Глава 11

Фруктовый рынок с Ксюнькой вчера утром в самом деле оказался шоковым для организма, иначе чего бы Петеньке так ехидно провожать меня взглядом в туалет весь день, когда на меня ни одна таблетка не действовала, посчитав что я справлюсь сама сразу, как только захочу. А я крайне сильно хотела, но не могла, отчего ходящий до аптеки раз в два часа мужчина на пятый час прекратил шутить про прекрасно проведенный последний день отпуска, и про то, что я всё отъеденное за эти дни сбросила. Его эта ситуация напрягла сильнее чего бы то ни было, потому он потянул меня к врачу, где обоим нам выдали что-то неизвестное, наказав больше не есть столько слабительных фруктов и не гробить здоровье, так же выписав побольше минералки пить.

Вот от последнего Петенька и отталкивался, увезя меня из больницы прямиком в заранее забронированный ресторан, где мы должны были провести последний вечер перед завтрашним вылетом. Ему снова приходилось кривить губы от того, что я ухожу спать к себе, чтобы нас отправили трансфером на утреннем автобусе завтра, вот он и планировал всеми силами прилипнуть ко мне вечером. Днём, к сожалению, у него это не удалось.

- Зато книжку дочитал, - зевнула, прикрывая рот, я, - а я английский выучила по этикетке на освежителе воздуха.

Здесь сложно было не озираться – я в таких дорогих ресторанах никогда в жизни не была, по большей части стесняясь позолоченных вензелей у потолка, лепнины, портьеров и стульев на извилистых ножках в стиле барокко. Последнее я от балды назвала, понятия не имею как там что называется и как я в этом платье с пайетками тут выгляжу, если у меня лицо всё ещё бледное, тени под глазами и этот корсетик впивается под грудь в ребра, как и озвученная Ксюнькой цена на эту тряпочку в пол. Да нафиг такие вещи, тем более если оно добавляло несуразности и страха не замарать этот наряд.

Я ещё приспросилась для чего подруга взяла с собой этот шедевр, так она и перед отцом не стеснялась растрепать насколько легко в таких турки ведутся на загорелых Ксюш всех видов и национальностей. Ещё предупредила Петеньку, что на меня глазеть будут, вот я и сидела сейчас в страхе, что на меня как начнут все лупиться, так я и… м-да. Ещё и Петенька сам в рубашку облачился белую и серьёзную, пускай она его никак не могла сделать важным – всё то мне казалось, что он простой и немножко интеллигентный только.

- Как только вернёмся, нужно будет пройти диспансеризацию, - мужчина сунул вилку турецкого риса с лапшой в рот и добавил, - и тебе, и мне. Сперва обыкновенную, а после выберем подходящий центр репродуктологии.

От этого пришлось смущаться, потому как мы вчера обсудили всё это же, а после сделали то, что уже могло создать в моём болезненном теле… того, кто будет называть меня мамой. И да, я теперь не только не тряслась из-за этого, а ещё и уверенно могла сказать, что всё будет отлично. И когда вернёмся, и когда всё возможно пойдёт наперекосяк – я уже была рада возможности того, что всё замечательно.

- Добрые люди это делают до того, как заводят детей, - нервная обстановка говорила за меня, - может стоило подождать?

На меня были подняты ехидные глаза.

- Ты поэтому так улыбаешься сейчас? – Петя ещё и подался ко мне немного, - оттого, что не смогла меня переубедить? Или потому что сама согласилась, м? В любом случае уже поздно, - его губы растянулись от счастья, которое было и во мне, - пора думать о выборе коляски. К слову, у меня осталась отличная кроватка от дочери. Я покупал её в антикварном магазине, отреставрировал и подумал было, что она пригодится второй раз для внуков, но… - ещё шире улыбка, - я даже рад, что сын отказался от неё в позапрошлом году. Ты не против подобного?

