Глава 12

Следующее утро было сонным и немного апатичным – мы с Петей просидели в фойе моей гостиницы едва ли не до самого утра, как-то странно пытаясь расстаться. Но то я что-то забыла ему сказать, то у него нашлась пара идей для болтовни, вот и вышло, что я плюхнулась рядом с Ксюнькой на соседнее сидение в автобусе всё ещё помятой, помимо того, что еще и расстроенной. Мы должны были с ним ехать по отдельности, а значит заранее выселившийся из номера он успел как минимум уехать в аэропорт, пройти регистрацию и сидеть ждать нас в лаундж зоне для бизнес-класса. Откуда я про это узнала? Есть тут один болтун утренний, дёрнувший меня за локоть и добавивший на весь автобус:

- …и, главное! Нет, чтобы дочери любимой оплатить тот же билет в бизнес-классе, так он вон… и тебя нафиг послал, представь! – она больше хохмила, чем возмущалась, - родной отец и жених! А такое удумал! Говорит, билетов на эконом не было, вот он и будет там э-э… он же даже не пьёт! А по мне их шампанское слёзы льёт! Леська, мы обязаны отомстить! – она хихикнула, - выпросим у него день СПА в следующие выходные? Мы с тобой как-то ходили, ты вроде была довольной. А для тебя это достижение, если что. Ха! Попробуй тебя чем-то смани, угу! Как только папе это удалось? – она сузила на мне глаза, - колись, Леська. Что он тебе сказал, что ты на него свои глаза навела хотя бы?

Рот уже устал зевать, насколько часто я это делала. И атмосфера была какой-то тягучей, и само утро каким-то до жути нерасторопным. Так может и мне самой стоило отмахнуться, а не отвечать ей на её на самом деле обычную болтовню обо всём подряд?

- Сказал, что не пьёт, на экскурсию позвал, про себя немного выдал необычного, - я прикрыла глаза и расправила сощуренное от солнца лицо, - на этом всё, мне было достаточно. Он меня понимал и тоже оценил – это было заметно. Полный коннект, как ты там говоришь.

Девушка фыркнула и плюхнула лбом в моё плечо, на самом деле дуясь на свою не менее надутую с утра маму, которая отчего-то разговаривала сегодня только со мной. Вот и сесть предложила вместе сейчас, в то время как её дочь прыгнула на сидение и схватила меня за руку первой, ехидно вздёрнув подбородок и оскалившись, словно одержала победу. Её мама лишь фыркнула, сев на другие сидения со своей ручной кладью, поставленной на соседнее кресло. Я только и успела, что пожать плечами.

- Слушай, я бы тоже на такого повелась, - продолжила Ксюнька со смешком, - но ко мне что-то ни одна зараза за всю неделю на пляже или ещё где не подбежала, никуда не позвала и ничего не предложила. Может я потолстела? Или оттого, что загорела пятнами по лицу?

Я не удивилась бы, достань она сейчас зеркальце из своего рюкзака и начни искать в себе изъяны.

- Просто не повезло, - я положила голову поверх её, - ты очень красивая, Ксюнь. И никаких пятен у тебя не видно, - тут вышло как-то устало от меня, - да и мы с тобой в одно платье всё ещё влезаем, отчего бы ты потолстела?

Она говорила грустно:

- Не знаю, Лесь, просто… это нечестно. Ты же знаешь насколько я стремлюсь замуж, а меня будто какие-то идиоты окружают! Ты же… только развелась, отрекалась от других браков, ходила вся вечно смурная и раздражённая, а мужика себе нашла на второй день, замуж за него скоро выйдешь, ребёнка… родишь, - она усмехнулась, - не знаю, что вы мне на это скажете, но называть его буду я!

Кто бы сомневался, если честно. Мы с Петей так примерно и думали, потому что нам двоим до такого особого дела не было – мы планировали ребёнка, а не игрушку для придумывания имён или ещё каких выдумок. Да, это было мило и здорово, но если это будет радовать Ксюньку так, как говорила она сейчас - с восторгом, то я согласна на любой её выверт, будь то какая-нибудь Санта-Мария-Моцарелла. Простите, сыра захотелось просто, вот и пришло в голову.

