Глава 9

Когда наконец подъехало авто Данила, я вновь изумилась его размерам. Грозный внедорожник китайского производителя казался свирепым и в то же время необычным. Через мгновение из машины вышел Данила — взъерошенный, в домашней одежде и с недовольно-встревоженным выражением лица. Я смогла лишь тихо кивнуть, когда он увидел Альбину, которая уже полностью потеряла понимание реальности.

— Черт… Помоги мне.

Данила крепко подхватил её на руки; пьяное тело провисло, как тряпичная кукла. Я ощущала, как от него исходят волны едва уловимого раздражения, но он умело маскировал их под ласковым обращением.

— Что ты пила? — спросил он без эмоций, укладывая Альбину на заднее сиденье, затем обернулся ко мне.

— Ничего особенного — пара коктейлей, — сжатым голосом ответила я, не зная, что добавить. Он явно не беспокоился обо мне, и эта ситуация резонировала глубже, чем мне хотелось.

Мысленно сожалея о том, что потратила лучшие годы своей молодости на него, я поняла, что он предпочитает ту, которая частенько наполняла его дни пьяным бредом. Данила скрывал это, но я видела, как он был обеспокоен состоянием моей подруги, а ко мне его «волнение» ограничивалось лишь: «Ты в порядке?»

Его незаинтересованный взгляд прошелся по моему белому плащу. Я кивнула, но внутри меня закипала агрессия.

— У меня всё нормально, — произнесла я, осознавая, как неумело прозвучал мой обман. Как я могла определить своё состояние, когда Альбина похрапывала на заднем сиденье, а он, казалось, был в плену — в плену трагической ситуации, которая заставляла меня лишь безмолвно ждать?

Когда мы выезжали с парковки и я ощущала, как клуб остался позади, я снова вернулась к своим мыслям о том парне. Я так и не узнала его имени, но в тот момент меня не покидало чувство радости, что именно он был со мной. С этой мыслью я смотрела в окно, собирая осколки своей недосказанности и усмиряя всколыхнувшиеся эмоции.

***

Сквозь полупрозрачные шторы в комнату пробивался яркий утренний свет, но даже его тепло не смогло разбудить меня до конца. Я медленно открыла глаза, ощущая легкую негу, но в то же время краски ночи стремительно ускользали, оставляя лишь призрачное послевкусие. Казалось, что эта ночь была лишь сном, но яркие воспоминания, звуки музыки и движения танцующих людей не давали мне забыть о том, что всё происходило наяву.

Я повернулась на бок и увидела своего серого полосатого кота Серёжу, свернувшегося огромным клубочком у самого подножия кровати. Его тихое мурлыканье было единственным свидетельством того, что этот мир существует независимо от моих беспокойных мыслей. Помещение было по-домашнему комфортным, с обоями светлых тонов и мебелью, которая служила напоминанием о разных этапах жизни. Я плотнее укуталась в одеяло, погрузившись в мысли о том, как Данил отвозил нас с Альбиной домой этой ночью. Я помнила его слова о том, что он останется, но сейчас рядом со мной была лишь тишина.

Проверила время — семь утра. Всего-то четыре часа сна, но от этого не легче. Пробившись сквозь мрачное состояние недосыпа, я почувствовала жажду. Не без труда поднявшись с постели, направилась на кухню, стараясь не напрягать раскалывающуюся от тяжести голову. Внезапный шум привлек моё внимание.

Учащённое дыхание и тихий плеск воды доносились из ванной комнаты. Это не были обычные звуки домашней жизни; что-то внутри меня скрежетнуло, словно наткнувшись на осколок стекла.

Остановившись я прислонилась к дверному косяку, сжав руки. Сердце билось в унисон с настойчивыми звуками из-за закрытой двери. Неправильные, отвратительные мысли роились в голове.

За дверью точно были Альбина и Даня. Я знала это, хотя представлять, как они занимаются сексом, было мерзко. От одной только мысли о том, что они позволили себе такое поведение на моей территории, пока я была в соседней комнате, меня охватила ярость.

— Ублюдки, — прошептала усмехаясь и стараясь не выдать себя вернулась в комнату.

Мне становилось тошно.

Мысли о том, как они, вероятно, наслаждаются друг другом в этот момент, свивались в клубок ненависти, донимая меня изнутри. Я не могла уснуть; состояние внутреннего недовольства становилось жгучим, отталкивающим и бессмысленным.

Вскоре в дверном проёме появилась тень. Это Данила посмел вернуться ко мне в постель, и от мерзостного чувства тошноты в горле хотелось кричать. Его объятия были такими горячими и знакомыми, и это лишь усиливало мою внутреннюю дрожь и отвращение.

— Маш, ты спишь? — произнёс он, а меня охватило желание задать вопрос: «Как ты мог?»

Но я смолчала.

Пытаясь отключить разум, я замерла, молча переживая его дыхание, а когда убедилась, что он спит, медленно поднялась с кровати и осторожно направилась к двери.

Словно шпион вышла в гостиную.

Альбины на диване не оказалось.

Закутанная в мой бледно-серый халат, она стояла на балконе, держа в руке дымящуюся сигарету. При виде этого во мне вскипело отвращение с большей силой и необузданная злость.

