Глава 23

Мы мчались по ночной Москве. Огни города проносились мимо, создавая причудливые расплывчатые узоры на стёклах. Из динамиков тихо лилась джазовая импровизация, лёгкая и ненавязчивая, лишь подчёркивая особую атмосферу в салоне. Было довольно поздно, но улицы ещё не опустели, люди спешили куда-то или просто прогуливались. Жизнь в столице не останавливалась даже ночью. Припарковавшись на набережной, мы вышли из машины. Свежий, прохладный вечерний воздух приятно коснулся обнажённой кожи. После душного ресторана он, проникая под тонкую ткань платья, вызывал лёгкую, но приятную дрожь. Расхрабрившись, я повела Даниила по тёмным узким тропинкам, которые знала только я, подальше от шумных проспектов и любопытных глаз. Лишь изредка мимо проезжал велосипедист или проходила влюблённая пара, тут же растворяясь в тенях деревьев. Орлов шёл рядом и, казалось, искренне наслаждался нашей прогулкой. Через некоторое время мы вышли к уединённой старой аллее, где деревья сплетались кронами, образуя живой тоннель. В свете редких тусклых фонарей это место выглядело поистине уютно. Здесь было очень тихо, только шелест листвы над головой да отдалённый, приглушённый шум города. Это было моё любимое убежище, которым я поделилась с ним. – Значит, здесь ты отдыхаешь после работы? – спросил Орлов, с одобрительным блеском в глазах осматриваясь. – Иногда, – улыбнулась я. – Гораздо чаще я здесь работаю над сложными проектами. Тут хорошо думать. Или просто молчать. Он вдруг остановился и развернулся ко мне. Его высокая мощная фигура нависла надо мной, отбрасывая длинную тень, поглощая меня целиком. – Даша. – М-м-м… – Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри натягивается струна, предвещая тот самый до дрожи неловкий разговор, которого я давно избегала. О наших чувствах. – Почему ты сделала ту надпись в мужском туалете? Вот этого я точно не ожидала! Мои щёки моментально вспыхнули, окрашиваясь предательским пылающим румянцем. Хорошо хоть он не процитировал ту надпись. Казалось, сам воздух вокруг загорелся от смущения, и я почувствовала себя самым красным томатом в мире. Я отвела взгляд, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Мне срочно нужно было на чём-то сосредоточиться. – Захотелось облегчить душу? – попыталась отшутиться я, но голос предательски дрогнул, выдавая моё смятение и нарастающую панику. – Я тогда была навеселе и пошла на поводу у чувств. Мне показалось правильным помочь Мариночке и напомнить тебе о ней. Орлов с сосредоточенным выражением посмотрел на меня. В его взгляде промелькнула насмешка, но мягкая, почти нежная, беззлобная. Он явно не поверил ни единому моему слову. Это было одновременно обидно и невероятно облегчающе. – Помочь Мариночке? – Он, похоже, наслаждался этой игрой в кошки-мышки. – Хочешь сказать, ты совершенно равнодушна ко мне? То есть я тебя совершенно не интересую? Упс. Вот и разговор о чувствах подоспел. Я застыла, переминаясь с ноги на ногу. Чувствовала себя пойманной в ловушку. Ситуация была ужасно неловкой. Как ответить на столь прямой вопрос, когда внутри столько противоречий? Он ведь не интересует меня, верно? Тогда почему каждый раз, когда он оказывался рядом, я чувствовала необъяснимое, почти физическое притяжение? – Признаю, ты, конечно, симпатичный. Хм-м-м… умный… решительный. И… – Я начала хаотично перечислять его достоинства, пытаясь заполнить неловкую паузу. Каждое слово давалось с трудом, но я упорно выжимала их из себя. Тем временем мозг отчаянно кричал: «Только не скажи ничего лишнего, Лебедева! Держись!» – Даша. – Его голос стал тише, пронзительнее. Даниил приблизился, сокращая и без того малое расстояние между нами, и я ощутила обволакивающее тепло его тела. – Как давно у тебя не было близости? С мужчиной? Э-э-э… Этот вопрос застал меня врасплох. Я невольно попятилась. Он спрашивал