Глава 5

День тянулся долго, а мне становилось всё сложнее контролировать свои нервы. Все мысли о предстоящих итогах, которые руководство вскоре выставит на сайте компании, прокрадывались в сознание. Рассчитывать на повышение было слишком смело, и я готовилась остаться на своей должности, руководя тактическим отделом, который был всегда для меня домом.

После рабочего дня спускаюсь на подземную парковку. Усталость чувствуется в каждом шаге. Каждый раз, когда я спускалась в «подземку», сердце замирало. Вокруг царила тишина, только эхо шагов отражалось от стен.

Предвкушая поездку домой, я выцепила взглядом ожидающее меня «Пежо». Ярко-красный, поддержанный седан, который столько раз выручал меня в каждодневной суете. Подходя ближе, я вдруг остановилась: впереди, в густой тени паркинга, мой автомобиль блокировала черная немецкая машина. Она выглядела как воплощение роскоши — широкая решетка радиатора, стильные LED-фары, обрамляющие угловатые черты кузова, и блестящая, как черный оникс, поверхность, на которой отражались искусственные огни парковки.

Я представила, сколько бы стоила такая машина, и поёжилась при мысли, во сколько влетит её обслуживание, а мысль о ремонте вообще приводила меня в предобморочное состояние.

Я обошла черного монстра, питающегося лишь крупными купюрами с большим количеством нулей на конце, мысленно снова и снова прокручивая ругань, которую хотела бы произнести этому невидимому водителю.

— Может, он слепой? Или больной? Раз не в состоянии запомнить, где оставил свою колымагу? — в голос возмутилась я, чувствуя злость, разбавляющую усталость.

Спустя пятнадцать минут, когда я уже собиралась позвонить в охранную службу, чтобы выразить своё недовольство, вдруг заметила мужчину. Он был одет в строгий черный пиджак, и хотя я не могла разглядеть его лица с такого расстояния, уже чувствовала, как во мне закипает растущее недовольство.

Он шёл уверенно, от его шагов исходило что-то неумолимое. Чёрная машина, будто бы из соседней реальности, поджидала его, но я не могла допустить, чтобы он ушёл от меня без объяснений. Мои чувства колебались между раздражением и решимостью…

Когда я приоткрыла рот, чтобы осыпать его своим недовольством, голос — о боже, спасибо! — не прорезался. На моём лице застыло удивление, а вместе с ним и раздражение.

Мужчина... Я его узнала — один из руководителей, присутствующих на оценке моей презентации. Владислав Леонидович Версоцкий...

— Вот это поворот, — пробубнила себе под нос, не в силах скрыть растерянности.

Его темные волосы и брутальное, но, как оказалось, очень приятное выражение лица заставили меня вновь вспомнить вчерашний день, когда я опростоволосилась с презентацией.

Ужас, как у меня тогда пылали щеки от стыда! Мне казалось, что весь мир ждет, когда я провалюсь сквозь землю. А он… смотрел на меня. Хотя, чёрт его подери, выглядел он, как будто бы на уме у него было что-то вгоняющее в смущение.

Вижу, как он подходит к перекрывшей мне выезд машине, чувствуя, как злость растворяется в вязкой растерянности, а уверенность стремительно робеет.

— Извините, — замямлила я, таща испытанный на себе лучик юмора. — Вы перегородили мне выезд. Можете отогнать машину?

— О, простите, — ответил он, улыбаясь, хотя в его голосе было столько неподтвержденного сарказма. — Не заметил.

Не заметил? Аха!?

Я часто заморгала, не веря в услышанное. Тем временем он смотрел на меня пристально, как будто что-то выискивая. Угрожающее лицо с требовательным взглядом VS добрый голос — идеальный баланс, который я совершенно не готова лицезреть.

— Презентация была достойной, но… — начал он с легкой ноткой разочарования.

Оу, он решил обсудить мой позор?

— Но я плохо справилась с подачей, да? — всунула свои пять копеек, не стесняясь.

— Можно и так выразиться, — кивнул, задумчиво хмыкая. — Важно же не только что ты говоришь, но и как.

Чувствую, как мои щеки разгораются от злости, но уже не на себя. Но, черт его бери, он прав! Я не могла этого отрицать.

— Я постараюсь исправиться. — выдавила из себя сдержанно, пряча ненависть к своей неуверенности и нежелание обсуждать это с ним.

— До встречи, — ухмыльнулся он, распахивая водительскую дверь: — Мария.

Я даже не скрыла свое удивление, пока провожала его отъезжающую рычащую машину взглядом.

Когда он уехал, я оказалась одна в пустом, сером пространстве подземного перехода. Мне стало не по себе, и я поспешила покинуть это холодное место.

На улице меня встретило яркое весеннее солнце. Вокруг гуляли счастливые пары, а я… На душе было тяжело. Я ехала по магистрали, наслаждаясь свежестью весеннего воздуха. Деревья были в цвету, а в небе плыли кружевные облака.

Почему я не могу быть так же счастлива?

Увидев Альбину во дворе, я почувствовала себя неуклюжей актрисой на сцене.

Почему она здесь? Не успела задаться я вопросом, как воспоминания о недавней договоренности хлынули на меня подобно волне цунами.

Клуб. Точно...

— Маш, ты как-то долго сегодня... — сказала она мне, покидающей машину. — Я так соскучилась! — воскликнула Альбина, обнимая меня; её голос звучал с той беспечностью, которая сейчас меня злила в разы сильнее.

— Да, я тоже, — ответила с натянутой улыбкой, заклиная себя оставаться сдержанной и приветливой.

