Глава 10

Вернувшись за свой стол, я обессиленно плюхнулась в кресло. Пора было принимать поздравления от коллег – я официально стала универсальным сотрудником офиса. Секретарь, креативный менеджер, детектив по туалетным надписям и, судя по всему, личная тень Орлова. Ещё немного, и я начну вручную перебирать кофейные зёрна для его эспрессо. А там и до премии «Человек года» рукой подать. Хотя, если честно, за шанс проявить себя в роли креативного менеджера я была Даниилу благодарна. Это как получить билет в первый ряд на легендарное шоу, где ты можешь либо блистать, либо эпично провалиться. И я, конечно, собиралась блистать. Погрузившись в эти мысли, я почти пропустила момент, когда дверь конференц-зала скрипнула, выпуская Кравцова. Финансовый директор вышагивал с таким высокомерием, отчего казалось, пол под ним вот-вот сдастся и провалится к соседям этажом ниже, причём его взгляд был устремлён строго вперёд. Он чётко указывал мне на моё место, а именно, что я – лишь часть офисного интерьера. Да и ладно. Его манеры и так вызывали у меня лёгкую тошноту. Кравцов остановился у лифта, демонстративно игнорируя моё существование, и я мысленно поблагодарила судьбу за эту маленькую передышку. Пока я воздавала хвалу провидению, меня осенило, что скоро появится Орлов. А я выглядела совершенно неважно. Как если б вылезла из стиральной машины. И, конечно, после режима отжима. На лице паника. В голове пусто. Метнулась к сумочке, выудила зеркальце и попыталась оценить масштабы катастрофы. Тушь, слава богу, не потекла, но лихорадочный румянец на щеках был скорее от стресса, чем от косметики. Волосы, которые совсем недавно казались почти приличными, теперь напоминали гнездо аиста после урагана. Я лихорадочно пригладила волнистые прядки, когда дверь конференц-зала хлопнула. Ко мне приближались уверенные, тяжёлые шаги. Орлов и Никита прошли в приёмную, и я, не успев убрать зеркальце, застыла перед ними, как кролик перед удавом. Взгляд Орлова скользнул по мне. Короткий, но такой пронзительный, что я почувствовала, как кровь сильнее прилила к щекам. Не сказав мне ни слова, он прошёл в свой кабинет, хлопнув дверью. Ну, хоть не вызвал к себе. Уже победа. И чем я успела его разозлить? Тут я заметила, что Никита не пошёл вслед за ним. Вместо этого он плюхнулся в кресло напротив моего стола, закинув ногу на ногу. Его тёмные глаза искрились весельем, а фирменная ухмылка, от которой хотелось то ли рассмеяться, то ли запустить в него степлером, растянулась от уха до уха. – Итак, Дарья, – протянул он, постукивая пальцами по подлокотнику. – Готова к чистосердечному признанию? Я захлопнула зеркальце и бросила его в сумку, стараясь не выдать, как его слова выбили меня из колеи. А я, между прочим, только успокоилась. – Никита Сергеевич, – я изобразила на лице самую приторную улыбку, какую только смогла, – говорите конкретнее. Я же не Шерлок Холмс, чтобы разгадывать ваши словесные ребусы. Он хмыкнул, посмотрел в сторону кабинета Орлова, и его глаза снова остановились на мне. От этих нехитрых манипуляций его тёмные волосы упали ему на лоб, а взгляд стал до неприличия проницательным. – Не прикидывайся глупее, чем ты есть. Я уверен, ты знаешь, о чём я говорю. – Он понизил голос до заговорщического, как если б мы были друзьями. Он совсем меня за глупышку считал? – Никита Сергеевич, вы продолжаете говорить загадками, – ровным тоном произнесла я, стараясь выглядеть максимально равнодушной. – Может, вам чаёк с ромашкой заварить? Вы какой-то перевозбуждённый. Он расхохотался, откидываясь в кресле. Его смех был заразительным, но я не собиралась поддаваться веселью. – Хорошая попытка, Дарья, – он вытер воображаемую слезу. – Я столкнулся с тобой вчера, когда ты покидала мужскую уборную. Моё дыхание панически сбилось. Я взяла ручку, лежащую