- Надо было на завтрак спуститься успеть, - протянула вслух для подруги, - боюсь, что в самолёте опять не сильно съедобно будет.

А у меня живот до сих пор как-то странно бурчал от тех фруктов. Или по другой причине?

- Я бы на месте папы тебя заставляла больше есть, - она тоже скосила взгляд на мой живот, - и меньше йогировать, - она фыркнула, - то ли к вам переехать на это время, чтобы за тобой следить, м?

Последнее было точно в шутку. Я же знала, как она дорожит своей квартирой и тем, что может делать в ней что захочет и когда захочет. Помнится, её ворчания про родителей, цепляющихся до степени убранности комнаты, её раздражали. А она неряха, каких поискать – вечно теряет что-то у себя на столе и в кабинете.

- И я придумала имена! – так же громко воскликнула она, - мальчик будет Витя! У меня так в садике лучшего друга звали, отличный мальчик был, пусть и вырос в… лучше тебе не знать, ещё откажешься от имени, а оно не виновато! – смешок от неё, - девочку назовём Алисой. Хочется чего-то необычного, да? Лесь?

Я снова прикрыла глаза, радуясь тому, что не смогу уснуть. Я из тех людей, которые только горизонтально вырубаются, в идеальной тишине и под толстым одеялом, Петеньку кривящим – он предпочитал в жаркой Турции спать в трусах, раскинув руки и запрокинув голову без подушки. А мне наоборот приятно было от того, что он на меня руку положит и посапывает, пока я кутаюсь в слое синтепона. К слову, в обнимку мы спали только раз, когда нечаянно перед телевизором вырубились в первый день, но там сама престранная алкогольная идея была тому виной. И это было несказанно прекрасно, потому что бывший муж обожал меня обнимать во сне, а мне было жутко неудобно и больно просыпаться с затекшими конечностями рядом с ним.

- М? – я делала вид разговора.

С ней это отлично работало, она обожала болтать сама.

- Не, ну если промолчала, значит довольна моим выбором имён, - фыркнула девушка, - осталось только с папой подраться по этому поводу, и дело в шляпе! – меня аккуратно толкнули в бок, - Лесь, кстати, ты драться и будешь, у тебя дельно получается. Мне он только приказы раздает, а не говорит что-то ещё пока стеснительное вроде «это твоё решение». Ты же слышишь, что он это сквозь зубы и тебе говорит? Попробуй его переспорь, ага! Это он пока тебя побаивается трогать, а через пару месяцев будешь глядеть на него снисходительно и глаза закатывать, как со мной делаешь, когда я по работе что-то придумываю тебе не интересное.

Говорю же – болтушка. А тут ещё и нервная болтушка, старающаяся показать, что она рада семейным изменениям, а не трясётся за будущее.

- Но я буду делать как надо, - напомнила подруге, как я обычно поступаю, - и с тобой, и с работой, и вообще. Ксюнь, - приоткрыла глаза и посмотрела на неё с улыбкой, - мы отложили свадьбу и приготовления. Сперва договорились начать с устаканивания быта, а после думать о том, как отпраздновать что-либо.

К тому же у нас снова разнятся взгляды на свадьбу – он хочет широкий круг гостей, много трат и веселье, а мне всегда нравилась идея спокойных семейных посиделок. Моя мама, подруги и все со стороны жениха, в остальном – баста, карапузики. Никаких дорогих ресторанов и неудобных пышных платьев. Кто бы ещё Петеньке такое в голову вложил.

- Ты это своё решение озвучила или ваше общее? – усмехнулась Ксюнька, - в любом случае вставай, мы приехали. И у нас есть даже пара минут сбегать и потырить у папы в лаундже чего-то сладкого. Что думаешь?

Я пожала плечами. Если честно, то думаю, что это перебор, потому что сотрудники аэропорта за этим следят, да и выглядеть будет странно. К тому же, сладкого мне не хотелось, как и остального чего съедобного. Я вспомнила, что мне второй раз в жизни предстоит садиться в самолет и волноваться из-за этого.

- Пошли, давай! – подруга первой вскочила на ноги, встав в короткую очередь на выход, - Леська, я тебе место в очереди у стойки займу, ты только меня выгляди в толпе, ладно?