о слишком личном, слишком интимном, слишком… Просто это было слишком! Он не имел права спрашивать о подобном! Он хотел узнать секрет, который я оберегала ото всех. – Не твоё дело! – выдохнула я, пытаясь сохранить остатки достоинства, и отвернулась. Я собиралась уйти и раствориться в темноте аллеи. Вот только моим планам не суждено было сбыться. Орлов властно обнял меня сзади, и по телу пробежали мурашки, мгновенно будоража каждый нерв. Затем его сильные руки легли на мои плечи, притягивая ближе, согревая от прохладного воздуха. Я сама не заметила, когда всё-таки успела замёрзнуть. Даниил был таким внушительным, сильным, и я чувствовала себя в его объятиях странно защищённой. И, к своему ужасу, до одури желанной. Его подбородок упёрся в макушку, и его дыхание коснулось моих волос. Голова приятно закружилась, и я ощутила слабость в теле. Вот только я и не подумала отстраниться. Его дыхание обожгло мою шею, он наклонился и вкрадчиво прошептал прямо в ухо: – У тебя вообще никогда не было близости, верно? Я напряглась, застыв в его объятиях. Как? Как он понял? Неужели это столь очевидно? Я не стала отрицать, лишь чуть заметно кивнула, уткнувшись лицом в лацкан его рукава. Ткань пиджака оказалась мягкой и чуть прохладной. Запах его парфюма, мужественный, терпкий, смешиваясь с ароматом ночного парка, окончательно лишил меня воли сопротивляться. – Почему? – Его голос прозвучал ровно, без осуждения, с чистым, неподдельным интересом. – Я ждала, – выдавила я, чувствуя, как голос срывается, становится тонким, почти неслышным. Сама того не ожидая, я поделилась с Даниилом своей самой сокровенной тайной. Я откуда-то знала, что он способен понять меня. – Я ждала того самого. Его руки бережно погладили мои предплечья, скользнули вниз по рукам, а затем опустились ниже, обнимая за талию и прижимая крепче к его груди. В кольце рук Даниила я ощутила странное чувство безопасности, которое я никогда прежде не испытывала. – Ты продрогла, Даша. Поехали домой. Его слова, сказанные с заботой и глубоким пониманием, стали моим спасением. Я была готова провалиться сквозь землю от смущения, вот только его объятия и проявленная чуткость дарили незнакомое чувство покоя, принадлежности и нужности. Возможно, я и продрогла, но расставаться с ним совершенно не хотелось. Тем не менее пришлось. Всю обратную дорогу, вжавшись в сиденье машины, я думала о том, что этот вечер многое изменил между нами. Утро между тем было солнечным, наглым и неприлично бодрым. Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и старательно убеждала себя, что вчерашний вечер был всего лишь неловкой производственной необходимостью. Даниил просто подвёз меня домой. Ничего особенного. Ничего особенного не произошло. Мы даже не поцеловались и не обнялись на прощание. А признание о том, что я ждала «того самого», вырвалось под влиянием момента. Под влиянием приятной обстановки. Под влиянием… в общем, под влиянием. По факту, ничего страшного не случилось. Подумаешь, Орлов узнал о моём маленьком секрете. Мир от этого не рухнул. Находясь в отличном настроении, я невольно выбрала самое шикарное платье строгого покроя в гардеробе. Нежно-кремовое, оно идеально сидело по фигуре, подчёркивая каждый изгиб, и при этом выглядело элегантно. Глубокое, но не вызывающее декольте было отделано изящными рюшами, а на талии красовался тонкий лакированный ремешок. Поправив рюшу, я провела ладонью по юбке, разглаживая невидимые складки, и заправила непослушную прядь волос за ухо. Высокие шпильки, казалось, добавляли мне не только роста, но и уверенности. Мои глаза загадочно блестели в отражении глянцевых створок лифта, отчего я чуть растерянно улыбнулась своему отражению. Я ждала, когда двери лифта раздвинутся, наблюдая за миганием этажей на табло. В голове постепенно созрел план действий на сегодняшнее утро. Я