Глава 4. Ведьма в клетке

Я проснулась без криков, без паники. Спокойной на столько, на сколько это было возможно. Я знала, что Сольвэ жива. А остальные… было неприятно признаваться, но судьба всех остальных меня волновала мало. Что касается моей собственной… я жива. Я лежу на мягкой перине, в комнате, не пропускающей ни капли энергии, в ошейнике, явно готовом преподнести пару сюрпризов, но я была жива. У меня есть руки, ноги, я дышу и вообще — не инвалид. Это значит, что, сколько бы времени не прошло, чтобы мне не пришлось сделать, я выберусь.

Открыв глаза, я молча уставилась в свело-персиковый потолок, освещенный кристаллами дворфов и на душе было… пусто.

Так глупо…

Одна-единственная слеза скатилась по виску, где уже не было камней связи. Я ощутила это только благодаря тому, что открытую ранку, оставшуюся на их месте, начало щипать. У меня не было сил даже на регенерацию.

Я большая, злая ведьма. Я со всем справлюсь. Ни кому из тех, кто был мне дорог, не будет легче, если я сейчас сломаюсь. Даже чуть-чуть.

Дверь тихо открылась. Чьи-то легкие шаги наполнили комнату приглушенным звуком. Рядом, видимо на стол, опустился поднос с едой и ее аромат отозвался волной голода во всем теле.

— Госпожа, тут есть колокольчик, позвоните, если будет что-то нужно, — высокий, практически детский голос заставил меня наклонить голову.

Это была девочка, на вид лет тринадцати. У нее было стандартное милое лицо, каких сотня — чуть курносый нос, маленький рот с узкими губами, небольшие карие глаза и темно-русые волосы, убранные в пучок. На девочке было простое коричневое платье с белым наглаженным воротничком и манжетами. Она замерла, глядя на меня немного напугано и враждебно.

— Как тебя зовут? — мой голос был тих и спокоен.

— Зази, госпожа, — малышка слегка поклонилась, и прядь коротких волос упала ей на лицо.

— Луана. Спасибо.

— Зовите, если что-то понадобится, — девочка еще раз поклонилась и вышла.

А я все же снизошла с изучения комнаты. Обычная коробка из четырех стен, пола и потолка. Все в отвратительном персиковом цвете. Окон нет, из мебели — кровать, стол и один стул. Еще было зеркало и небольшой шкаф. Конец клетки.

Я пустила ноги на пол, который покрывал белый ковер с длинным мягким ворсом. Первым вспыхнувшим воспоминанием стала кровь, в которую я упала, прежде чем все началось. Ну и ладно — такая мелочь меня преследовать в кошмарах не будет. Достаточно того милого костерка, что сложили для меня селяне, из самых сухих дров. Да, они быстрее разгораются, зато не дымят как влажные, а потому жертва не задыхалась, и могла сполна ощутить процесс.

Я тряхнула головой, отгоняя видение, и подошла к столику, где стоял серебряный поднос с мясом и картошкой. Из глиняного графина я налила себе чистой воды и села завтракать. Вкус еды мне казался похожим на бумагу, но свои калории организм получил и хотя бы перестал мучить меня. Постепенно мозг начинал работать, и пустота внутри сменилась двумя противоположными эмоциями: злостью и радостью. С одной стороны меня смешил факт того, что одна, на мой взгляд, случайная связь с оборотнем привела к тому, что меня не казнили за измену или не заключили в тюрьму. Что, так или иначе, я смогла выжить. С другой — кем себя возомнил этот охотник?! Может на него не действует стандартная сила ведьм, в результате чего проклясть или сглазить мужчину нельзя. Однако я вполне способна сплести его нити жизни, имея наш контракт и возможность питаться его энергией. Так что…

Я доела мясо и позвонила в колокольчик.

Зази пришла почти сразу.

— Да, госпожа.

— Можно мне как-нибудь помыться? — я подошла к служанке и протянула ей поднос, как бы случайно коснувшись руки девушки и одновременно взяв ее и отдав свою энергию.

На секунду дыхание Зази сбилось. Зрачки еле видимо расширились, а сердце пропустило удар. Значит, ошейник не влияет на мою силу. И, значит, если Нальгар ничего не поймет, у меня появился вполне реальный шанс на побег. Однако, я все еще не знаю еще всех подлянок, что заготовил для меня оборотень.