Мне что-то стоять не особо хотелось, как и ждать, пока автобус остановится окончательно. Спешка провоцировала ещё большую тревожность – это я из йоги выцепила мудрость.

- Олеся Викторовна, - мама Ксюньки встала у ряда моих сидений, - ты идёшь?

Кажется, меня ждал разговор и с ней, если она осознанно тормозила людей позади себя и ждала, когда я выползу со своим рюкзаком перед ней.

- Да-да, - вот я людям мешать совсем не желала, - уже бегу.

Что бы она могла мне сказать? Кроме разве что:

- Вы уже планируете ребёнка? – прыжок в горящую полынью без предупреждения и разбега, - я услышала имена, так что…

Господи, она так сильно дрожала при этом губами и голосом, что мне как-то снова совестно стало из-за всего произошедшего. Хотя я ни в чём не виновата вроде, но мне было безумно жаль её и её страхи.

- Да, так вышло, - я шлёпала рюкзаком о бёдра при ходьбе, - мне казалось, что вы наоборот меня подбадривали насчёт этого.

От неё была прямая фраза «рожай от него», я бы не смогла её забыть. Что-то изменилось? Она вроде такая же доброжелательная ко мне.

- Только хотела поздравить и… приободрить, - её рука оплела мой локоть, - понимаю, что ты можешь не особо… доверять мне и тем более любить, но знай, пожалуйста, что я всегда за тебя. Желаю тебе только добра и счастья. Ты хорошая девушка, Олеся. Ты… всегда мне нравилась, сама же знаешь. Какое-то время я думала, что ты так же считаешь меня близкой подругой, но… - она смутилась, - это твоё извечное «вы» меня как-то стопорило, вот и… - она тяжело вздохнула и прошла вместе со мной в стеклянные двери главного входа, - я всё ещё помню, как ты мне всегда помогала, особенно когда Ксюша не могла что-то сделать. А ты и привезёшь что нужно и меня, если нужно, увезёшь. И ещё та история, когда ночью ты маму в больницу повезла, потому что я только до тебя дозвонилась, - она шмыгнула носом, - я просто хочу знать, что ты на меня не обижаешься. Да, вышло у нас сложно, но я хотела бы знать, что ты так же веришь мне и хорошо относишься, как и прежде. Что… ничего не изменилось.

Как забавно у нас вышло. Мы обе думали об одном и том же, только в сторону друг друга. Может и правда это залог хорошей многолетней дружбы?

- А мне казалось, что это просто акт уважения к тебе, - улыбнулась ей, - это «вы». Ты меня по отчеству, а я тебя вот так, - хмыкнула, - но если всё меняется, то и здесь можно поменять, - кивнула, пусть и немного нервно, - так что да, чуть-чуть у нас всё же поменялось, но в лучшую сторону.

Я сощурилась и принялась приглядываться к очереди на регистрацию, где должна была стоять светлая кофточка Ксюньки. Но отметила я только важно сидящего на диванчике Петеньку с местной газетой в руках и стаканчиком кофе на подставке рядом.

- Значит зря я волновалась, - женщина дёрнула щеками в подобии улыбки, - у нас места в самолете соседние, так что может сместим Ксюшу к окну, а ты сядешь посередине?

О, это было не так сложно – она ворчала при выдаче билетов на то, что ей не повезло с этим несчастным иллюминатором. Я же планировала закрыть его сразу, как только усядусь поудобнее.

- Можно будет вместе посмотреть что-то, как в прошлый перелёт, - обрадовалась я, - и после обсудить.

Это было прекрасно только от того, что отвлекало меня от мысли, что мы в небе.

- Думаю, мне лучше будет поспать, иначе, - она качнула головой, - я снова буду ссориться с дочерью, а я этого не хочу, - кивнула, - они с её отцом начинают винить во всём меня, отчего-то думая, что я буду говорить тебе что-то не так. И мне невыносимо обидно за это. Будто я хоть когда-то могла поступить как… сволочь.