планировала принести Даниилу чёрный кофе, как он любит, и подать с самой милой улыбкой. Двери лифта бесшумно разъехались, и я бодрой походкой вышла в коридор, который в этот час обычно был пуст. Я сделала шаг, потом ещё один и замерла. Прямо перед моим рабочим столом спиной ко мне стоял Орлов. Он излучал такое угрюмое отчуждение, что у меня похолодело внутри. Что-то было не так. Моё сердце мгновенно перешло на тревожный ритм. К тому же он находился не один. Перед ним за столом сидела Карина. Она что-то ему негромко говорила, и в её голосе звучала фальшивая озабоченность. Заметив моё присутствие, она повернула голову и уставилась на меня. Её взгляд был полон злорадного триумфа. Мои внутренние бабочки мгновенно хлопнулись в обморок и упали камнем на дно желудка. – …корпоративный шпионаж, Даниил, очень серьёзно. Не стоило ей… – Карина многозначительно посмотрела на меня. Её губы скривились в почти незаметной, но от этого ещё более отвратительной ухмылке. Шпионаж? О чём она? Орлов распрямил плечи и повернулся ко мне. Его глаза, ещё вчера такие тёплые и полные невысказанных обещаний, сейчас наполнились холодом. Отстранённые. Мрачные. В них не было ничего, кроме пустоты. Он смотрел на меня, словно видел впервые, – как на ничтожную букашку, не стоящую его внимания. – Дарья Алексеевна, вы уволены. – Его голос был глухим и бесцветным. Я ахнула. Уволена? Но почему? Карина моментально подскочила, изображая растерянность. – Даниил, ты уверен? Это не станет проблемой? Может, стоит вызвать полицию? Не отрывая взгляда от меня, он отрицательно качнул головой. – Не нужно никого вызывать, Карина. Я сам разберусь. Карина раздосадованно поджала губы и с лютой ненавистью посмотрела на меня. На её лице больше не было торжества, лишь застыло брезгливое выражение. – Дарья, – отчеканил Орлов. – Я думал, ты умнее. Документы, отправленные конкурентам, подписаны твоей электронной подписью. И отправлены они были с твоего рабочего компьютера. Неужели ты настолько сильно торопилась избавиться от меня, что не подумала о банальной безопасности? Я стояла как громом поражённая. Я вообще не понимала, о чём он говорил. Это походило на безумие. Какой-то абсурд. Вот только его мрачное лицо говорило, что происходящее мне не мерещится. Меня обвинили в корпоративном шпионаже, и Даниил не верил в мою невиновность. Он уже вынес мне приговор. Мозг судорожно искал объяснения, хоть что-то, за что можно было зацепиться. Хоть что-то, что оправдало бы меня. Ведь я действительно ничего не делала и никому информацию не сливала. – Поверь мне, я никому ничего не отправляла, – выдавила я, чувствуя, как голос срывается. – Я бы никогда так не поступила. Я понятия не имею, что здесь произошло. – Уверена? – В его голосе прозвучала нотка отвращения, от которой мне стало физически больно. – Ни у кого, кроме тебя, нет доступа к этому компьютеру. Он наклонился и резко повернул монитор ко мне. На экране были открыты какие-то папки, мелькали незнакомые мне названия файлов. – Здесь план сочинского отеля, – его палец указал на значок файла. – Отчёт о закупках, копии накладных, сроки сдачи объекта, сроки первого заселения, твоя рекламная кампания. Отправлено с твоей почты и удалено. Только вот система компании автоматически сохраняет копии всех писем в облаке. Удобная штука, правда? Каждое его слово ощущалось как удар. Я стояла перед Даниилом, пытаясь не растерять остатки достоинства и переварить произошедшее. Ещё вчера он обнимал меня на набережной, а сегодня смотрел с таким разочарованием, что я готова была провалиться сквозь землю. Или хотя бы пол. Карина сидела за моим столом и, когда Даниил отворачивался, гадко ухмылялась, будто выиграла по меньшей мере миллион. Ещё бы, она с первой нашей встречи, скорее всего, мечтала от меня избавиться! – Даниил, я ничего не отправляла, – сказала