У меня сердце проделывало кульбиты только от одной мысли, что всё может быть настолько волшебно. Кроватка с историей, покупка одеялок и матрасиков, и два родителя, ждущих того, кого нужно будет любить. Разве это не самое лучшее, что могло со мной случиться?

- Буду только рада, - кивнула, глядя мужчине в глаза, - особенно тому, что ты тоже думаешь об этом в таком ключе.

В том, где всё нужно подготовить, не упустить момент и… наслаждаться тем, что это нужно делать. Я, казалось, любила Петеньку за это ещё сильнее. Сильнее, чем могла.

- Было бы странно, если бы я размышлял о чём-то другом, кроме… - он тряхнул головой, будто и в самом деле от чего-то отмахнувшись, - ладно, имеется пара тем. Но давай сперва более спокойно дойдем до неё – стихийно в этот раз не хочется.

Салфетка прикрыла его рот, каким-то резким жестом вытирания чистых губ. Да, я тоже ощущала себя престранно, будто переживая вторую молодость с, казалось бы, противоположным этому слову мужчиной.

- Ладно, тогда можно… пару тем для простой болтовни, - предложила для него, - к-хм. О, точно! Как тебе твоё блюдо? Я ещё при заказе, - хихикнула, - подумала о том, что рис с вермишелью как-то слишком забавно выглядит, а есть его ещё и в таком месте за такие деньги, - повела глазами, - как-то кощунственно выглядит. Я бы тебе и в номере наварила такой вкуснотищи, - смешок, - в десять раз дешевле.

То ли дело я, жующая рыбу, которую в обычном своём рационе редко потребляла, но любила до невозможности. Только готовить её не умела, у меня никогда вкусно не получалось, не то что у мамы. Хорошо, что мы с Плюшем к ней переехали, пусть и… о, блин, а почему мы ещё это не обсудили? Мы же вроде как семья, у нас будет ребёнок, а где я буду при этом жить - никто и не подумал. Вернее, как мы будем жить при таком раскладе.

- Приедем домой, буду ждать обещанного приготовления, - посмеивался надо мной сощурившийся Петенька, - и подсчёта цена к цене, иначе эти голословные числа меня не убеждают.

Пришлось аж менять затёкшие ноги местами, забросив другую поверх, лишь бы податься к нему, удариться грудью о стол и прошептать ехидно в ответ:

- Сразу вспоминается твой магнитик за пять тысяч, который ты так и не забрал из той лавки! Вот представь только, что нашу ту фотографию поставят как образец, и все русские будут хихикать над двумя загорелыми и возрастными придурками у обрыва, которые придумали себя напечатать и забыть! – покивала, - и всё это за баснословные пять тыщ!

Мужчина поддержал мой лёгкий налёт спора и ворчания, подавшись ко мне ближе через стол, как делала и я. Его сверкающие глаза оказались в сорока сантиметрах от моих, разделяясь лишь столиком.

- Мне привёз его курьер, так что не обольщайся, баб-Лесь, - он стал говорить тише и пронзительнее, - тебе не убежать от лицезрения своего лица на холодильнике ближайшие десятилетия.

Звучало так, будто… косвенно он уже намекал своим этим «домой», что я буду жить с ним, но здесь было столько подводных камней с противными «но», что Петеньке попросту не хотелось говорить о них. К примеру, о том, что мама на даче в холодную зиму тоже не сможет жить, а к тёщам у кое-кого явно отношение не сильно приятное.

- Выброшу тайком, напечатаю что-то приятнее, и ты даже не поймёшь, - напомнила ему о его внимательности к мелочам, - вот, например, была ли у меня шляпка на той фотографии?

Его ресницы затрепетали от закатывания глаз, отвлекающего на самом деле от того, что он пытался вспомнить. А говорил мне, что это его любимая фотография. Я же наделала прорву таких же с ним почти везде, где мы побывали за эту волшебную неделю, признаю.