Брови взвились вверх. Чего? Ксюнька со своим отцом думают, что их мама мне начнёт, извиняюсь, патлы рвать? Непохоже было, да и звучало странно – она же только их винила, а не меня. И Петя был тут виновен, и Ксюша причастна, а я-то каким боком-припёком? Конфликт был десять лет назад, когда мы с Ксюнькой ещё не общались, а они думают, что смирившаяся с разводом женщина будет новой пассии своего бывшего мужа высказывать какая она плохая? Пф-ф! Думаю, что я, например, уже сейчас, увидь своего бывшего с другой, пожелала бы им счастья. Хоть и предупредила бы её, что он обманщик и детей не хочет, чтобы она тоже не обожглась.

- Я поговорю с ними, чтобы они тебя не доставали, - поняла, что делать дальше, - но ты и сама знаешь какие они оба упрямцы, так что…

- Доброе утро! – игнорируемый мной Петенька успел найти меня глазами сам, приблизиться и отнять внимание на себя, протянув мне кофе в свободную руку, - ты и не смогла бы выспаться за такой короткий срок. Поэтому я одолжу тебе свою подушку для самолета, а ты прилетишь уже отдохнувшей, - утверждал, а не спрашивал, как и всегда, - нужно будет хорошенько выспаться, как прилетим, если не получится.

Он продвигался вместе с нами по очереди, так же успев заметить, как мне машет кулаком Ксюнька у самой стойки. А я не смогла бы бросить её маму. К тому же очередь крохотная, а вставать перед кем-то можно максимум одному, двое - уже наглость для одного занятого места.

- Так мы ночью и прилетим, считай, - я снова не сдержала зевок, - темно уже наверняка будет. Самое то спать заново.

Кофе был сладким. С сиропом каким-то, что должно было убирать сонливость, а не добавлять её.

- Нужно будет заказать поесть заранее, - следом шагал и Петя, - холодильник пустой – я позаботился об этом перед вылетом, а готовить из нас никто не планирует.

Оп-па. Загвоздка, угу. Как бы ему сейчас сказать, что я планирую сперва к маме на дачу, а не к нему домой? Мне бы спокойных пару… недель, а после уже с тактом и расстановкой спокойно переехать, не делая вид запыхавшейся лошадки. Всему нужно своё время, так что… нет, лучше по прилёту скажу, чтобы не слушать всю дорогу ворчание, а после не сдаться, потому что он снова мне прорву плюсов покажет, а я уже повелась, что аж пятки засверкали.

- Можем зайти в магазин и купить что-то менее съедобное и полезное, - Петенька понял, что что-то не так и принялся смягчать напор, - отпуск ведь не закончен в прямом его значении, Лесь.

Тяжело. Интересно, он уже заметил, как у меня глаза бегают?

- Эм, - сбила наш «диалог» мама Ксюньки, - могу я попросить вас довезти и меня? Мы с Ксюшей не разговариваем, так что…

Мягко же попросила, я было уже открыла рот, чтобы сказать ей, что сама планирую ехать с подругой. Она и дорогу знает, и не станет меня грызть весь путь. Однако решал здесь всё же мужчина, а не я.

- Повод помириться появился, - кратко, строго и жестоко, чего греха таить.

И мне повезло, что я сегодня молчала, потому что у них через меня обязана была начаться ссора. Как будто нормально разговаривать они и не умели.

- Какой же ты баран, господи! – прошипела женщина, - тебя спокойно попросили, а ты сразу своё к чёрту никому не нужное мнение! Да если бы я могла ехать с ней, то я бы поехала! Но у меня на неё злости не хватает, как и на тебя! Вы просто… жутко раздражаете! Как я с вами жила, прости господи?! Невыносимые, склочные! Не семья, а…

Петя решил закатить глаза и ухмыльнуться пошире, дабы все поняли, насколько он считает себя выше подобных слов:

- Не семья, тут ты впервые права, - будто в продолжение прошлой их ругани без моего присутствия, - напомню, что я не обязан носиться с тобой по всем твоим жизненным ухабам. Как и за твоей матерью был не обязан, пускай ты до сих пор считаешь иначе. Но нет – это было твоё решение, твой выбор и твой «крест». Сейчас так же, не нужно взваливать на меня то, что мне не нужно. Дочь имеет возможность добраться – это моя ответственность, решил её тоже я. Олеся едет со мной, сын сидит дома с женой, а ты можешь отправляться из-за своей гордыни на такси, автобусе и метро. Мне нет разницы.

