Глава 9
Анжела
(Stuart Roslyn – Freefalling)
Удивительно, но она проспала почти до семи; за окном начало темнеть. Испытания на сегодня закончились – время отдыха. Анжела полагала, что вечер закончится спокойно, возможно, даже тоскливо, они посидят где-нибудь, выпьют, вернуться в общежитие, лягут спать. Но иногда так случается: ты ничего особенного не ожидаешь, а обстоятельства вдруг складываются не против тебя, а «за». Так произошло, когда Лика подошла к шкафу, чтобы выбрать наряд для бара и вдруг наткнулась на костюм, от которого перехватило дыхание. Темные джинсы клеш книзу и коричневая блузка, похожая на ковбойскую. С вышивкой и стразовым рисунком, от которого не отрывались пальцы – тончайшая работа. Обе вещи модные, идеально подходящие друг к другу. Она могла бы наткнуться на такие в каком-нибудь бутике Москвы и не удивиться ценнику в сорок-пятьдесят тысяч. И дизайнерской бирке на обороте. В Саранск такие и вовсе бы никто не завез – слишком дорого.
И блузка и джинсы сели идеально – Лика давно не ощущала себя настолько классной, красивой, уникальной, что ли. Тут еще подоспела Ринка с фразой:
– А знаешь, что нам положено в качестве приветственного бонуса?
Уже какое-то время, выбрав себе наряд, как ни странно тоже из брюк и блузки, она стояла у инфо-бокса, искала бар для посещения.
– М-м-м?
– Одна поездка на «Каруа»
– Что это?
– Аналог лимузина, насколько я понимаю. Заказываем?
Они какое-то время смотрели друг на друга со смешком и удивлением в глазах. После Анжела кивнула.
– Заказываем.
Отдых – так отдых.
(Hellen – Brave)
Настроение стало и вовсе потрясающим, когда «Каруа» прибыл к крыльцу. Сверкающий, дорогой, длинный, люксовый настолько, что воздух моментально пропах большими деньгами, роскошью, селективными духами и бриллиантовым блеском. Уже при посадке водитель предложил дамам шампанского.
И понеслось… Как будто подхватила река, как будто понеслась жизнь, наконец, в правильном направлении. Лика торчала из открытого люка, вскинув руки кверху – любуйтесь все, это мы отдыхаем! – балдела от вечерних огней Монтаны, смеялась, время от времени принимала от Ринки новый бокал. Почему она раньше не замечала, что это место совершенно невероятное, притягательное, что из него ни за что и никогда не хочется уходить?
Ирине восторгалась салоном изнутри; Анжела ощущала невероятную свободу под темнеющим небом. Никогда раньше ей не казалось, что она сидит на королевском троне, что всё в мире соткано для неё, что каждый, если она того захочет, подойдет к ней на поклон с благоговением. Наверное, с этим чувством и стоит жить, когда тебе хорошо в моменте, когда ты в нем особенный.
Следующим потрясением стал бар «Ривари». Просторный, как стадион, затемненный, и уютный. Здесь столов было штук сто, у каждого места своя танцевальная зона – умно! Выбранный в меню коктейль – смесь малины и тропических фруктов – сыграл на вкусовых рецепторах симфонию счастья. Пузырями эйфории прошелся от языка до мозга и переместил отметку настроения на деление «Запредельно кайфовое». Лика, оказывается, забыла (или, может, не знала вовсе), что такое бывает. Потолок – искусственное небо; музыка заводная, приятная.
Пока Ринка выбирала себе напиток, Анжела, стоящая на площадке-подиуме, принадлежащей их сидячему месту, решила немножко потанцевать. Совсем чуть-чуть, ради радости, как говорится…
Сделала несколько движений. Замерла с открытым ртом, сделала вновь, опять замерла. Невероятно! Ей вдруг стало ясно, почему танцевальные зоны отделены. Стоило человеку начать двигаться в танце, как пространство голографически изменялось, формировало вокруг тебя светомузыку и даже толпу. Которой не было, стоило тебе замереть.
(GiulioCercato – Areyouready)
– Ринка…
– Что?
– Потанцуй…
– Я пока не хочу.
– Да, потанцуй ты! Кое-что увидишь.