- Ты невообразимая, Лесь! – цокнул мужчина, - уверяю тебя, что узнаю то фото, если его заменить, но шляпка… я должен был запомнить её или тебя? К тому же… - он как-то совсем нервно рассмеялся, - нет, это какой-то абсурд, честно! Я… - он отчего-то запыхался, продолжая посмеиваться и глядеть на меня с каким-то восторгом, кажется, - ты уникальна, клянусь. П-поэтому и… Лесь, выходи за меня замуж.

Глаза расширились. Нет, я предполагала, что нам нужно будет обсуждать все сложные вопросы про общую жизнь, но такое… я просто… помыслить не смогла бы, что можно было такое от него услышать на седьмой день курортного, простите, романа! Да, все уже поняли, что это совсем не так, но… седьмой день! Меня позвали замуж на седьмой день, а я… сердце так трепещет от радости, что резко захотелось плакать, прикрыть рот рукой и… в туалет. Нет, это можно было вообще… фу-х! Ладно. Нужно думать головой, а не животом, потому как один раз я уже выскочила замуж быстро и непринуждённо, а после было…

- Н-но я н-не… - только и выдала, глядя на то, какими собранными движениями мужчина искал в кармане ювелирную коробочку.

Достал, уверенно и широко мне улыбнулся, создав у глаз прорву морщинок, а после открыл деловитее некуда.

- Это помолвочное кольцо, поэтому с камнем, - Петенька отчего-то решил мне объяснить, - понимаю, что традиции не наши, но и ты можешь не носить его, если не будет удобно, - принялся доставать из подложки украшение, - обручальное выберем на твой вкус, хорошо? Всё же я бы не стал злоупотреблять тем, что ты должна носить постоянно. К-хм. Я хоть немного угадал со своим вкусом?

Мне была протянута рука, бархатная коробочка лежала у его локтя, а кольцо застыло во второй, маяча перед моим взглядом золотым обручем с весомым камнем.

- Петь, а ты уверен, что не торопишься? – как-то медленно моя рука потянулась в ответ.

Мужчина ускорил, приблизившись сам и поймав меня за пальцы.

- Пф-ф! – выдал он сперва, а после застыл, удерживая мой подрагивающий безымянный палец и кольцо, - а ты нет?

Столько в его глазах было удивления вперемешку с каким-то непониманием, что я потерялась ещё больше. Наверняка желая выйти замуж за этого человека, не спорю, но боясь всего подряд. Как можно быть уверенной при таких обстоятельствах? Да я только начала его полностью узнавать, а он… был скалой в бушующем море. Или он сам был этим самым тихим и просторным морем, прозрачным и тёплым?

- Я не знаю, - протянула шепотом, - н-но я согласна, - сглотнула, пока мужчина напяливал вставшее как влитое колечко, - только давай не будем торопиться со свадьбой, Петь? Спокойно и тихо подумаем, сперва поживём, п-потом уже…

Мою руку он отпускать не стал, как и сидеть спокойно. В его глазах бушевала такая радость, что она перебила во мне волнение, так же позволив вскочить у столика, приблизиться к нему и вжаться в едва ли не тискающего меня мужчину. Прижавшись щекой к его такому же колотящемуся сердцу и сжав руки на его спине, чтобы почувствовать себя легче. Сильно легче, потому как он был рядом. И всё ещё был моей опорой, как и вчера, как и все эти дни.

- Как захочешь, Лесь, - раздалось довольное над головой, - я не принципиален в праздновании, однако и мне хочется немного необычный день. Чтобы он запомнился, и чтобы… Лесь, давай не будем лить слёзы, иначе в тебе за сегодня так совсем жидкости не останется! – он хмыкнул, - хотя я кощунственно рад от твоей реакции, - он сжал меня крепче, - не всегда же твоя рациональность должна побеждать, правильно? Можно и немного волю чувствам дать, помимо того, что… Лесь, точно всё хорошо? Давай воды попьём, м?