я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри дрожала, как перед сдачей годового отчёта. – Кто-то использовал мой компьютер, мою почту. Проверь систему, камеры! Поверь же мне! Я бы никогда не предала тебя или компанию. Карина поправила волосы, пряча довольную улыбку. Ей явно нравилось моё унижение. Даниил скрестил руки и слегка наклонил голову. – Повторяю, Даша, твоя подпись стоит на документах. Файлы ушли с твоей почты, – сказал он холодно, с ноткой горечи. – Хочешь сказать, кто-то взломал твой аккаунт? – Да, – выпалила я. – Кто-то подставил меня, Даниил. Клянусь! Его лицо осталось непроницаемым. – У тебя были доступ и мотив. Ты хотела уволиться, а я тебе не позволил. – Его голос стал тише и отстранённее, но от этого стало только больнее. – Я думал, тебе можно доверять. Его слова сильно задели меня. Он правда думал, что я могла его предать? После нашей прогулки? После того, как я открылась ему? Карина тем временем, теребя браслет на запястье, чуть ли не сияла от счастья, хотя делала вид, что ей неловко. – Даниил, я бы никогда… – начала я, но тут дверь офиса хлопнула и вошёл Никита. Он остановился, посмотрев на меня. – Даша, ты бледная, как лист бумаги. Что происходит? – спросил он, переводя взгляд на Даниила. – Ничего, – отрезал Даниил. Его тон был резким и крайне недружелюбным. Карина вскочила, её глаза загорелись от радости. – Представляешь, Никита, оказывается, ваша Даша сливала конкурентам документы по сочинскому отелю! – воскликнула она, всплеснув руками. Никита нахмурился и покачал головой. – Не верю. Это полный бред. Даша не покладая рук работала над презентацией. Даниил, ты правда веришь, что она это сделала? – Доказательства указывают на неё, – ответил он, стиснув челюсти. – Подпись, почта, камеры. – Всё равно не верю. Это на неё не похоже. Я чуть не улыбнулась. Хоть кто-то за меня! Даниил лишь плотнее сжал губы. Его лицо стало ещё жёстче. – Никита, не вмешивайся. Она мой сотрудник, и мне решать, что с ней делать. Дарья уволена. – Ты совершаешь ошибку, – продолжал настаивать Никита. – Ты сейчас злишься и не думаешь, что делаешь. Даша, ты чего молчишь? Скажи ему, что ты не работаешь на наших конкурентов. Я открыла рот, но слова застряли. Что я могла сказать? У меня не было никаких доказательств моей невиновности. Даниил не хотел слушать меня. Карина же чуть не подпрыгивала от радости, хотя и пыталась выглядеть серьёзной, поправляя волосы. Орлов холодно произнес: – Видишь? Ей нечего сказать, Никита. Она виновата и уже не отрицает этого. – Естественно. Ведь ты на неё давишь. – Голос Никиты стал жёстче. – Почему ты не веришь ей? Ты ведь достаточно хорошо успел узнать Дашу! – Я верю фактам, Никита. А факты таковы: утечка данных с её компьютера и с её электронной почты. – Быть может, это был взлом! – Никита начал горячо спорить с Орловым. – Она разбирается в маркетинге, а не в кибербезопасности! Даниил, сам подумай! Зачем ей работать на конкурентов, когда ты и без того рано или поздно отпустил бы её? – Она не хотела ждать. – Звучит не очень убедительно. Это точно не то, ради чего стоит рисковать карьерой и репутацией! Их голоса становились громче. Орлов, всегда собранный, начал терять терпение, его глаза сузились. – Никита, я принял решение. – Я не позволю тебе её уволить! – Никита указал на меня, и его рука не дрогнула. – Она у нас на контракте! Даша отработает свои две недели и спокойно уйдёт. Ты за это время докопаешься до сути. Пусть эти две недели она доработает в моём отделе. Я за ней присмотрю. В его голосе звучала непоколебимая уверенность, и я почувствовала крохотную искорку надежды. Орлов на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по мне, а затем вернулся к Никите. Его челюсть напряглась, он явно боролся с собой. – Нет, – наконец отчеканил Орлов, его голос был глухим. – Она останется здесь. Под моим