на столе, и, сама того не осознавая, с силой сжала её, отчего она чуть не хрустнула. – Неужели я первая девушка на вашей памяти, перепутавшая мужской туалет с женским? – не повышая голоса, поинтересовалась я. Брови Никиты взлетели вверх, а ухмылка стала ещё шире. – Ого, какая выдержка! – Он хлопнул в ладоши, как бы аплодируя. – Даня не ошибся в тебе. Я-то думал, ты скромница, а в тебе бунтарский дух. – Простите, вы теперь со мной флиртуете? – Я невинно заморгала. – Напоминаю, близкие взаимоотношения на работе у нас запрещены. Он прищурился, явно наслаждаясь нашей пикировкой. – Зануда. – Он подался немного вперёд, и я почувствовала лёгкий аромат его дорогого парфюма. – Скажи ещё, что Орлов тебе совершенно не нравится. Или ты втайне в него влюблена, и надпись в уборной – лишь способ привлечь его внимание? Я чуть не подавилась воздухом. Вот же гад! – Боюсь, чай с ромашкой уже не поможет вам, Никита Сергеевич. – Я вскинула подбородок, стараясь не выдать, как его слова задели меня. – Чтобы вас успокоить, скажу как есть – Даниил Петрович меня совершенно не интересует. Вам не о чем беспокоиться. Корпоративный устав нарушен не будет. Он рассмеялся, поднимаясь с кресла. Его движения были лёгкими и пружинистыми. – Ладно, Дарья, сдаюсь. – Он поднял руки в притворном поражении. – Только помни, с этого дня я слежу за тобой. – Не забудьте жучки расставить в приёмной, – бросила я, не удержавшись. Никита хмуро посмотрел на меня, поправляя пиджак. – Может быть, и поставлю, – сказал он, направляясь к кабинету Орлова, и на полпути обернулся. – И, Дарья, на твоём месте я бы чистосердечно во всём признался боссу. Кто знает, чем тебе обернётся молчание. Да только он не на моём месте. Я хотела разозлиться на Никиту и не смогла. Он, безусловно, невыносим, но в нём была какая-то лёгкость, которой очень не хватало в этом офисе. Когда двери лифта за ним закрылись, я выдохнула и откинулась в кресле. Ну и денёк. Теперь надо было не только придумать, как объяснить надпись в мужской уборной, но и заодно не вляпаться в новые неприятности. Хотя, зная моё везение, на то, что всё пройдёт гладко, не стоило рассчитывать. ОрловЯ сидел в своём кабинете, откинувшись в кожаном кресле, и лениво постукивал пальцами по столешнице. На экране ноутбука мелькали таблицы и отчёты, которые я почти не замечал. В голове крутился один и тот же кадр – Дарья в том чёртовом лимузине. Её глаза, горящие смесью злости и чего-то ещё, её губы, мягкие и податливые под моими, и та звонкая пощёчина, что до сих пор эхом отдавалась где-то в груди. Дерьмо. Потом ещё эта утренняя видеосвязь, когда она в панике пыталась прикрыться жалкой тряпкой. Я хмыкнул, вспоминая её визг. Чёрт, даже в таком виде она умудрялась быть притягательной. Твою ж… Я сжал кулак, пытаясь выкинуть картинку из башки. Не помогло. Мысли о секретарше продолжали преследовать меня, как какого-то юнца. Дарья ни в чём не созналась, когда я прямо спросил её про надпись в сортире. Пялилась на меня своими невинными глазищами и делала вид, что вообще не в курсе, о чём речь. Я почти купился на её игру. Почти. Я успел понять, что от этой мелкой бунтарки можно ожидать чего угодно. Мой авторитет для неё – пустой звук. Зараза! И, конечно, в кабинет без стука ввалился Никита. Он плюхнулся в кресло напротив и уставился на меня. – Должен признаться, Даня, – начал он, растягивая слова, – вы друг друга стоите. Мне не удалось её расколоть. Надеюсь, тебе повезёт больше. Хотя сильно в этом сомневаюсь. Дарья прекрасно держится. Сразу видно, не первый год работает с тобой бок о бок, научилась держать язык за зубами. Я прищурился, чувствуя, как в груди закипает раздражение, и сжал пальцы в кулак, сдерживая желание врезать по самодовольной роже друга. – Никита, заткни пасть. Ещё одна шуточка про Дарью, и я тебя в подвал