Кажется, я начала догадываться отчего Ксюнькина мама тогда меня слёзно просила не лишать её тех дивидендов, которые перечислял ей десять лет бывший муж. И не думаю, что он угрожал ей, что оборвёт это финансирование, скорее вот так неосознанно намекал, что может это сделать в любую минуту.

- Тебе будто жалко, Петька! – вот теперь она рявкнула громче, - у меня гордыня, да? А не у тебя, когда ты нос опять вздёрнул и с места не сдвигаешься, как бы тебя не умолять?

Я протянула паспорт и билет в окошечко регистрации на рейс. «Хеллоу» здесь всегда звучало забавно.

- Не надо меня умолять, - сквозь зубы выдал Петя, - и орать на меня на весь зал! Я сказал нет, значит отстань от меня.

Сложно было такое стерпеть той, кто терпеть и не привыкла:

- Ты всегда был противной скотиной, знай это! – она скрипнула зубами, - можешь вообще все свои деньги, все слова, всё забирать и проваливать, если ты такой умный! Ничего мне от тебя не нужно! Ни копейки, ни…

Тут уже точно нужно было вмешаться. Правда я была уверена, что мне это аукнется, но на нас уже люди начали оборачиваться, когда мне протянули документы обратно, а на моё место встала всё ещё шипящая мама Ксюши.

- Давайте этот разговор оставим на момент прилета? Нам ещё в одном самолете вместе лететь, так что может и помиримся или, там, всё образуется само собой? – максимально доброжелательно произнесла, - не рубите с плеча. Вы оба.

Не знаю почему, но на меня поглядели уже не так зло, как было до этого. Будто моя пара слов смогла бы действительно их успокоить.

- Я просто так устала, Олесенька! – запричитала женщина.

Вторил ей и Петенька, который обычно был более сдержанным в таких эмоциях:

- Ты и сама осознаёшь, что она перегибает палку. Я сказал своё четкое «нет», а она планирует как прежде давить и ездить на мне, используя свой излюбленный метод манипуляции – длительное издевательство! Я сдавался только от того, что слушать это… жужжание было невыносимо!

А, не. Они подумали, что я миротворец. Но нет – мне кощунственно выгодно держать их подальше друг от друга. Даже мысль возникла, что это невыносимо неправильно. Но кто об этом узнает и меня осудит? Кроме себя самой.

- Поэтому вы и развелись, - напомнила им, - и поэтому можно потерпеть оппонента пару минут, разойтись по своим местам и не грызться дальше. Как вам идея?

Петенька цокнул и усмехнулся. Его бывшая жена поджала губы и пошагала следом за мной, так же пройдя регистрацию.

- Контрпродуктивная, Лесь, - мужчина забрал у меня пустой стаканчик из-под кофе, - ни проблему не решает, ни успокаивает, да и на будущие конфликты не влияет. Лишь замалчивает, а это не в моём характере.

О, это я уже поняла на собственном опыте. И не скажешь же им, что они похоже бурчат, но разные методы используют. Обидятся и надуются - сто процентов.

- Напомню, дед-Петь, что сам ты и за тридцать лет не придумал как это исправить, - немного подкольнула, - и я не думаю, что с самого начала брака вы были милыми и пушистыми, а после вцепились в комок ярости.

Этим я его тоже только рассмешила, что было приятно осознавать. Он пережил эти эмоции, выжил из себя чувства, и поэтому сейчас спокойно посмеивался над подколкой, а не шипел на меня, что я его оскорбила. Оно его совсем не трогало.

- Баб-Лесь, я как раз-таки нашёл решение, - он слегка усмехнулся и добавил максимально ехидно, - развод тому доказательством. И я не считаю это капитуляцией, скорее действенным способом ограничить конфликты до минимума. У меня это удалось, потому как подобные ссоры происходят крайне редко, имея ввиду, что видимся мы ещё реже.

Звучало так, будто они не при каждой встрече цапаются. Что-то у меня успели появиться сомнения по этому поводу, потому что они на полнейшей мелочи нашли почву для раздора.

- Это ты молодец, - почти не иронично ответила, - но как тебя из той зоны ожидания выпустили, если ты регистрацию прошёл? И, главное, для чего?

