает, но на краткое время. А ни на что другое этого времени сейчас вовсе нет. Поэтому я стараюсь концентрироваться на воспоминаниях о нашем первом совместном полнолунии, чтобы не поддаваться растущей во мне животной злобе и ярости. Удивительно, но это и правда помогает. И вот впереди, наконец, виднеются огни небольшого посёлка, где нас ждёт машина, тёплая одежда и еда. За время в пути я нагуливаю отменный аппетит. Надеюсь, там есть парочка куриных сэндвичей. Очень хочется мяса. Богдан лишь на мгновение тормозит на пригорке, выискивая подходящий спуск с холма, после чего сворачивает вправо. Там есть присыпанная снегом лыжная колея, по ней мы и скользим неспешно вниз, пока не достигаем подножия. Там маньячелло снова прибавляет скорость, и в деревню мы въезжаем спустя минут пятнадцать, если верить моим внутренним часам. На улицах так поздно ожидаемо никого. Мы проезжаем их все, пока не оказываемся на границе посёлка с другой стороны. Там есть амбар, к нему мы и сворачиваем. Как сворачиваем, так и останавливаемся, когда из темноты нам навстречу выходит высокая мужская фигура в чёрном одеянии. В первое мгновение тело пронзает страх. Руки, сжимающие талию Богдана, деревенеют. В голове всё самое плохое проносится. Да и во второе легче не становится. Мужчина незнакомый, но это ещё ничего не значит. Он может быть прислан кем угодно. Меня даже не успокаивает то, что Богдан отнёсся к его появлению максимально спокойно. После всех событий я уже никому не доверяю. – Вы долго, – произносит незнакомец, шагая под светящийся над дверями амбара тусклый фонарь. Теперь я могу видеть поросшее густой бородой лицо довольно взрослого мужчины. И очень крепкого. Ручищи у него такие, что и железо согнуть могут. То есть не прям уж согнуть, но явно очень сильные. Зимняя куртка на широких плечах усиливает это впечатление. – Возникли обстоятельства. Но теперь мы здесь, – отзывается Богдан. Мужчина кивает и не спорит. Вместо этого снимает замок с цепей и раскрывает ворота амбара. Пока он занят этим делом, Богдан спрыгивает со снегохода на землю и снимает с него меня. – Ты уверен, что ему можно доверять? – интересуюсь тихо. – Это зять лесника. Так что да, я уверен. Богдан ободряюще улыбается, и я тоже заставляю себя расслабиться. Выходит плохо, если честно. Никак не отпускает страх, что вот сейчас нас обязательно кто-нибудь догонит и вернет обратно в школу. Я не хочу обратно. Разве только, чтобы ещё разочек увидеть Миру. Но я перед отбоем сходила к ней и просунула под дверь её комнаты письмо. Совсем уехать, не попрощавшись, не смогла. Как и рассказать всю правду. Поэтому написала короткое послание. С припиской, чтобы она всё же выслушала Лёшку. Уверена, вовсе это никакая не игра с его стороны. Нельзя так рубить всё на корню из-за того, в чём даже не уверена. Наш с маньячелло тому самый яркий пример. Надеюсь, у Лёшки тоже хватит терпения и стойкости преодолеть упрямство своего Зайчонка. Пока же я вхожу в тёмное нутро амбара. Сердце едва бьётся, а в момент перехода через порог вовсе замирает. Пожалуйста, пусть только не ловушка! Не она. Над головой вспыхивает ещё одна лампочка, освещая всё вокруг. В частности – чёрный пикап с крытым кузовом, предназначенный, так понимаю, нам. Хотя, когда за нашими спинами двери снова смыкаются, отрезая путь на волю, я уже не так в этом уверена. Всё кажется, что кто-то выпрыгнет сейчас из-за угла нам навстречу, вот и жмусь ближе к Богдану. Никто, конечно же, не выпрыгивает. Но это ещё не показатель. Хотя тот же Богдан полностью расслаблен, пока изучающе рассматривает наше средство передвижения. – Бак полный? – уточняет. – Да, – кивает зять лесника. – В кузове лежат три канистры для дозаправки. Я их привязал к бортику и накрыл брезентом, чтобы другие вещи не пропахли горючим. Сумку с едой положил в кабину. В основном, это сухомятка, вроде хлеба и вяленого мяса, но жена напекла вам в дорогу пирожки и налила в термос горячего куриного бульона. Я от себя добавил лапшу быстрого приготовления. В кузове найдете пятилитровые бутылки с водой. В бардачке нагреватель. В Красноярске вас встретит мой брат, пополните припасы, смените машину. Старайтесь не зарабатывать