Ирине, уже наученная опытом, что Лика просто так не просит, почти нехотя задвигалась. Мол, чего? И через секунду распахнула глаза. Музыка моментально усилилась, загрохотала на приятном максимуме, пространство задрожало. Поплыли световые вайб-волны.
И танцевать действительно захотелось!
Лика, никогда не умевшая делать особенных «па» неожиданно ощутила себя танцором профи. Гибким, пластичным. И еще в центре внимания. Того внимания, когда каждый смотрит на тебя с обожанием и восхищением. Иллюзорные волны формировали ритм прям в воздухе, плели вокруг твоих рук и ног при движении удивительные эффекты.
– Обалдеть!
Они сами не думали, что их так захватит, но как остановиться, когда затанцевало все тело, когда бросился в отрыв мозг.
– Смотри, какие спирали! – кричала Ирине, хвастаясь зеленовато-голубыми волнами, исходящими из пальцев. Воздух вокруг Лики пульсировал и взрывался – забавно было рассматривать иллюзии друг друга. Вот, почему, оказывается, никто танцевал, как стадо баранов, вместе. Персональная танц-зона – это бомба!
– Ты знала об этом, когда выбирала бар?
– Неа! Случайно!
Когда еще ты ощутишь себя крутым, подвижным, с зарядом батареи до потолка? Новое движение – новая световая волна. Подпрыгнул – вихрь. Присел – схлопнулись вместе, как радуга, цвета.
Лике казалось, что она счастливый укурок, что перед приходом сюда она однозначно дернула косяк. Вот это и был тот самый отрыв, о котором ей мечталось в идеальном сценарии. Голова пустая, тело подвижное, радостное – просто местная Ибица! Лучше!
Одна музыкальная композиция сменяла другую – на них, возможно, смотрели от соседних столов. Не важно. Они остановились только на пятой, чуть выдохлись, но счастье не растеряли.
– Отдых?
– Ага…
Их ждали коктейли.
– Дай-ка мне всё подвести… У тебя мать – генеральша, которая шагу в сторону сделать не давала, так?
– Ага…
– Где алкоголь, там и желание поговорить. Атмосфера располагала. Оказывается, можно было увидеть световые волны от чужих танцплощадок – чуть приглушенные, но различимые. Занятно. Музыка автоматически приглушились в их зоне сразу, как только гостьи заняли сидячие места.
Лика все смаковала тропический вкус незнакомых фруктов, удивляясь тому, что он с каждым глотком, кажется, менялся. И ведь совершенно не умаляло уюта каждый зоны широкое пространство.
– Шикарный ты выбрала бар.
Ирине улыбалась. Она, как оказалось, пьянела быстро, делалась разомлевшей, довольной. Как бабушка на завалинке, которая-таки прополола за день весь огород.
– Я не знала, что он такой классный.
– Может, здесь все такие?
– Не знаю. Проверим.
«Если позволит время. Если не провалимся» – они обе знали, что находятся на виртуальной электричке, с которой могут на следующей станции сойти. Тут каждый об этом знал, и это знание добавляло контраста, напряжения и в то же время безбашенности, желания брать от каждой минуты максимум.
– А кто он такой? Этот Александер, ради которого ты вбила свое имя в базу? Ты встретила его уже здесь? Или на Земле?
Ринкины глаза блестели. Она сначала комично взялась за лицо, после развела руками – мол, долгая история, нужно начинать сначала. Если начинать. Какое-то время боролась с собственной стеснительностью, и потом вдруг полился словопоток. Про мать, которая жизни не давала, сгнобила всех друзей, про учебу, про отсутствие свободы, про упреки… Зазвучало имя Роберт, была упомянута его семья…
А дальше Лика и вовсе слушала с открытым ртом. Даже раззявленным, похожий на вход старой избушки. Один коктейль сменился вторым, стаканы вновь незаметно опустели. Спустя какое-то время, Анжела замахала руками.
– У был жених, за которого ты собиралась замуж?
– Роберт.
– Роберт. И перед собственной свадьбой ты решила снять проститута?
Лика чувствовала, что сейчас начнет хохотать. Совершенно невежливо, но очень весело.
– Ну, не на самом деле! Я хотела, чтобы он сводил меня в ресторан, помог раскрыться моей внутренней… женщине. Понимаешь, Роберт сказал, что я… плохо делаю… минет…
– Вот мудак.