На кофейном столике рядом с диваном лежал её телефон. Пока «подружка» досмаливала сигарету, я крепко сжимала в руке её телефон, прокатываясь в галерее её сообщений, и вот, «сюрприз» пришёл вместе с массой доказательств, что глаза и уши меня не обманули.

— Так, — прошептала я, когда открыла неумолимые строки, обрушившиеся на меня своей правдой.

Сделав несколько фотографий их переписки на свой телефон, и прислушивалась к её кашлю, пока она все ещё держала сигарету, я продолжила своё расследование.

Только сейчас заметила, что телефон оказался совершенно новым, и горько усмехнулась.

Фотографии, найденные в скрытом альбоме, обманчиво улыбались мне, запечатлевая моменты, которые, как я теперь понимала, предназначены не для меня. Но «подружка», видимо, не отличилась сообразительностью, чтобы запаролить хоть что-нибудь. Благодаря этому просчету я смогла заглянуть в её жизнь, и у меня появилось множество вопросов к её «житию» и, конечно же, к Дане.

Небрежно отшвырнув телефон на диван, я не могла отделаться от навязчивой мысли о их бессовестном романе. В комнате уже витал запах табачного дыма, от которого меня воротило, особенно в сочетании с духами девушки. Я не раз просила её не курить у меня дома. Но кто я, чтобы учить её? Видимо, чтобы она запомнила об этом, ей определённо потребовались бы мозги.

— Альбин, — без особого дружелюбия обратилась я, когда та закрывала балконные двери. Не ожидая быть пойманной, она вздрогнула, услышав мой голос. — Ты ведь помнишь, как я много раз тебя просила не курить, даже на балконе?

Взглянув на меня с лёгким недоумением, словно не понимая, о чём шла речь, она захлопала ресницами.

— Ой, прости, я забыла, — произнесла с наивной небрежностью. — Я больше не буду...

На её блестящем экране моргнуло уведомление, и она взяла телефон в руки.

Я вздохнула, глядя на цветной экран, освещающий её лицо тёплым мягким светом. Вслед за этим вновь поднялась волна недоумения.

Айфон последней модели — ужасно дорогостоящая покупка для Альбины, работающей администратором в кафе. Даже если её работа приносит какие-то скромные деньги, мне было трудно представить, как она могла на него накопить.

— Новый телефон? — спросила я с иронией, взвешивая каждое слово, чтобы не выдать своих подозрений. — Удивительно, что ты смогла его купить, учитывая, как мало ты зарабатываешь. Или это очередной подарок от кого-то?

Глаза девушки загорелись недовольством, но в недовольстве читалось удивление.

— Да, подарок... А в чем проблема? — с обязательной игривостью произнесла Альбина, не обращая внимания на мою проницательность.

— Нет проблем, — нарочито потерла я запястье, на котором красовался золотой браслет известного бренда, подчеркивая иронию ситуации.

Никогда не занималась бахвальством и намеренно не вгоняла людей в зависть, так как считала это неуместным и низким, но, зная любовь Альбины к дорогостоящим безделушкам, я с извращенным удовольствием надавила на эту язву в её гнилой душе. Браслет был подарком от родителей на мое двадцатипятилетие, но об этом знала только Варя. Альбина не спрашивала никогда, лишь долгим взглядом рассматривала его, когда он попадался ей на глаза.

Я не была уверена на все сто процентов, что именно Данила купил ей телефон, так же как и не могла вспомнить, когда в последний раз он дарил мне цветы. Когда в нашей жизни происходили милые романтические моменты, я смущалась принимать от него подарки, но тем не менее сама щедро одаривала и радовалась блеску в его глазах.

— Почему ты не спишь? — наконец спросила она с заметным волнением в голосе. Я пожала плечами, сложив руки под грудью. — Когда проснулась?

— Не помню, — ответила неопределённо. — Данька, видимо, в туалет ходил, вот я и проснулась, когда он вернулся.

Альбина смотрела на меня пугающе долго, не моргая, словно замершая кукла, покачивая головой.

— Странно... Наверное, он тоже меня разбудил. Так что, он спит ещё?

— Мгм… — кивнула я. Опустила взгляд на Серёжу, растянувшегося у меня под ногами и сладко зевавшего и спросила его: — Идём завтракать?

— Будешь готовить завтрак? — не успела я ответить «нет», как Альбина добавила: — Я буду кашу и кофе. Спасибо!

Не могу поверить, как она спокойно просит о таком, когда полчаса назад занималась сексом с МОИМ мужчиной в МОЕЙ ванной.

Я наклонила голову, пытаясь скрыть своё негодование, и просто ответила, немного неуверенно: — Завтрак?

С трудом удержав порыв послать её далеко и надолго, я, чуть пораскинув мозгами, робко кивнула и направилась на кухню. Серёжа терся о мои ноги, побрякивая хвостиком, как бы успокаивая меня. Он был единственным существом, которое по-прежнему искренне радовалось мне. Я наклонилась, погладила мягкое пушистое тело, а его гетерохромные глаза преданно сверкнули.

Надо приготовить завтрак для поддержания вида, будто всё как прежде. На часах восемь утра, и я, тихо смеясь над собой, иду варить кашу.