штрафов и никак не светиться в системе. Кстати… Он отворачивается, идёт к столу, а возвращается с двумя комплектами одежды. Точнее рабочей робой. – Это что? – озадачиваюсь. – Ваше прикрытие на ближайшие дни. Тебе лучше заплести и спрятать волосы под шапку. Рыжий цвет может выдать вас больше всего остального. Рука невольно касается распущенных волос. Что ж, тут он прав. Моя внешность и впрямь слишком запоминающаяся. – Спасибо, – принимаю стопку из его рук и поворачиваюсь к Богдану. – Отдашь ленточки? – Прошу уже его. Тот исполняет мою просьбу мгновенно. – Иди в машину, мы отвернёмся. Киваю и следую его велению. Забираюсь в кузов, захлопываю дверь. Маньячелло вместе с мужчиной поворачиваются ко мне спиной. Принимаются о чём-то переговариваться. С закрытой дверью почти не слышно слов, но я не открываю окно. И без того слишком прохладно. Зима всё-таки. Выданная мне роба больше всего напоминает одежду шахтёров. Или чего-то подобного. И явно поношенная, хоть и чистая. Но в нашем случае выбирать не приходится. Игнорирую и тот факт, что костюм мне слишком большой. Не важно, если он поможет избежать цифрового поиска. Волосы заплетаю в две тугие косы и прячу под выданную, местами рваную, чёрную шапку. Выгляжу я конечно… – Я всё, – сообщаю мужской части нашего кружка побега, приоткрыв дверь. Пока одеваюсь, пропускаю, что Богдан тоже меняется. Фиксирую этот факт лишь теперь. На нём такая же форма, но точная по размеру. На голове похожая шапка. – Я тоже, – сообщает он, с улыбкой меня разглядывая. – Мило выглядишь, – ухмыляется следом. – Ты хотел сказать «нелепо»? – фыркаю, отправляя куртку. – Зато тепло, – уходит от ответа мой маньячелло. Это да. Несмотря на ощутимую тонкость одежды, она хорошо согревает. Возможно, потому что я надела её поверх всего того, что уже было на мне. Но да не важно. – Что ж, спасибо, друг, нам пора, – благодарит Богдан нашего помощника. Я лишь с улыбкой машу со своего места. – Не за что. Удачи вам. Богдан кивает и запрыгивает в кабину. Пикап старый, на механике, но, кажется, моему спутнику это не помеха. Поворачивает ключ вполне себе уверенно, с ручника снимает. – Пару минут на прогрев и поедем, ведьма. Киваю. – Всё ещё нервничаешь? – накрывает он мои сцепленные вместе ладони своей рукой. Она тёплая, греет, но я всё равно не расслабляюсь. – Волнуюсь, – поправляю его. – Наверное, перестану, когда мы покинем этот поселок и отдалимся от него на многие километры. – Отдалимся, ведьма. Не сомневайся. Всё будет хорошо. Верь мне. – Я тебе верю. Иначе бы не была здесь, – хмыкаю. Шутка глупая, но Богдан улыбается. – Ещё отварчик? – предлагает. – Давай, – соглашаюсь. Тут лучше перестраховаться. За этими мелкими делами и проходят минуты. – Всё, ведьма, пристёгивайся. Мы выезжаем. Я тут же хватаюсь за ремень безопасности. Руки дрожат, но я справляюсь. Свет фар становится ярче. Зять лесника спешит открыть ворота. Ну, поехали! И мы едем. Едем! Спокойно выезжаем сперва из амбара, затем и из посёлка. Всё, как сказал Богдан. Всё хорошо. Мы смогли. Мы правда смогли! Сделали это. Сбежали. Честно говоря, не верится. Но вокруг ни души, и мы спокойно едем всё дальше и дальше по заснеженной дороге, вдоль тёмных лугов и полей. Кажется, я сейчас расплачусь. Или не кажется. Всхлип всё-таки срывается с моих губ, Богдан его слышит и тут же сбавляет скорость. – Ведьма? Ты чего? Что-то болит? – спрашивает он взволнованно. Я тут же мотаю головой. И всхлипываю повторно, чем закономерно пугаю Богдана ещё больше. – Ведьма… Он сбавляет скорость, но я накрываю его лежащую на коробке передач руку, останавливая от торможения. – Всё хорошо, – заверяю хриплым от слёз голосом. – Езжай. Просто мне никак не верится, что мы это сделали, что нас никто не остановил. Ни Марк, ни твой отец, ни охрана школы. Никто. И мы правда едем. У нас получилось. Получилось, Богдан! Я оборачиваюсь к нему и счастливо улыбаюсь, пусть и сквозь слёзы. Маньячелло шумно выдыхает и качает головой, обратно прибавляет скорость авто, после чего берёт мою ладонь и подносит к своим губам. – Иногда мне кажется, что ты в меня совсем не веришь, – укоряет. – Я верю! – заверяю горячо. – Просто до последнего