Ирине хмыкнула.
– Точно.
Однако продолжение истории все равно веселило.
– И ты пошла к эскорт-агенство, перепутала адрес и наткнулась на Александера? Принявшего тебя за шлюху и использовавшего, как наживку для поимки маньяка в трансильванских лесах?
– Ага…
Лика продолжала сидеть с открытым ртом. После улыбнулась широко, опять силясь сдержать смех.
– Знаешь, это лучшая история, которую я слышала за последнее время.
Ринка, кажется, тоже гордилась собой. По крайней мере, она выглядела довольной оттого, что её не осудили, но на все сто поддержали.
– А после ты переспала с этим Александером в машине?
– Ну… Он… классный… Как вот эти местные мужчины, которых мы иногда видим на улице…
Они действительно в толпе новичком иногда видели местных и неким шестым чувством сразу же их отличали. Стоило бросить на таких взгляд, и сразу тряслись поджилки и просаживались колени. Срабатывало нечто женское на инстинктивном уровне.
– Только он еще раз в сто лучше…
– Ясно.
– То есть, он был отсюда, но работал в твоем городе. И после перенес тебя на базу?
– Да. Попросил, чтобы я прошла испытания, сказал, что мы найдемся.
Лика почти завидовала этой истории. Не чужому счастью, но тому, что в этой паре чувства оказались взаимными, не как у неё.
– Значит, тебе обязательно надо их пройти.
– Надо. Только, я думала, это будет проще…
Да, она про краску. Её никто не ожидал.
– Ничего. Мы справимся. – Процедила Анжела, зная, что не сдаст ни себя, ни Ринку.
И не сразу заметила, что Ирине смотрит на неё странно. Задумчиво и весело. Совсем уж неожиданной стала фраза.
– Знаешь, про русских ходят байки… Не знаю, мифы… Про вашу… мрачность, закрытость. Вас все опасаются.
– Почему?
– Потому что вы… непонятные. И потому что не сдаетесь. Так вот, я поняла, что такое эта ваша мрачность. Я увидела это в тебе – это решимость. С тобой мы не проиграем, я верю.
Зависшей на секунду Анжеле стало смешно. Решимость? Ну да, а как же. Она присуща практически всем, кто родился в России, без неё попросту не выжить.
– Прорвёмся, подруга, – улыбнулась Анжела легко. И допила коктейль.
– Скажи, – послышалось сразу после, – а кто этот парень, по которому скучаешь ты? Как ты оказалась на базе?
Тоже долгая история. И тоже начинать издалека?
* * *
Тесса
Она гуляла по улицам и рассказывала ему обо всём подряд. С ним она будто бы была не одна. Нет, не делала звонок на самом деле, не набирала заветные цифры, но представляла, что он слушает. Говорила об отце, работающим на заводе по сборке автомобилей, про мать – клерка, про брата – вечного отличника. Про отсутствие в жизни друзей, про идеального, как ей казалось, Эриха – дьявол бы его подрал. И все думала, а какие темы были бы интересны ему, Информатору? О чем мог бы быть их следующий диалог?
Вдыхая вечерний воздух, Тереза обожала саму возможность разговора, холила, лелеяла и берегла чувство «я могу ему позвонить».
То вдруг принималась говорить о прочитанных книга – да-да, она их читала. То причитала о прошлом, признавалась, что могла бы быть другой, если бы ни вечная враждебность окружающих. То сама же искала в ней смысл – плюсы и бонусы, – оправдывалась, обрывала себя, после корила – нет, такое ему точно было бы слушать скучно. Начинала хвалить родной город.
В какой-то момент опустилась на лавочку, устали ноги. Молчала, дышала. Зачем-то добавила вслух:
– Музыка тут хорошая. Мне нравится.
Привычно давил на ухо наушник от гарнитуры, давил не больно, но успокаивающе. «На связи». Ей нравилось думать, что они всё время на связи.
– У нас таких групп нет. Как «Volhen Stok» или «Papparizzi». Такие убойные ритмы, такие гитарные загибоны…
Она просто рассказывала всё, что шло на ум. И подпрыгнула на лавке, когда наушник ответил:
– Согласен. Музыкальная динамика у них отличная.