присмотром. Карина моментально оживилась. Её глаза загорелись, и она, обойдя стол, подошла ближе к Даниилу, едва сдерживая ликование. – Кто тогда будет работать секретарём? Ирина Николаевна в отпуске. Даше нельзя доверять. Орлов бросил на Карину быстрый взгляд, словно мысленно оценивая её. – Ты. – Я? – обрадовалась Карина, расправляя плечи. – Если ты не против. – Нет, что ты! Я с удовольствием побуду твоей секретаршей и за Дарьей присмотрю. Я её близко не подпущу к компьютеру. Телефон пусть сдаёт на ресепшен охране! Согласен со мной, Даниил? Орлов снова посмотрел на меня. В его взгляде читалась какая-то внутренняя борьба. Он молчал, и это молчание было самым томительным и страшным. – Хорошо, – наконец произнёс он. – Пусть будет так. Губы Карины растянулись в широкой улыбке. Она, похоже, уже предвкушала, как будет измываться надо мной. – Отлично! – не скрывая радости, хлопнула она в ладоши, затем повернулась ко мне. – Дарья Алексеевна, – её голос был медово-сладким, но в нём ощущался яд, – ваш рабочий стол будет стоять здесь, – она указала в дальний угол коридора. Там рос огромный фикус, который почти полностью скрывал угол от посторонних глаз. – Я позже дам вам список поручений. И помните: никакого телефона, никакого интернета, полное подчинение. Иначе вам несдобровать. Я стояла и не находила цензурных слов, чтобы описать происходящее. Сначала меня обвинили в шпионаже. Потом грозились уволить. А теперь я должна работать под присмотром этой змеи? Стыдливо спрятанная за фикусом? Я почувствовала, как внутри меня разгорается маленький, но очень злой огонёк. Натянув на лицо маску отстранённого спокойствия, я сильнее сжала сумочку и гордо двинулась к раскидистому фикусу. К моему новому негласному рабочему месту. Платье, подобранное с такой тщательностью, теперь казалось слишком нарядным для роли изгнанницы. С каждым шагом я ощущала, как уязвимость прокрадывается сквозь показную уверенность. Когда я проходила мимо Даниила, мне понадобились все силы, чтобы не показать, как сильно его недоверие меня ранило. Помимо воли губы плотно сжались, выдавая меня. Какую бы маску я на себя ни напялила, я всего лишь обычный человек, и маленькие слабости вроде сильной симпатии к Орлову были мне простительны. Чтобы окончательно не пасть духом, не сломаться под гнётом несправедливости, я уцепилась за одну-единственную мысль: всего через две недели этот фарс закончится. Я перестану быть его сотрудницей, и уж тогда точно ничего не будет меня связывать с этим бездушным тираном. Будет ли это громкое увольнение или его запоздалое прозрение – без разницы. Он сразу поверил в мою виновность и не захотел даже разбираться. Даниил, по сути, предал меня, хотя между нами ничего серьёзного и не было. Просто за эти дни я привыкла на него рассчитывать и забыла, каким твердолобым он может быть. Я шла и мысленно убеждала себя, что мои чувства к нему полностью пропали и он больше не имеет надо мной власти, что эта дикая несправедливость больше не трогает меня до глубины души. Впрочем, я очень старалась в это верить. Когда я поравнялась с Орловым, он даже не шелохнулся. Он не отвернулся и не подал виду, что вообще заметил моё приближение. Его рука, покоящаяся на столе, едва заметно напряглась, а тени на его лице углубились, стоило мне пройти мимо. В этот момент Карина, видимо, что-то почувствовала и проворно вцепилась длинными, идеально отшлифованными ногтями в рукав его пиджака. Её пальцы впились в дорогую ткань, привлекая внимание Даниила. – Милый, по поводу отчёта по продажам за прошлый квартал, – торопливо проговорила она, и её пальцы скользнули по его руке. – Я сверила данные, и, кажется, есть небольшие расхождения. Не хочешь посмотреть? Карина демонстративно сделала глубокий вдох, выпячивая грудь. Ткань её блузки натянулась настолько сильно, что стали видны очертания