Немного смущенная, служанка ушла, чтобы через минуту вернуться с двумя големами, несущими мраморную ванну. Под ее же присмотром, каменные исполины, похожие на кучу камней, обмазанных глиной, принесли воду. Когда все было готово, Зази достала из кармана несколько бутылочек, поставила их на стол и, привычно поклонившись, вышла.

Нальгар видимо сам раздевал меня (одета я была лишь в свою привычную сорочку с кружевами), стирая параллельно кровь и с рук, и с ног, однако она осталась под ногтями. Гадость.

Я с наслаждением забралась в довольно горячую ванну и прикрыла глаза.

Кажется в такой, блаженной неге, я даже заснула и очнулась, лишь когда вода всколыхнулась. Руки оборотня скользнули по моему телу, и я невольно изогнулась. Наслаждение длилось ровно секунду, однако когда пришло осознание того, с кем я, меня захлестнуло отвращение. Страха не было — едва ли термин «изнасилование» применим к этой ситуации — я слишком… не фригидная в общем.

— Я думал, ты тяжелее воспримешь то, что я поймал тебя, — Нальгар заскользил когтями по моей коже, выводя круги.

— Никогда не была склонна к истерике, — я пожала плечами, — ну что, будущий правитель Наории, могу ли я получить ответы на свои вопросы?

— Можешь, только давай выберемся из воды — она слишком уж сильно остыла.

Я не стала спорить, молча опустив ноги на ковер и тут же закутавшись в заботливо протянутый мне белый халат.

— Не желаешь вина?

— Немного, — я кивнула головой.

— Итак, — Нальгар взял бутылку, которую, видимо, принес с собой, и начал разливать темно-красную жидкость по двум круглым бокалам. На мужчине был так же как на мне халат, который оборотень даже не пытался завязать, демонстрируя практически идеальное тело.

И я смотрела на него и испытывала отвращение. Да, только его. Плохо — значит, теперь любое прикосновение этого мужчины станет мне исключительно противным.

— Я вырос в маленькой деревеньке, на границе с землями оборотней. Меня растила старая женщина, которую я любил как мать и только потом осознал, насколько ей было тяжело растить маленького волчонка. Но мы, наверное, все же были счастливы, — Нальгар протянул мне бокал, и я взяла его, сделав маленький глоток, — ты сама знаешь, как жестоки люди к тем, кто не похож на них. Даже когда через пять километров от деревни начинаются земли оборотней. Особенно когда через пять километров начинаются земли оборотней.

Когда мне исполнилось двенадцать женщина, которую я считал матерью, заболела. Она медленно умирала, и никто не пытался ей помочь. В день, ставшим для нее последним, моя приемная мать рассказала о том, что раньше она служила при дворе Ранальфа и что сбежала оттуда, унося сына короля и бедной королевы, которую за измену сослали в монастырь. Она поедала мне о том, что я и есть принц и что однажды должен буду взойти на престол.

Что было дальше, рассказывать не имеет смысла — я на своих ногах добрался до училища и встал на путь охотников. Я знал, что слова приемной матери требуют доказательства и, когда я их получил, начал продумывать план, как вернуть себе то, что было моим по рождению. Так что радуйся, тебя держит в плену фактически новый король. Я еще не решил, кем будешь ты… это полностью зависит от того, как моя маленькая темная ведьмочка себя поведет.

Не пытайся сбежать — даже если ты убьешь служанку, в чем я сильно сомневаюсь, ошейник на тебе не даст покинуть дом. Ну, а если ты сумеешь подговорить Зази на что-то… ее убью я. Луана, я хорошо тебя изучил за те несколько дней, что у нас были. Может ты и темная, но у тебя очень доброе сердце. Ты не причинишь вред ребенку.

Я улыбнулась, затем подошла к мужчине и обняла его, скользя пальцами по горячей коже и стараясь не скривиться. Нальгар, насколько же ты отвратителен в своей жажде власти, из-за которой готов убить любого. И с какой же радостью я заберу твою жизнь. Но не сейчас.

Сейчас я готова потерпеть.

* * *

Итак, время для меня существовать перестало. Как понять — день или ночь, если в комнате нет окон или часов? Радовало только одно — Зази. Постепенно девочка оттаивала.

— Доброго дня, госпожа, — служанка зашла сегодня, неся яичницу с беконом. Теплая улыбка делала личико безумно хорошеньким, исчезло холодное равнодушие.