Он…всё… это время… слушал? Слышал? Весь этот бред, эту белиберду? Боже, Тессе захотелось провалиться под землю. Опять она жалкая; навалился стыд. Но робкий, быстро сменившейся хрупкой радостью.
Он слушал.
Он и был с ней всё это время, как ей того хотелось. Подключился без щелчка, никоим образом не выдавал собственного присутствия.
– Значит, – помолчав, обронила Тереза, поддела носком кроссовка бумажку, – вам не обязательно звонить?
– Звонок, нажатие цифр на телефоне – всего лишь изъявление намерения с нами связаться.
– И номер не важен?
– По сути, нет.
У неё клубок внутри застыл. От благоговения и благодарности за то, что хотя бы «этот» от неё не ушел, не бросил. Быть может, он в ней что-то увидел? Быть может, в ней что-то есть? Хотя бы чуть-чуть. Тереза хотела было извиниться, мол, прости, не хотела присесть тебе на уши со всей этой чушью, но одернула себя. Не хотел бы – не слушал бы.
– Вы, должно быть, очень богаты. Если берете деньги за каждый ответ… Куда вы их тратите?
– Не скажу. А деньги человек платит за поворот в собственной судьбе. Потому что каждый наш ответ её поворачивает. Так заведено.
Ей до дрожи удовольствия нравится его голос. И хотелось вспомнить его лицо.
– Я хочу тебя увидеть…
Успела выпалить до того, как сдержала себя.
На том конце усмехнулись мягко.
– Не выйдет. Я не человек.
– Но ты был… человеком. Я помню твои… руки.
– Я был полем в образе человека. К тому же, находясь на предсмертной грани, вы, люди, воспринимаете мир проницаемым. Поэтому ты хорошо могла меня видеть.
– Я хочу…
«…снова»
Тереза спиной ощутила, что тему продолжать не стоит. Не сейчас. Лишь бы не надавить туда, куда нельзя, лишь бы не отключился.
Куда-то спешил народ. Мимо неё иногда проходили; она сидела на безымянной аллее, похожей не парковую.
– Хочешь, что?
Он ведь знал, конечно, продолжение любой её фразы, но дал шанс реабилитироваться.
Тереза мялась, но недолго.
– Я слышала, что люди, не прошедшие испытания, исчезают. Хочу знать, куда?
Динамик тепло и насмешливо молчал. Как бы ни звали того, с кем она говорила, её осознанное отхождение от «края» он оценил.
– Исчезают не все, а только те, кого Комиссионная база расценивает «непригодными», то есть не интересными для получения личного опыта и взаимодействия их опыта с опытами других людей на Уровнях.
Слов много, но она поняла.
– Расценивает после провала?
– Комиссионным кодом здесь испещрен весь воздух, Тесса. И база собирает о вас данные, когда вы спите, действуете, думаете, принимаете решения, сомневаетесь, одеваетесь и обедаете. Комиссии не нужны эти тесты, чтобы определить ваш тип личности, тесты больше о вас самих показывают вам.
Она хотела повторно спросить: «Так куда они исчезают?», но вдруг решила, что ей не очень-то и интересно. Пусть хоть под землю проваливаются. Раз уж на деле выходит, что можно тесты, если ты личность интересная, проваливать один за другим.
– Но все-таки они заставляют нас проявлять себя.
– Да. Здесь всё является одним большим беспрерывным тестом. Даже, когда этого не отображает инфо-бокс.
Так она и думала. Можно либо лажать и бояться, зная это, либо продолжать жить с высоко поднятой головой и без страха.
Почти стемнело. Вот они, вроде бы, и поговорили, но говорить с ним ей хотелось еще. На любые темы.
– Как мне тебя называть?
– Выбери имя.
Ей не хотелось выбирать. Ей хотелось знать.
– Скажешь однажды?
«Денег не хватит» – вот о чем сообщила ей насмешливая тишина.
– Спасибо, – произнесла она шепотом.
«За моё не одиночество»
Тот, кто разговаривал с ней, слышал даже мысли, Тереза была в этом уверена.
– Твое одиночество – иллюзия. Как и нелюбовь к тебе других людей.
– Ну да, конечно…
Вспомнился взгляд русской, брошенный сегодня в спальне. Взгляд гиены, которая сомкнет на твоем горле зубы, как только представится возможность. Эти две, наверное, развлекаются где-нибудь, пьют, гуляют. Терезу, конечно же, никто не позвал, и ей не будут рады.
