Экстра про Персика и Бристел

Персиваль вошел в подсобку возле кухни, зябко поеживаясь: перед ночным дежурством он пытался немного поспать, но лишь растравил тело, и теперь его познабливало. А здесь, к тому же был погашен свет, чтобы улицу было видно, а дежурных с улицы – нет.

Персика потряхивало вдвойне, не только от холода: он начал бояться наступления ночи еще со времен бродяжничества в Галаарде, а после колонии и всего, что происходило там по ночам, этот страх только вырос. Но перед одноклассниками Персиваль, разумеется, старался этого не показывать.

- Семечки будешь? - спросила валькирия, даже не оборачиваясь, и протянула ему кулек.

- Нет, спасибо, - отказался парень и сел в кресло рядом с ней. Кресло было удобное, от кухонной печи еще остаточно тянуло теплом, а напарница по ночному дежурству досталась ой-ей-ей, какая боевая, так что Персиваль даже немного успокоился и почувствовал себя почти как днем.

- Темно-то как сегодня, - с неудовольствием сказал он, вглядываясь в беззвездное небо над крышами домов напротив.

- Луны еще не взошли, - пожала плечами валькирия. - Плохо видишь в темноте?

Она повернула к нему голову.

- Да нет, хорошо, - поморщился вампир, который в темноте вообще-то видел отлично, но ему это обычно ничем не помогало. - Просто мрачно как-то. Жутковато.

Он поежился.

- И это говорит мне любитель человеческих скелетов, - фыркнула Бристел.

- Скелеты не нападают из-за угла, - пояснил Персиваль, а про себя добавил: “И людей я люблю только в таком виде”.

- Трусишка, - беззлобно припечатала его валькирия.

- Может, хватит уже? - надулся Персик: вопреки требованию Ксавьера не корить тех, кто не пошел выручать магиков, только ленивый не высказал вампиру свою точку зрения на его поступок. Хотя той же Флокси никто не сказал ни слова, да и решение Мадиера и Броснана никому не показалось странным.

- Да там не так страшно и было, - сказала девушка. - Ну, по крайней мере, пока виверны не полезли. Вот тогда да, страхово стало. Но повезло: большая часть сразу на инквизиторов накинулась, а остальных Ксавьер распугал, когда перекинулся. Да что там: он и нас напугал – когда в ногах запутался и повалился, едва всех не передавив. А в остальном фигня, а не вылазка.

- Я не знал, что у вас все так гладко выйдет, - буркнул Персик. - У меня о тюрьме совсем другие воспоминания остались.

- Ты ж из третьего барака, да? - уточнила девушка. - Там, где этот надсмотрщик кривой был, как его… которого еще потом главным по отделению назначили…

- Слушай, не напоминай, а? - вскинулся Персиваль, мигом покрывшись холодным липким потом. Мысль об этом человеке в сочетании с ночным мраком мигом преобразилась в ощущение входящего под ребра ножа, и в животе фантомно заворочались черви…

Парня замутило.

- Да ладно, че ты такой нервный? - пожала плечами девушка. - Вообще на себя не похож последние дни. Где твой веселый оскал из-под черного плаща, от которого шарахаются прохожие? Где свечи, пентаграммы и жуткие заклинания на древнем языке? Или боишься, что и правда демона вызовешь? Так Крис дрыхнет уже, а Модька душ занял и ближайшие полчаса оттуда не выйдет.

- Не смешно, Брис, - буркнул он.

- А я и не смеюсь, - действительно без улыбки ответила девушка. - Я ж знаю, что ты это нарочно под сатаниста косишь: чтоб люди к тебе не подходили. Но здесь кроме меня никого нет, можешь не париться по этому поводу.

- Там зато есть, - Персик кивнул за окно, где свет звезд смутно очерчивал темные силуэты то ли предметов, то ли засевших во тьме людей. - Бандиты, инквизиторы и просто магиконенавистники.

- Я и говорю: трусишка, - хмыкнула валькирия и попыталась пощекотать его пальцем под подбородком.

- Я не трус! - Персиваль оттолкнул ее руку. - Если б над тобой столько издевались, сколько надо мной, ты бы тоже от каждой тени шарахалась.

Сказал и прикусил язык. Он не собирался больше об этом никому рассказывать. Но Бристел не стала расспрашивать.

- А я и шарахалась, - без всяких эмоций сказала она. - Только это не помогает. От тех, кто делает больно так уж точно не оберегает: им это только в кайф, когда ты боишься.