Она начала рассказывать, как прошел её день, не оставляя мне шанса вставить слово. В голове крутились мысли о том, что я умудрилась забыть о запланированной вылазке в клуб в свете последних событий.

Ну не дура ли я? Вожусь с той сукой, что спит с моим мужчиной и улыбается, глядя в лицо. В душе зародилось нежелание куда-либо за ней следовать, но я старалась сохранять спокойствие, чтобы не усложнять ситуацию.

— Если честно, я совсем забыла, — сказала я первое пришедшее в голову, чтобы разбавить затяжную паузу и не вызывать подозрений.

— Не страшно, я бы напомнила. Обещаю, долго не будем! До часиков двух или трех ночи, а после к тебе!

— Недолго, говоришь... — на мою скупую улыбку и озадаченный взгляд Альбина никак не отреагировала.

Мы вошли в квартиру, и тут, как всегда, сердитый кот Серёжа зашипел, завидев на пороге Альбину.

— Закрой его на балконе, Маш, — бросила, словно само собой разумеющееся, и прошла в глубь квартиры, осматриваясь.

— Нет, — ответила я, даже не взглянув на подругу. Я чувствовала стыд перед Серёжей, ведь он был единственным, кто каждый раз указывал мне на гнилую сердцевину Альбины и был на моей стороне. — Он уже пытался спрыгнуть с шестого этажа. Сейчас весна, много птиц, и я не хочу рисковать.

Словно удивленный моим ответом кот робко мяукнул и, получив долгожданное почесывание за ухом, заурчал, а затем вальяжной походкой направился в свое любимое кресло у окна.

Пока я ставила чайник и споласкивала Серёжины мисочки, Альбина достала из сумки бутылку шампанского и, подхватив бокал, направилась в гостиную включать музыку. Позаботившись о Серёжкином ужине и сменив воду, я начала заваривать себе чай, но громкий возглас «подружки» насторожил.

— Что случилось? — заглянув в гостиную, спросила я.

— Патлатый не хочет уходить с моего кресла! — я подняла бровь, наблюдая за недовольной Альбиной. — Маш, убери его!

В этот момент на кухне засвистел чайник, и я, ничего не ответив Альбине, с ехидством ушла доделывать начатое. Какое-то время Альбина пыталась согнать кота, но тот воинственно шипел и рычал на попытки девушки отвоевать его территорию уюта. Я же тихо радовалась: теперь я понимала, почему кот не проявлял любви к моей подруге.

— Маша, ты серьезно? Он должен сидеть на полу! — Альбина уже начинала меня нервировать своим нытьем.

— Да все нормально, — с самодовольной улыбкой произнесла я, старательно маскируясь под умиление складывающимся конфликтом между ней и моим котом. — Как-никак это кресло Сережи, так что оставь его в покое, а то набросится ещё.

Девушка не ожидала отказа, но настаивать не стала. С опаской посмотрела на Сережу и, надув губы, продолжила готовиться к посещению клуба.

Заботливо разбросанные вещи, гудение фена, прохлада в воздухе — это был вечер, которому я предвещала нечто непривычное нам обоим. Альбина уже сделала выбор: короткое красное платье, что подчеркивает её фигуру. Она выглядела как-то на грани звезды и эскортницы. Макияж, который она наносила, не оставлял сомнений: щеки румяные, губы яркие, глаза с эффектным дымчатым макияжем. Я наблюдала за её преображением через зеркало, и мне всегда было интересно, как она могла превращаться в такую красотку на всех вечеринках.

— Маша, ты ещё не готова? — спросила Альбина, глядя на меня через плечо, пока я пыталась определиться с нарядом.

— Н-нет, пока нет, — опуская глаза на свои вещи, которые теперь казались абсолютно невыразительными.

Каждый раз, когда мы собирались куда-либо, я чувствовала, как меня переполняет неуверенность.

Почему же я не могу забрать в свой гардероб хотя бы кусочек той безумной уверенности, с которой Альбина надевала своё платье?

Вспомнила, как еще недавно пряталась в её тени, лишь бы не выделяться. Тысячи раз я обходила витрины магазинов, но так и не купила ничего, что действительно могло бы мне подойти. Я надевала свои привычные вещи, предпочитая бегать в джинсах и футболках, сменяя их на строгие офисные костюмы. Никакой косметики, кроме туши, которая лишь подчеркивала моё желание не выделяться из толпы. Были моменты, когда я смотрела на себя в зеркало и меня переполняли обиды — на себя за ограниченность, на Альбину за ту яркость, которую она с лёгкостью демонстрировала.

Почему она умела с легкостью расставаться с деньгами, которые шли на её наряды и экстравагантные вещи, а я нет?

С каждым вздохом меня переполняло раздражение.

Почему я не могу быть такой, как Альбина? Почему держусь так крепко за своё скучное «я» и жалею каждую копейку для себя? Разве это правильно?

Однажды после очередной девчачьей посиделки я услышала разговор; Альбина и Варя ругались. Между ними образовывалась «трещина», которую я не могла так просто игнорировать. Альбина в тот вечер «открыла» мне глаза на «наигранную дружбу» Вари, она знала о моем необъятном к ней доверии.

«— Маша, ты же понимаешь, она с тобой не из-за искренности...» — говорила Альбина, и я верила каждому её слову. Дело было не просто в личной неприязни, но и в зависти Альбы, которую я впоследствии увидела в её глазах к Варе. Я допустила мысль о том, что Варя сплетничала за моей спиной, а теперь, вспоминая те моменты, понимаю, кто действительно был лжив, и этим человеком оказалась не Варя, а Альбина.