Все-таки, где они?
Они попыталась – раз уже знает всё на свете – определить чужое местоположение, используя новые непонятные ей самой навыки, но высветился лишь район города. А после заныли виски.
Усмехнулась гарнитура. Мол, «не лопни от усилий, деточка» в желании ощутить себя всемогущей. А после послышалось два слова:
– Диско-бар Ривари.
«Они там. Я облегчил тебе задачу»
И Информатор отключился. Нет, ни щелчка, ни коротких гудков – Тесса просто знала, что её собеседник временно исчез.
Что ж, она посмотрит на этот бар. Благо схема городских маршрутов в её голове прорисовалась легко и отчетливо.
* * *
«Неужели ты думаешь, что мужик, занимающийся перевозками пассажирок каждый день, лапал только тебя? Святая наивность!» Скорее, зашкаливающая тупизна, сообщила бы Тесса вслух, но тогда однозначно выдала себя. А выдавать собственное присутствие за столом она не собиралась. Не для того пряталась вот уже какое-то время на соседнем стуле, чтобы теперь фыркнуть слишком громко или не сдержать рвущийся наружу комментарий.
Всё получилось спонтанно. Тереза думала, что придет сюда, посмотрит на бар и уйдет, но Информатор, стоило ей пересечь порог заведения, вдруг спросил:
«Хочешь лайфхак?»
«Хочу»
Оказалось, что в «Ривари» существуют режим посещения под названием «инкогнито». И стать невидимкой – не настоящей невидимкой, но получить укрывающий тебя от взглядов энергетический плащ, – можно просто приложив ладонь к нужной панели. Панели, находящейся в дальнем конце бара за шторой. К панели, о которой, к слову, никто не знал. Тесса, конечно, не смогла удержаться и теперь сидела за столом соседок по комнате, слушая чужие пьяные задушевные беседы. Про какого-то Александера, по которому сохла Ирине (начало этой байки Тереза пропустила, поэтому не знала, кто он такой и откуда взялся), а вот про некоего Лока услышала повествование практически от начала и до конца.
«Ну, не дура ли» – опять мысленно адресовала она вопрос Информатору. – «Как можно верить в то, что «извозчик», на коленях которого в машине лежит по несколько девок в день, будет тебя помнить?» Мужики все одинаковые. Они побегут за той, которая даст им пощупать титьки. И моментально сменят тебя на ту, у которой титьки больше и красивее – вот и вся логика.
Но Анжела всё говорила про какие-то тайные чувства, очень глубокие, которых никогда не испытывала, и «не фыркать» Тессе становилось всё сложнее.
Хорошо, думала она, что сидячие места вокруг столиков широкие. Что сюда можно посадить еще человек пять шесть. Хорошо, что темнота бара скрывает мягкую обивку, которая, наверное, прогнулась под весом «дамы-невидимки». И чудно, что система Ривари умеет разводить посетителей так, чтобы те никогда не натыкались на «инкогнито». То есть, если она, Тесса, начнет прокладывать себе путь в туалет, то гости, встречающиеся ей по дороге, будут сворачивать. У них попросту будут появляться препятствующие факторы движения в виде гостей, окликов или спонтанных мыслей. Это же просто гениально. Жаль, в родном мире до изобретения подобных систем далеко. Иначе она бы давно с такой же простотой, как сейчас, выведывала бы чужие секреты.
Хотя, знай о режиме «инкогнито» каждый, этот самый каждый им бы и пользовался. И говорить нечто важное не имело бы смысла.
Но румынка об этом не знала, русская тоже. Замечательно. Чем больше информации – тем весомее твоя собственная власть.
– Конечно, он помнит обо мне, я уверена… – Анжела допивала, кажется, третий коктейль. – Он излечил мне сердце. И пометил его…
«Ага, помнит, как же… И пометил, как кобель…»
Тесса из интереса попыталась выудить какие-либо данные насчет этого Лока, и к её удивлению перед глазами всплыло его местонахождение. Где-то далеко отсюда, на улице Лебенна, индекс «83458». Ух ты! И даже не заныли виски.