Еще и стакан мне подал, продолжая медленно покачивать на месте в объятьях. Я могла зарыться в его уже промоченной рубашке носом, тянуть немного прохладную воду и качаться на каблуках, которая выдала Ксюнька. Знала ли она о том, что задумал её отец? Вероятно да, если именно она настояла на этом платье и туфлях сегодня, готовя меня не к простым посиделкам. Может догадывалась, если так хорошо знает Петеньку? А вот я не поверила, что так может быть. Получила сейчас, что в итоге? Неопределенность внутри и снаружи. Кольцо сжимает палец, плечи - сильные руки, а жизнь… наоборот, будто расправляется. Неужели я и в самом деле скоро буду выбирать белое платье?

- Стало легче? – через минуту от Петеньки, - я обязан сегодня плотно накормить свою невесту, прежде чем довезти до номера и уложить спать, - он явно говорил эту фразу только ради слова «невеста», от которого мурашки пробежали по рукам у меня, а у него едва не лопнули щёки от улыбки, судя по всему.

- Немного, - отдала ему стакан, но прекратить меня обнимать не позволила, - я не ожидала, вот и вышло, что… переволновалась.

Мужчина прижался губами к моему лбу, когда я задрала голову, чтобы взглянуть на его в высшей степени довольное лицо.

- Я тоже, Лесь. Едва не хряпнулся в обморок, пока трясущимися руками доставал кольцо, и писклявым голоском спрашивал у тебя твоё «да», - он хихикнул, - ты ещё молчишь, а я снова припомнил статистику инфарктов.

Пришлось ему кивнуть, швыркнув носом.

- Оба бы поехали, - теперь улыбнулась и я.

Пока моих губ касались его. Невероятно трепетно, но жутко целомудренно – мы же стояли в ресторане на виду у людей. И неважно, что все уже поняли, что именно у нас происходит.

- Зато вместе, верно, - мужчина усадил меня обратно за столик.

Сам он так же нервно уместился напротив, благо со мной остался стакан и какая-то капля обыкновенного спокойствия мужчины. Другое дело, что и он сегодня был слегка нервным. Ещё бы нет – день был странным с самого утра. И всё равно какая-то дрожь в теле оставалась, не понятно от чего именно. От того, что мы говорим о поспешном браке, или от того, что всё ещё оставалась какая-то непонятная опаска насчёт завтрашнего возвращения в будущую неизвестность.

- Верно, - я повторила его слово, ощутив то, как оба мы теперь жутко напряжённо молчим, не зная, что сказать дальше, - прости, но… ты первый раз тоже быстро женился?

Мне казалось, что мама Ксюши точно не будет той, кто позволит себе скорый брак в любые юные восемнадцать и с любым замечательным Петенькой.

- Нет, - мужчина подтвердил мои мысли, - я долго шёл в тот раз. И не только оттого, что боялся тогда в своей ещё к-хм… молодости. До меня только при разводе добралась мысль, чего именно я хотел бы получить от своей жены. Да, это было сложно осознать, но я к этому пришёл, поэтому сейчас могу уверенно позвать тебя провести со мной жизнь, потому как я нашёл в тебе то, что хотел бы видеть каждый день, - он кивнул, - только сейчас я могу назвать себя целостным и понимающим, чтобы хотеть жениться во второй раз и быть уверенным, что ошибки я не совершу.

А вот я как раз этого и боялась. Ещё одной ошибки. И нет, я осознавала насколько всё это глупость, потому что я уже могла быть беременной – это далось мне намного легче, чем какой-то несказанно несложный брак. Может потому, что замуж меня так и не тянуло?

- Ты должна понимать, Лесь, что дело не во мне, а именно в тебе, - мужчина улыбнулся мне, - ты прекрасна. Очень красивая, у тебя восхитительный характер, ты спокойная в быту, но активная в отдыхе. Ты идеальна для меня, и поэтому я совсем не хочу тебя отпускать. Я… буду стараться насколько это возможно, чтобы стать и для тебя отличным партнёром. Уверяю, что я, - смешок, - крайне прилежный жених, а после и муж.