— Привет, Зази, не надо так официально, Нальгара ведь нет, — я подошла к девочке, едва она поставила поднос, и обняла, привычно обмениваясь энергией.

Я, кажется, об этом уже говорила — простые люди при такой махинации в мгновение ока оказывались в состоянии зависимости от меня. Как если бы принимали наркотические средства.

За легким завтраком мы привычно болтали ни о чем. Из рассказов Зази, я узнала, что Нальгар выкупил ее у какого-то извращенца и до меня, девочка никому не позволяла к себе прикасаться. У нее сразу начиналась паника и истерика.

Никому, кроме меня. Бедный ребенок.

Я встала, вытерла руки о полотенце и, взяв щетку для волос, начала разбирать пучок на голове девушки. Это была наша традиция — если было время, я расчесывала ее волосы, а она — мои. Девочка тянулась ко мне, как к матери, которую почти забыла. А я… а я была темной ведьмой.

— У вас синяки на запястьях, — тихо прошептала Зази, когда я «случайно» продемонстрировала ей руку.

— Нальгар же оборотень, — я легко изобразила грусть, разбирая мягкие пряди девичьих волос, — им тяжело… контролировать себя.

— Просите его быть аккуратнее, — девочка чуть подняла голову, чтобы посмотреть в мои глаза, — он же любит тебя!

— Любовь? — по моим губам скользнула уже вполне настоящая ироничная усмешка, — Нальгар не умеет любить. Он отравил свою жизнь ненавистью и жаждой отомстить. У таких людей внутри появляется пустота, которую они стремиться заполнить чем-нибудь. И так появилась я. У нас много общего с твоим господином — мы оба не знали нормальной семьи, оба оказались заложниками своего происхождения, и это лишило нас возможности стать кем-то другим. Но от наших «отношений» никому не станет легче.

Зази вздрогнула и опустила глаза. Девочка понимала, о чем я говорю, ведь она тоже была изранена внутри и, представляя себя на моем месте, знала, что клетка, в которую посадил меня Нальгар, не способна излечить. Она будет медленно добивать последнее хорошее, что еще осталось.

Некоторое время мы сидели молча. Я прикрыла глаза, когда Зази начала расчесывать мои волосы и очень старалась не думать о том, что будет дальше. Наверное, все же, прав Нальгар, который говорил, что пусть я и темная, но я все равно не способна причинить вред ребенку.

В общем, настроение упало окончательно.

Нальгар в этот раз вернулся раньше, чем я ожидала. Радостный, он скинул с себя темно-синюю жилетку, расшитую серебром и начал быстро расстёгивать пуговицы на рубашке. Я мысленно содрогнулась от отвращения, но постаралась как можно нежнее улыбнуться.

— У кого-то хорошее настроение?

— О да, — оборотень хищно улыбнулся и подошел ко мне, — а кто-то совсем изголодался по чужой энергии… даже регенерация замедлилась…

— Ну, нам же это не мешает, — я пожала плечами и обняла Нальгара. Внутри появилось какое-то очень не хорошее предчувствие, — и все же, что тебя так развеселило?

— То, что ведьм признали соучастницами, — оборотень хищно оскалился, не сводя с меня глаз, — одна из вашей пятерки, не без давления… призналась, что вы знали, где была шивану… и ничего не сказали страже.

Внутри у меня все оборвалось, но я постаралась не показать всего ужаса.

— Осталось только найти похищенную вами тварь, но ведь это только вопрос времени, — оборотень явно смаковал то, как меняются эмоции у меня на лице.

Но он не понимал, что каждым своим словом помогает мне принять то решение, которое пугало меня саму.

Лежа в объятьях Нальгара и сознательно не давая всем синякам и порезам на теле восстановится, я знала, что принесет с собой завтрашний день. А еще, что однажды, пусть через год, пусть через два, я уничтожу этого монстра.

Ведьмы умеют ждать. А еще у нас великолепная память.

* * *

Когда Зази принесла завтрак, я сидела на кровати, смотря пустым взглядом в стену напротив. Моя спина была располосована множеством порезов, руки, грудь, ноги покрывали черно-красные синяки.

— Лауана! — девочка выронила поднос и побежала к кровати. У нее тряслись руки, она боялась даже прикоснуться ко мне, чтобы не причинить дополнительную боль.

— Я так больше не могу, — хрипло сказала ей я, даже не поворачивая голову, — я не могу так больше.

Зази вздрогнула и начала всхлипывать.