«А здорово будет свести вместе этих двоих, чтобы у этой наивной дуры открылись глаза». Да, отличная идея, даже благая – решила Тереза, – потому что чем раньше понимаешь, что все они козлы, тем лучше…
«Ты уверена в том, что хочешь сделать?» – неожиданно ожил наушник. Информатор ждал ответ, но не дождался его. Тесса была уверена, да, потому что ей нравилось смотреть, как страдают другие, тогда чуть меньше страдала она сама.
«Я говорил тебе кое о чем, но ты оставила это без внимания»
– Что именно? – хорошо, что он отчетливо слышал её тихий шепот, который для остальных перекрывала музыка.
«О том, что тебе доступны данные из момента сейчас. Но не из будущего, не его вероятности. Ты не знаешь, как все может повернуться»
– Может, и хорошо? Тем интереснее?
Тишина в наушнике ощутилась ей укоризненной.
Но Тереза лишь фыркнула и осторожно выбралась из-за стола. Ей нужна ручка и кусок листа, чтобы состряпать записку.
* * *
Анжела
Он не забыл о ней… Он помнил… Он её искал…
Записка в её руках ходила ходуном.
«Жду тебя в баре «У Грейди», Лебенна 3. Лок»
– Ринка… я глазам не верю… – Они вместе в который раз перечитывали то, что было написано на клочке бумаги, взявшимся на их столе неизвестно откуда. – Он зовет меня…
Лике хотелось плакать.
– Почему не приехал сюда сам? – хмурила брови Ирине.
– Не знаю.
– Что-то тут не так… Мне что-то не нравится…
Анжела, как оглохла – ей эта записка была дороже золота. Если бы они обе могли видеть ту, которая стояла рядом, то увидели, как недовольно сморщилась Тесса. Ей Ринкина интуиция была сейчас ни к чему. «Давайте, собирайтесь, берите такси… Начнем развлекаться» – шептала она одними губами.
– Я еду к нему…
– Анжела, у нас завтра утром испытания…
– Я знаю. Я ненадолго… Не могу упустить этот шанс. Быть может, один на миллион. Он написал, он позвал…
– Мог прийти сюда!
– Возможно, не мог.
– Тогда… я еду с тобой.
Им в спину, укрытая плащом-невидимкой, смотрела довольная, как сытый цербер, Тесса.
Куда-то несло такси. Куда-то далеко, судя по времени в пути. И районы делались все менее освещенными, все более брутальными. Оказывается, Монтана, как Лас-Вегас, была очень разной. О Вегасе так и говорили: «Освещена только центральная игровая улица. И еще несколько прилежащих. Остальные кварталы – разруха и рухлядь, бараки для обслуживающего персонала…»
Здесь не бараки, обычные дома, но пропали яркие витрины, уютные фонари, манящие постоять под крышей остановки. Тут все казалось более… жестким – Лика не могла подобрать иного слова. Она бы, конечно, порадовалась куда больше, если бы Лок позвал её на квартиру. Или прогуляться по парку, чтобы поговорить не при людях, чтобы вдвоем. Но ведь и из бара эту самую прогулку можно начать…
Главное, он о ней помнил. Значит, их связь ей не привиделась, не померещилась. Сегодня она увидит его лицо – не верилось. Пусть даже он окажется некрасивым, может, на любителя, он ей все равно понравится. Потому что он уже понравился сердцу. Пусть он окажется каким угодно – человек с татуировкой-змейкой на руке.
– Волнуешься?
– Угу.
Ринка, чувствовалось, волновалась тоже. И за ними, как приклеенное следовало другое такси – на него изредка хмурился и поглядывал водитель. Лике же было плевать на всё, кроме мыслей о том, что её ждет. О том, кто её ждет. Ей до чертиков хотелось прижаться к нему, запутаться в его руках. Услышать то, что услышала от Александера счастливая Ринка – «Я тебя нашел. И найду где угодно…» Пусть у неё, у них тоже будет так.
(2WEI – Blindside)
Бар «У Грейди» отличался от «Ривари», как отличается поддатый пыльный ковбой от модного парнишки транссексуала в костюме из блесток. В общем, кардинально. Здесь было многолюдно и накурено. И практически не было девиц. Довольно узкое помещение, гул мужских голосов – не агрессивный, больше дружеский, – здесь древесные стены впитывали запах кожи курток и виски.
Они с Ринкой прошли до барной стойки, не останавливаясь.