сосков. Фу! Я едва сдержала гримасу. Это выглядело слишком вызывающе. Она явно пыталась привлечь внимание Даниила, но он и бровью не повёл. Его лицо осталось каменным, ни намёка на интерес. Он смотрел на неё ровно секунду, потом перевёл взгляд на бумаги, лежащие на столе. Его движения были отточенными и размеренными, как будто он привык отсекать подобные выходки одним равнодушным молчанием. Он был тем, кто знает, чего хочет, и не вёлся на дешёвые трюки. Карина знатно обломалась. Первым не выдержал Никита. Он с недовольно поджатыми губами покачал головой и, не сказав ни слова, скрылся за дверью своего кабинета. Оглушительный хлопок стал красноречивее любых слов. Когда эхо затихло, Орлов с непроницаемым лицом взял со стола папку с документами и удалился к себе. Оставив Карину радоваться своей маленькой победе, я прошла к своему новому рабочему месту. Это был маленький уголок, где едва помещались крохотный стол и стул. Огромные листья свисали передо мной, создавая полумрак и отрезая от остального мира. Моя громоздкая сумка со всякой всячиной, которую я сжимала в руке, выглядела здесь нелепо. Водрузив сумку на подоконник, я прислонилась к холодной стене, чувствуя себя загнанной в угол. Хоть радовало то, что строптивый огонёк внутри меня не погас. С этого момента дни потянулись бесконечной вереницей унижений. Карина наслаждалась появившейся властью надо мной и отыгрывалась по полной. От нечего делать она отправляла меня перебирать старые пыльные архивы. Заставляла относить кипы никому не нужных бумаг в самый дальний склад в другом конце здания. Требовала рассортировать канцелярские товары по цвету и размеру. Её любимым занятием стало отдавать мне личные поручения. – Лебедева, мне нужны круассаны из той пекарни на Тверской, – говорила она, подавая мне бумажную салфетку, на которой небрежно нацарапала адрес. – Не забудь купить кофе с миндальным молоком. И журнал мод. Я смиренно шла и выполняла её хотелки. Никому не жаловалась, не стонала и не давала этой гарпии повода пожаловаться на меня боссу. В душе я злилась и ждала, когда закончится моя отработка. Только это ожидание не давало мне сорваться. Она лишила меня телефона, интернета, любой связи с внешним миром. Практически превратила меня в свою личную прислугу! Орлов почти не замечал меня. Он проходил мимо моего фикуса, словно я была частью интерьера. В свободное время я продолжала работать над рекламной кампанией сочинского проекта. Потому что не могла иначе. Закончив, я оставила флешку со своими заметками и блокнотом на столе Карины. Она, демонстративно взяв их двумя пальцами, понесла мой проект Даниилу. Спустя несколько часов он не подумал вызывать меня к себе. Возможно, он вовсе не смотрел мои наработки. После этого, когда мы случайно столкнулись у лифта, он не сказал мне ни единого слова. Его лицо выглядело непроницаемым, как будто меня не существовало. Его равнодушие было самым сильным ударом для меня. В итоге, плюнув, я пошла к лестнице. Уж лучше преодолеть тридцать два пролёта, чем спускаться на лифте вместе с ним! Ольга была моей единственной отдушиной. Она тайком проносила мне чашки кофе, подкармливала на перерывах бутербродами или подслащала нудные будни конфетами. – Держись, Дашуль, – говорила она, прячась от посторонних глаз за фикусом. – Эта гадина совсем озверела. Потерпи. Осталось недолго. Я кивала, благодарная за каждое доброе слово и её поддержку. Ольга подружилась с тем самым водителем, что забирал меня из той деревушки, и у них вроде там наклевывался роман. Казалось, с того момента прошла целая вечность. Как ни странно, поддержку я получила и от Марины с Олегом. Они нашли в Карине общего со мной врага. Марина, которая раньше считала меня своей главной соперницей, теперь относилась ко мне с неожиданным сочувствием. Теперь она соревновалась за внимание Орлова с Кариной.