— Госпожа, позвольте я обработаю раны…

— Зачем? — я равнодушно пожала плечами, — сегодня ночью появятся новые. Лучше умереть от заражения крови, чем всю жизнь терпеть боль.

— Я… — девочка ненадолго замолчала, мня пальцами складки на платье, — я могу вывести вас!

— Он убьет тебя.

— Нет, не убьет! Все будет хорошо! Давайте, поднимайтесь!

Зази решительно вскочила на ноги и потянула меня за руку.

— Но… — я делала вид, что не хочу вставать, хотя на самом деле только этого и ждала.

— Пойдемте! Сегодня фермеры привозят продукты, и дверь должна быть еще открыта! Быстрее…

— Заз, у меня ошейник…

Девочка резко остановилась и, подойдя ко мне, быстрым движением пальцев пробежалась по коже, стягивающей горло. С легким щелчком замок открылся и ошейник упал на пол.

— Господин Нальгар научил меня снимать их, после того, как спас. Сказал, что меня перестанет мучить страх стать снова рабом, если получу возможность бороться.

— Спасибо, — я с нежностью посмотрела на ребенка. Любил ли он ее? Видел ли в ней себя?

Горечь… я сморгнула предательскую пелену слез. Не первый раз в жизни, я стою перед выбором: моя жизнь или чья-то другая. И… глупо. Глупо сейчас придумывать оправдание, глупо убеждать себя, что меня это не заденет. Еще глупо — обещать, что больше такое не повторится.

Если принял решение, имей силы принять его последствия. Или плыви по течению, пока не закончится твоя жизнь.

Дорогу вниз, по узким деревянным лестницам я почти не запомнила. Все мое восприятие замкнулось на узкой ладони Зази, держащей меня и упрямо тащащей вперед.

— Нет! — мы оказались в небольшом зале, видимо отведенном под кухню.

Тут стоял большой вытянутый стол, тлели угли над огромным чугунным котлом, а на всех стенах висели пучки пряных трав. Зази сейчас стояла у огромной двустворчатой двери рядом с одним-единственным окном, которое защищали прутья решётки.

— Он ее закрыл! — в голосе у девочки была паника.

Я молча подошла к окну. Пейзаж за ним был… непривычным. Меня явно держали ближе к югу — слишком уж яркой тут была природа. Слишком пышно цвели цветы и зеленели деревья. Но это так — мелочи. Самым интересным моим наблюдением стало то, что на доме не было внешних щитов.

Я молча подошла к очагу и взяла оттуда кочергу. Затем вернулась к окну и с силой ударила по стеклу, которое осыпалось градом осколков.

— Что ты делаешь? — Зази напряженно замерла рядом.

— Путь для себя, — хрипло ответила я и начала аккуратно зачищать оконную раму от самых каверзных осколков.

— Но там же решётка…

Я быстрее, чем ожидала служанка, оказалась рядом и обняла, запуская пальцы в её волосы. Энергия девочки хлынула в меня, заживляя неглубокие раны и наполняя силой тело. Глаза Зази начали закрываться и она обмякла у меня в руках. Аккуратно уложив девушку на пол, я повернулась к окну и сосредоточилась. Оборот — очень сложная процедура. Ведьмы никогда не совершают его, до своего столетия, слишком велик шанс потерять себя в звериных инстинктах. Но… но я же самоуверенная темная ведьма — я же все могу!

Быстро сняв одежду, я села на пол и, сосредоточившись, совершила три кувырка через голову, приземлившись в конечном итоге в виде маленькой чернобурой лисы. Теперь дело за малым. Зверь не сразу захватит контроль над разумом, а потому я потратила последние минуты на то, чтобы быстро запрыгнуть на стол и с него перемахнуть в окно. Просочиться сквозь прутья было не так уж просто, но мои размеры мне помогли. Четырьмя лапами я приземлилась на мягкий ковер зелени и помчалась в сторону леса.

И я знала, что будет дальше. Нальгар будет в ярости, и он не пощадит Зази, чтобы она ему не говорила и сколько бы он не винил себя за то, что не защитил малышку от моей силы. Он будет знать, что это его вина. Но он все равно убьет ее, чтобы сделать больнее мне.

Выпущенный зверь легко отстранил мой разум. Боль притупилась и осталась только хмельная радость от возможности лететь сквозь ряды деревьев, наслаждаясь миром, наполнившимся новыми цветами и звуками.

Возможно… остаться лисой — на самом деле лучший выход для меня?