Лика сама не поняла, как и почему узнала его прямо со спины. Почувствовала. Лока. Подтвердила правильную догадку мужская рука, на секунду расслабленно легшая на затылок, рука с тату-змейкой.
Ей было трудно дышать. Прекрасный разворот плеч, отличная задница в джинсах, мускулистый мужской силуэт.
А после Лок замер – она была уверена на сто процентов, он почувствовал её тоже – и… развернулся.
Мир дрогнул для Лики, когда их взгляды встретились. Оказывается, глаза доктора были удивительного карего с желтым оттенка, от барных ламп сейчас кажущиеся бордовыми. Анжела нечасто видела красивых кареглазых людей, и Локхарт был исключением. При оттенке волос между каштановым и русым, с ковбойским прищуром, с этим удивительным чайным цветом зрачков, он был умопомрачителен. До того мужственно-правильным, что у Лики перехватило дыхание. Где-то в глубине души ей хотелось верить, что он может оказаться привлекательным, но реальность превзошла все ожидания.
– Ангел?
Удивленный взлет бровей. Только он звал её так, только он знал, что так называла её мама.
И эти губы… Черт, она помнила вкус их поцелуя. Наглого, прощального – как ей тогда показалось, – в подсобке на базе.
– Лок…
Только сейчас она заметила женщину, стоящую возле него. Красотку, глядя на которую представляются все тренажеры фитнес-зала. Фигуристую, как гнедая лошадь, округлую в правильных местах.
– О, к тебе посетительница?
Молчание. Лике не хотелось верить, что эта женщина и Лок… Что они… С молчаливой тяжестью дышала рядом Ринка.
– Что ты здесь делаешь?
Только теперь Лика обратила внимание, что ей не обрадовались. Или, может, где-то внутри и совсем чуть-чуть, скрытно. Но не явно, не как человек, который пригласил гостя, а после его увидел.
– Ищу тебя… Потому что ты искал меня… Ведь так?
– Очередная твоя поклонница? – баба с шевелюрой завитых волос усмехнулась и фамильярно оперлась на сильное плечо Локхарта локтем.
Бывают моменты, когда кажется, что тебя только что полоснуло раскаленное лезвие от опасной бритвы – сейчас был именно такой. Незнакомки, «не любовники» так себя не ведут, не касаются друг друга, не кладут друг на друга руки. Они… должно быть…
– Не искал, очевидно, – севшим голосом заключила Анжела.
Локхарт – оказавшийся брутальнее, мужественнее, чем ей помнилось, и это знание дало с размаху под дых, – поджал губы.
– Я не мог тебя искать. Искать новоприбывших мне запрещают служебные предписания.
Почему ей казалось, что его взгляд до сих пор жжет её? Что, останься они наедине, случилось бы много поцелуев. Он был горяч, этот доктор, чертовски. А сейчас хмур, чуть растерян.
– Кажется, ты с радостью их выполняешь.
Ей делалось едко и прогоркло. Они зря приперлись сюда, их здесь никто не ждал, как выяснилось. Как же так? Откуда тогда записка?
– Ангел…
– Не называй меня так!
С интересом улыбалась кудрявая брюнетка – кажется, её это шоу забавляло. Что, к доктору ежедневно приходят те, кого он успел в машине пощупать? Лика вдруг почувствовала, что ей срочно нужно убраться отсюда, что ей душно, её нутру дурно. Стремно заявляться туда, где тебе не рады. Она и сама хотела развернуться, чтобы двинуть на выход, но вдруг вскрикнула Ринка:
– Убери от меня руки!
Оказывается, какой-то накачанный и поддатый мужлан взял её под локоть, предложить пройти с ним, позабавиться. Ирине вообще, как Лика поняла, не терпела чужих прикосновений. Она от них паниковала.
– Руки убери, тебе сказали! – рыкнула Анжела, позабыв про Лока. На автомате схватила с близлежащего стола бильярдный кий, точнее, почему-то его обрубок. Кусок палки.
– Ты в меня ей еще тыкни, – гнусно и одновременно злобно посоветовал «недобайкер» и оскалился.
Черт, печально думала Лика, сейчас начнется заварушка. Они пришли не туда, куда было нужно, они просто зря пришли. А ведь она сейчас «тыкнет» этому уроду между глаз, потому что привыкла уродам за себя «тыкать». Мудло перекаченное… Кажется, рядом щелкнул пистолетный затвор.