Персиваль нахмурился, недоверчиво покосившись на девушку. О чем она?

- Ты думаешь, валькирии рождаются с мечом в руках? - фыркнула Бристел. - Да, мы чуть сильнее обычных людей. Да, чувствуем магию. Но на этом различия заканчиваются. Девочка-валькирия лишь немного сильнее человеческой девчонки того же возраста. И при этом она такая же глупая и наивная.

Бристел перестала улыбаться, встала и подошла к окну, мрачно уставившись на темный двор.

- Мы не знали другой жизни, - сказала она. - Думали, что это нормально – быть битыми каждый день, бегать, прыгать и махать мечом до изнеможения, до кровавых мозолей. Думали, что это нормально, когда к концу года класс уменьшается на двух-трех человек, а кладбище за школой – пополняется. Точнее, нам это внушали.

Она немного помолчала. Персиваль не стал перебивать.

- Знаешь, я даже рада, что школу спалили, - неожиданно призналась девушка. - То, что с нами там происходило… Когда об этом рассказываешь, люди даже не верят. Не понимают, как нормальный человек мог в этом выжить. И как мог считать происходящее нормальным…

- Ну, тебя хотя бы не резали, чтобы потом прирастить забавы ради к другому человеку или же оставить внутри какой-нибудь предмет, - все же возразил Персиваль. - До сих пор помню ощущение кишок в руках, когда я их обратно сгребал.

- Ну да, - хмыкнула Бристел. - Я б такого не пережила – регенерация не та. Меня всего лишь связывали, били и насиловали. Ерунда, правда? С каждым случается.

Персиваль оторопел, осознав.

- Извини, - сказал он, мигом растеряв ершистость.

- Ты-то чего извиняешься? - хмыкнула девушка.

- Не хотел… будить в тебе такие воспоминания, - с трудом сформулировал вампир.

- Не парься, - сказала валькирия. - Я всем уже отомстила. За себя, за сестер из своей параллели и за всех, кто оттуда так и не вышел.

Девушка сжала кулак, и на ее лице появилось такое жуткое выражение, что Персиваль поежился. Определенно, валькирия вернула своим мучителям долг с лихвой.

- Так что мой тебе совет: не дрейфь, - сказала она. - Продолжать бояться – значит, оставаться их жертвой. Не позволяй призракам прошлого продолжать насиловать тебя. Отпусти всю эту дрянь и не вспоминай больше.

- Но оно само всплывает в памяти, - признался вампир. - Если б я мог отомстить… Хотя, нет. Знаешь, я их всех еще раз видеть не хочу, даже ради мести.

- Понимаю, - кивнула девушка. - Поэтому и говорю: просто забей.

- Это не сделает меня неуязвимым, - заметил парень. - Я все так же слаб и могу заново попасть в ту же ситуацию.

- Ну так будь рядом с тем, кто силен, - пожала плечами Бристел. - Хочешь, я тебя буду охранять?

Предложение прозвучало настолько неожиданно и бредово, что Персиваль растерялся.

- Наоборот надо, - неловко улыбнулся он. - Ты же девушка.

- Уверен? С тобой мало, кто согласится, - она вдруг снова помрачнела. - Про нас все так думают: что мы какие-то ненормальные – сильные, как мужики, и детей иметь не можем. Что от нас подальше надо держаться. А если кто и хочет подойти, то это всякий раз какой-нибудь извращенец, которому пикантного захотелось, острых ощущений.

Она снова сжала кулак так, что выступили вены. Персиваль окончательно устыдился: он прежде не задумывался, бывают ли на свете люди, которым живется еще хуже, чем ему.

- Я никогда не была нормальной девушкой и никогда ею не буду, - призналась Бристел, глядя в темноту ночи. - Да и не хочу.

- Почему? - не понял парень.

- А тебе нравится быть слабым? - она повернула к нему голову и посмотрела в глаза. - Быть ведомым: тем, кто всегда подчиняется лишь потому, что второй сильнее и имеет больше прав?

- Ну, я не девушка, конечно… - замялся Персиваль. - Но не вижу ничего плохого в том, что женщины прячутся за мужей. Честно говоря, я завидую тем, кто тихо сидит дома, в то время как кто-то сильный решает их проблемы во внешнем мире. Лично мне жизнь такого выбора не предоставила: я тот, кто должен защищать.

Бристел прикусила губу и одарила его насмешливым взглядом. Вампир смутился: он опять наговорил лишнего.