боялась, что кто-нибудь нас видел. Или твой отец вернулся к тебе в комнату, а тебя там нет. Или камеры засекли наш уход. Или тот же лесник сдал. Или… – Я понял, – перебивает меня Богдан со смехом и снова целует руку. – Но даже если нас и правда хватятся или найдут, я обещаю, ты не вернёшься в эту школу. И мой отец тебе никак не навредит. Нам восемнадцать лет, так что никто, кроме Охотников, не вправе нам в принципе что-то запрещать. Да и тем нужны весомые аргументы, чтобы вмешаться. И побег из школы – точно не то, из-за чего они станут подрываться. Тем более, что Еленка в твоей медицинской карте уже поставила зелёную отметку. Он в третий раз целует мою руку, пока я перевариваю его откровения. – Что за зелёная отметка? – интересуюсь через паузу. – Есть несколько видов отметок. Каждая определяет степень твоей опасности для людей. Красная – наивысшая опасность. Та, с которой ты поступила. В дальнейшем цвет такой метки меняется в зависимости от твоего поведения в полнолуние. Оранжевый, жёлтый, салатовый и конечный зелёный. Зелёный штамп ставят тем новообращённым, которые полностью контролируют себя и способны жить среди людей, не вредя им. Каждый этап смены цвета метки сопровождается мини-экзаменом с психологом и медиком. – Но я ничего такого не сдавала. И в целом ещё очень плохо контролирую себя в полнолуние, – бормочу растерянно. С психологом и вовсе общалась в последний раз ещё до возвращения Богдана в школу. – Разве? – хитро косится он на меня. – Я бы так не сказал. – Это из-за отвара, – качаю головой. – Без него, сам знаешь, всё было бы в разы хуже. – Не думаю, – не соглашается со мной Богдан. – В прошлый раз ты и с отваром сходила с ума, – ухмыляется многозначительно. – В лесу почти сорвалась, – напоминаю ему. – Да брось, – отмахивается от моих домыслов мой любимый монстр. – Ерунда это всё, а не срыв. Почти уверен, что ты бы и без отвара справилась. – Даже если и так, то только потому, что ты рядом. Да, я всё ещё с ним не согласна. Потому что не верю в такую свою внезапную стойкость. Потому что помню, как меня ломало в два прошлых полнолуния. Как сходила с ума от боли. Как кидалась на охрану, которая приносила мне еду. Так что, уверена, если бы рядом был не Богдан, а кто-то другой, я бы не сдержалась и навредила ему. – Не соглашусь, – повторяется Богдан. – Но и спорить не буду. Мне нравится мысль, что тебе всегда придётся находиться при мне, чтобы оставаться в своём уме. – Эгоистичный засранец ты, а не маньячелло, – закатываю глаза. – Я бы поспорил… но зачем? Тем более, тебе я и таким нравлюсь. Ведь правда же, моя вредина? С губ срывается смешок. – Правда, – улыбаюсь ему. – Хотя до сих пор не понимаю, как кто-то мог решить, что мы с тобой отлично сойдёмся. Мы же совсем разные. – Не-а, ведьма. Мы не разные. Мы похожие. Иначе бы ты не сопротивлялась мне, а давно уже сдалась и подчинилась. Хм… – Нет, ну если с этой стороны смотреть… – тяну задумчиво. – Вот видишь! – тут же ловит меня на слове Богдан и опять целует руку, на мгновение прижимаясь к ней щекой. – Вижу, – продолжаю смеяться. – Что ты снова дуришь мне мозги, – качаю головой. На этот раз он тоже смеётся. – Как бы я посмел? – делает большие глаза, но и не отрицает. – Ты же ведьма, а я и без того достаточно проклят тобой. Ещё немного и совсем свихнусь. – Правильно! Бойся меня! – велю ему. А сама тихо и свободно вздыхаю. Страх наконец отпускает. Остаётся где-то там позади. Да и как иначе? Мы свалили из жуткой школы, от его не менее жуткого отца, от моего создателя, от всех запретов, и теперь можем делать, что хочется нам. Совсем скоро у нас с Богданом появится своя настоящая семья, и я сделаю всё, чтобы он забыл прошлое и своего жестокого отца. Чтобы он больше не чувствовал себя каким-то там активом, а знал, что я рядом с ним, потому что я люблю его, а не из-за каких-то там денег. Тем более, что, когда я сбегала с ним, искренне считала, что нам придётся стараться, чтобы заработать на жизнь, но мне и тогда было всё равно. И сейчас – тоже. Да и вклады имеют свойство заканчиваться, так что нам всё равно придётся искать работу. Но это потом. А сейчас я с улыбкой еду вместе с ним в наше светлое будущее.