Неизвестно, что случилось бы дальше, но раздался громкий голос хозяина бара, как выяснилось. Высокого брюнета с чуть диким, но очень цепким взглядом. Вышел он из боковой двери, на пути стянул с себя халат повара.
– В чем дело?! Что здесь происходит?
Брюнет почему-то напоминал Анжеле спецагента. Холодный, собранный. Наверное, душка для своих. Из таких получаются отличные руководители, все ищут их одобрения и снисхождения, внимают каждому их слову.
– Всё хорошо, Грейди, – попытался отшутиться кто-то, но хозяин и ухом не повел. Он смотрел на посетительниц.
– К кому они пришли?
Лика застыла на месте под метким взглядом-прицелом. Ринка, руку которой, наконец, отпустили, замерла тоже.
– Ко мне, – процедил Локхарт – сразу взял на себя ответственность. Похвально. Если бы не так едко внутри.
– Вот как? – Грейди, лицом похожий на хмурого героя боевика, спросил. – Новенькие, а вы к инфо-боксу не подходили? Не читали, что этот район Монтаны вам посещать запрещено?
Как он распознал, что они новенькие? Ауры их прочитал, что ли? Понял по испуганным взглядам?
– Ваши завтрашние испытания получат высокий коэффициент сложности. – Темные глаза укоризненно смотрели то Лику, то на Ринку. – А на всю твою команду я должен буду написать рапорт. Ты знаешь.
Это уже Локу.
Человек с татуировкой не ответил. Но Анжела успела увидеть тень, мелькнувшую в его глазах. Непонятной тяжести, досады. Она его подставила? И все же горячие у него губы… Жаль только, вспоминать о них с этого момента она себе запретит, ни к чему больше. Поиграли в любовь и хватит.
– Девушки, пройдите за мной, я вызову вам такси…
Ринка уже тянула Анжелу за руку, но та всё стояла, все смотрела на доктора. Почему ей мерещилась та связь, то глубинное и нерушимое, что могло значить целую Вселенную. Как отчаянно сильно можно, оказывается, ошибаться.
– Не ищи меня больше. – Залп в крепость доктора. Пусть горят и рушатся чертовы стены.
– Я тебя не искал. – Ответное ядро размером с метеорит.
Она бросила в его грудь запиской. Та, скомканная, стукнулась о ткань и упала на пол.
– Пиши это теперь кому-нибудь другому.
Вот теперь она последовала за Ринкой. Пусть им вызовут такси, пусть они уедут.
Жаль, что Локхарт оказался красивым. Но в жизни много разочарований, просто будет еще одно. Уходя, Лика старалась не плакать – никто в этой жизни не стоил и не будет стоить её слез. Кроме мамы.
* * *
Тесса
Она все это время пряталась в гардеробной, окно которой выходило прямо в зал. Вероятно, в холодное время года это помещение использовалось по назначению, принимало для хранения одежду, но сейчас в нем складировали ведра и швабры.
И взгляд русской, уходящей из зала, проник Терезе под кожу. Она знала его – это, как ржавый болт в грудь. Когда видишь, что тот, кто тебе нравится, выбрал другую.
«Пусть узнает, чем раньше, тем лучше» – с этим девизом она заварила историю, но теперь испытывала смешанные чувства. Вспомнила себя, когда увидела Генриха, по которому сохла так долго, с новой пассией. Она бросила чужой рукой камень еще в одно живое сердце, послала по нему сеть трещин.
Ей тоже нужно было убираться, вызывать другое такси.
– Скажи что-нибудь…
Но наушник молчал, как могила.
– Осуждаешь? Еще мораль мне прочитай на тему о том, что информация может, как исцелить, так и убить.
Она уже поймала попутку, договорилась о цене, а её невидимый собеседник не проронил ни слова.
– Давай, скажи что-нибудь…
Наверное, водителю – жирдяю с одышкой, – она казалась сумасшедшей. Говорила сзади сама с собой. В какой-то момент даже ударила от злости по сиденью. И изрекла отчаянно.
– Ей нужно было это узнать! Я всё сделала правильно! – помолчала. И покачала головой. – Наказываешь? Ну и к черту!
Гарнитура полетела на пол.