отправлю, бумажки сортировать. Ты меня знаешь, я не шучу. Он хмыкнул, но ухмылка чуть поугасла. Никита мог скалиться сколько угодно, однако он никогда не переступал грань. Выпрямился и бросил на него взгляд, от которого даже Кравцов обычно поджимал хвост и умолкал. Никитос намёк понял и умолк. – Дарью я полностью беру на себя, – отчеканил я. – Больше про твою встречу с ней в уборной – ни слова. Сам с ней разберусь и придумаю, как наказать плутовку. Выкладывай, что нового узнал. Друг пожал плечами. – В том-то и дело, что ничего. – О чём ты тогда с ней столько времени трепался в приёмной? – О ромашках? Я приподнял брови, давая понять, чтобы он продолжал. – Мы говорили о чае с ромашкой и обсуждали, сколько капель валерьянки мне накапать, – развеселился друг. – Говорю тебе – она юлила. Я стиснул зубы, чувствуя, как боль запульсировала в висках. Его слова вгрызлись в мозг, как чёртовы термиты. Дарья стала не просто проблемой, а настоящей головоломкой, которую я не мог разгадать. И это бесило сильнее всего. – Что ты с ней будешь делать? – Пока не решил. Тут я позволил себе лёгкую самодовольную ухмылку. Я не сомневался, она сама во всём признается мне. Её нужно только подтолкнуть, и тогда… От ещё не сформировавшегося желания в груди разлилось приятное тепло. За такой трофей, как Дарья, стоило побороться. Тем более я давненько не испытывал подобного азарта. – Ладно, давай о деле, – сказал я, открывая папку с отчётами. – Смета по Сочи готова? Инвесторы вроде всем довольны, осталось убедить Кравцова не мешать нам. Ты должен донести до него, что мы строим элитный отель, а не хостел для бомжей. Разберись с ним. Никита кивнул, одобряя мой настрой. – Считай, скоро будет сделано. Я уже прижал его на прошлой неделе, поймав на растрате. Деньги он вернул, но никак не успокоится. Он, как таракан, лезет и лезет из разных щелей. Я вместо него пробегусь по поставщикам и проверю по накладным, чтобы не завышали цен. Если понадобится, сам поеду на склад и пересчитаю каждую грёбаную доску. Я кивнул, переключаясь на рабочий режим. Кравцов был как заноза в заднице, но я знал, как с ним справляться. Слишком много амбиций и слишком мало мозгов, чтобы их реализовать. – Ещё момент. – Никита замялся. – Карина звонила. Хочет встретиться. Говорит, что-то важное. Упоминала нашу старую с ней дружбу и долю в «Эвересте». Внутри всё сжалось от ярости. Бывшая, которая пять лет назад свалила от меня к арабскому шейху с его нефтяными миллионами, приползла обратно, чтобы нагадить мне под дверью. Оставшись на мели, она тут же вспомнила о доле в моей компании! Чёртова сука. – Пофиг, – сказал я, и голос мой был ровным, как асфальт, в который мне хотелось закатать бывшую. – Пусть хоть на коленях ползает, голос в совете она не получит. Встреться и объясни ей это. Заодно выясни, что она задумала. Я хочу знать, чего от неё ожидать. – Думаешь, она хочет тебе насолить? – Она хочет не насолить, а вернуть себе доступ к моему счёту, – потирая виски, ответил я. – Карина привыкла ни в чём себе не отказывать. Я её единственный быстрый доступ к финансам, в которых она нуждается. Так что давай, шевели задницей и разберись с ней. Никита поднялся и одёрнул пиджак. – Как скажешь, босс. Пойду исполнять свой долг на благо компании. – Он повернулся к двери и внезапно остановился. – Слушай, Даня, если твоя секретарша всё-таки накатала ту надпись, не забудь её за это по головке погладить. За смелость. Я бросил на него взгляд, от которого он должен был превратиться в пепел. – Вали из моего кабинета, – рявкнул я. – И не забудь про Кравцова. Никита хохотнул и свалил, оставив меня наедине с мыслями. Я расслабленно откинулся в кресле, глядя в потолок. Дарья… И что мне с тобой делать? Имелись у меня кое-какие соображения по этому поводу, но вряд ли они ей понравятся.