Рассмешил, это точно. Сквозь всю эту прорву сомнений заставил улыбнуться, а не в этом ли был весь смысл? Когда тяжело, он будет рядом, позволит немного расслабиться и понять, что всё на самом деле хорошо, и страшно – это не всегда плохо.

- Я уже может надоела, но ты так… ха, прости! Правильно отвечаешь на вопросы, так что мне просто хочется успокоиться, и я нашла только такой способ, так что… - не одному ему сомневаться в себе, - ты, когда женился, любил её?

Ненавижу каверзные вопросы, но я будто и в самом деле расслаблялась от его ответов. Они делали моё положение совсем не шатким и немного даже приятным. Спокойным?

- И правда сложный вопрос, Лесь, - Петя хмыкнул, - не извиняйся, мне кажется, что подобные вещи на самом деле многое разъясняют, поэтому я и спрашивал тебя про твоего бывшего мужа тогда. Говорил с дочерью про это, сам… думал. Это помогло мне понять, чего точно не стоит делать в твою сторону, - усмешка, - мне повезло, ведь я такого и не планировал, поэтому… - он тяжело выдохнул, - вероятно да, любил. По крайней мере тогда я был в этом уверен, в чём немного сомневаюсь сейчас. Но дело не в этом, потому как о том браке я не жалею, и никогда не жалел. То, что моё отношение к ней и к тебе отличается, очевидно, но я повторюсь, что сейчас я могу оттолкнуться от того, что люблю тебя. Это сильнее, умнее и крепче того, что было тогда. Но это совсем не значит, что тогда я делал что-то не так – это доказывает, что сейчас я прав и поступаю верно, - кивок, - поэтому окончательный ответ – да. Любил. Но сейчас я делаю это более уверенно с тобой.

Наверное, скажи он, что не любил, то я бы подумала, что он может жениться без этого, а значит способен на ложь сейчас. Но Петенька всегда был честен. Всегда говорил правду, всегда вёл себя согласно своим же правилам и всегда был открыт. Ни единого цока от него на тему того, что мы сейчас не должны про такое разговаривать, я не услышала. И дело тут не во вредности, а в том, что со своими эмоциями он тогда попросту не справился, что может означать, что и сейчас у него с ними беда. На самом деле всё было отлично, я убеждалась в обратном, сильнее удостоверялась в своём же «да» пару минут назад и расслаблялась, разглаживая стянутое всё это время в гримасе лицо.

- Спасибо за то, что ты… такой, - странная благодарность от меня, - и за то, что отвечаешь мне на все глуповатые вопросы.

В ответ мне кивнули, но затем парировали:

- Совершенно не глупые. Не слышал от тебя ничего подобного, и уверен, что не услышу. Обратная ситуация, Лесь, ты разговариваешь со мной на серьёзные взрослые темы, не избегаешь, не кривишь и не устраиваешь сцен. Это прекрасно, и за это я тебя ценю, - Петенька кивнул, - тебе здесь неуютно? Мы могли бы пойти куда-то в другое место, например, снова на пляж. Или собирать вещи в комнату. Видишь ли, сегодня последний день, и изначально мне казалось, что нужно провести его лучше всех предыдущих, а после я осознал, что лучше будет разве что в самые прекрасные моменты жизни. Всё и так слишком хорошо, чтобы иметь пространство для улучшений.

Звучало как тост, я подняла в воздух свой бокал с водой, посмешив мужчину тем, что ему пришлось в ответ делать то же с каким-то местным компотом, морсом – не знаю. Но знаю, что сейчас мы были друг для друга крайне близкими по духу людьми. Потому как я впервые встретила такого же непьющего мужчину, а Петенька часто повторял, что нашёл себе компаньона для активности. И неважно, что встретились мы в баре, полном выпивки, начали общение не с флирта, а с лёгкого спора, и знаем друг друга всего неделю. Для любви нет срока давности, так же, как и времени на подготовку – она всегда спонтанна, хитра и не особо гуманна. Нам же повезло от того, что наша любовь ещё и умна. А это ли не признак крепости?