- Ты знаешь, мне ужасно нравится твое прозвище, - вдруг сказала валькирия. - Персик… Сразу представляется что-то сочное, чуть пушистое. А смотришь на тебя – ты такой бледный, мрачный, худой. Короче, нисколько не похож.

- Ты это к чему? - не понял он.

- Да так, просто мысли вслух, - улыбнулась она. - Бледный Персик. Клыкастый Персик. Укуси меня, а?

- Что? - вампир оторопел и вытаращил на нее глаза: до того неожиданно прозвучало это предложение.

- Укуси, - повторила валькирия, откидывая волосы и подставляя шею. - Мне всегда было интересно, как это, когда тебя кусают. Меня много раз били, резали, жгли, выкручивали руки… короче, много что делали. Но ни разу не кусали – ни люди, ни звери.

- Ты сдурела? - брови Персика поползли вверх. - Это ж больно.

- Конечно, больно, - кивнула девушка. - Потому и любопытно. Столько разной боли за свою жизнь познала, а такой не было. Будет ли хрупающий звук? Клыки режут или рвут? Боль после укуса усиливается или наоборот? И что чувствуешь, когда кровь вытекает из артерии?

- Холод и страх смерти чувствуешь, - мрачно ответил Персиваль, не раз уже это испытавший. - Не буду я тебя кусать, тем более в артерию: ты же не вампир, истечешь кровью нафиг. Мадиер уехал, а Леам, конечно, крутой, но пока так себе лекарь.

- А я слышала, слюна вампира останавливает кровотечение, - сказала девушка.

- Только если оно небольшое, максимум на два глотка, - возразил Персик. - Порванную артерию же не залижешь. Чтоб после такого выжить, надо самому вампиром быть.

- Ну, укуси просто в мышцу, - тут же изменила предложение валькирия. - Можно в плечо, если так боишься артерию задеть.

Она расстегнула пару пуговиц и спустила рубашку с плеча. На плече виднелся явственный след от ожога и еще какой-то рваный шрам с черными вкраплениями.

- Ну же, давай, - валькирия призывно шевельнула плечом и подмигнула, как будто пытаясь в шутку соблазнить его.

- Ты больная на всю голову, - сказал Персик, не торопясь выполнять странную просьбу.

- Ты тоже, - хмыкнула девушка. - Но, знаешь, мне это даже нравится. Вампир-сатанист, ха! Хочешь как-нибудь на улице такое провернем: укусишь меня в шею у всех на виду – вот зрелище будет! А уж паника какая…

Она тихо рассмеялась и подняла глаза к потолку, явно воображая, как это могло бы быть.

- Бристел, - со вздохом обратился к ней Персик, потянулся и осторожно вернул спущенный рукав на плечо девушки. - Я сам не люблю боль и другим не хочу ее причинять.

- Зато я люблю, - со странным взглядом призналась девушка. - Не всякую, конечно: в боли есть тысячи оттенков. За какую-то боль я сверну шею. А ради иной готова быть даже связанной и беспомощной. Только я прежде не встречала человека, которому разрешила бы себя связать. Не встречала того, кто, как и я, понимает оттенки боли и чувствует, где надо остановиться.

Персик замер с открытым ртом, осмысливая сказанное.

- А еще… я не знаю, как это объяснить, но… мне это надо, - призналась Бристел. - Как люди возвращаются в родительский дом, я порой хочу вернуться туда, в свое детство. Забрать оттуда хотя бы крохи воспоминаний – то, с чем можно смириться и жить. Переписать прошлое на чистовик, понимаешь? Чтобы все повторить, но… не с ТЕМИ людьми. И чтоб без страха, а с полным доверием.

Персиваль и слова вымолвить не смог. Это было слишком сложно и неожиданно.

- Короче, не важно, - вздохнула Бристел, поняв, что он слегка в шоке. - Я б сказала “забудь”, но ты, похоже, этого до конца жизни не забудешь. Не надо было тебя грузить…

Она отвернулась и вновь принялась мрачно смотреть в окно.

- Да я… - начал было Персиваль и закашлялся. А откашлявшись, продолжил чуть более уверенно:

- Может, все-таки, с чего-нибудь попроще начнем? - смущенно предложил он. - Ну там, на свидание сходить, стихи почитать…

Бристел в изумлении повернула голову, пару раз хлопнула ресницами, а потом довольно хмыкнула:

- Стихи? Ну, почитай