Мы уже шли вдоль кресел у стеклянной стены с видом на самолёт, поэтому я не сразу заметила, как рядом образовалась Ксюнька, и как гордо её мама двинулась на места подальше от нас. М-да. Сразу вспомнился прошлый Новый год, когда они поругались под бой курантов и не разговаривали три месяца подряд. Кажется из-за того, что их бабушка хотела крабовый салат с кукурузой, а Ксюнька отказалась его есть, вот её мама и сказала ей, что она выпендривается. Как в этот момент чувствовали себя остальные - гости лучше не знать, но вот ещё интересный факт – Петеньки ни на одном подобном празднике у них не было никогда, как и старшего брата Ксюши.

- А он за тобой следит и бдит, чтобы тебя женихи потенциальные не уволокли, - хихикнула подруга, - да, пап? Будь я на месте кое-кого, - она ткнула пальцем в моё плечо, - то не носила бы такие короткие шорты со своими дофига красивыми ногами.

Мы враз нырнули взглядами на джинсовые плотные едва ли не штанишки. На два пальца выше колена, шароваристые и стоящие не то, что не по фигуре, а колом, потому как ткань распрямлялась сразу же.

- Это твои шорты, - напомнила ей ехидно, - а ещё они закрытые.

Ей было нужно поцепляться, это было видно по ехидному лицу сейчас:

- Чего тогда на тебя половина аэропорта глазеет?

Мы с Петей переглянулись и решили удостовериться. Ни одного несчастного мужчины, кроме самого женишка!

- В твоих фантазиях? – зевнула для Ксюньки, - а где наши почти-что-молодожёны?

Али с её мужем и в самом деле не было видно. В автобусе вместе ехали, а тут что-то снова их не видно.

- Ты не поверишь, но я за всю неделю видела их не больше раз, чем ты, - Ксюнька повисла на мне, устаканив лоб на плече и продолжив пыхтеть, - и когда мы летели, я была рада, что в этот раз не буду одна, а ты, - она хихикнула, - променяла любимую подружку на подружкиного отца!

Ну смешно звучит, да! Ну и что? Подумаешь… как звучит. На деле же совсем прилично всё. Никаких пап и мам, так что.

- Прекрати кусать всех подряд, Ксюха! – подала голос с кресел её мама, - Олеся Викторовна к тебе со всей душой, а ты к ней: и надела всё не так, и сделала тоже, и сказала! А дальше что? Отстань, сказала. И так ей тяжело, а тут ещё ты со своими капризами вечными!

Не сдержалась, клянусь. Высказалась:

- Вас бы троих по разным самолетам везти, иначе вы так в воздухе полыхать будете друг на друга.

Это, к слову, их немного усмирило, но я не знала как это должно работать.

- Быстрее прилетим, Лесь, - Петенька протянул мне руку, - а дома никто не станет возмущаться и что-то такое тебе говорить.

Рассматривал меня он так, будто понял, что я собираюсь тикать от его предложений о совместном быте. Или у меня голимые подозрения в голове?

- Как возьму, да как с вами поеду! – совершенно безобидно хихикала Ксюнька, - и отвечу сразу на все ваши возмущения – вы сами с этой ехидной поговорите сперва, а потом на меня бочку катите! Да она, если бы сегодня выспалась и голодной не была, то тут бы не миротворцем подрабатывала, а сама склоки организовывала. Леська, давай, выдай что-то из своего провокационного обычного! Не зря же я такую змеищу сразу себе в подруги заприметила!

Я и правда устала. Поэтому села, вытянув ноги и улыбнувшись любимой и говорящей правду, пусть и не полностью, подружке:

- Ты сама замечательно справляешься с ползанием и шипением перед нами.

Ксюнька указала отцу и матери на меня обеими руками. А я смотрела за тем, как начали подготавливать наш самолет для возможно последнего в моей жизни полёта. Второго, но… хотя кого я обманываю? Я и сама уже поняла, что жизнь моя кардинально изменится, а мир и привычки перевернутся с ног на голову. Всему виной Петенька, в подобном мне приятном настроении разглядывающий происходящее на улице. И убеждающий меня, что молчать с ним тоже приятно и спокойно – всё, что он делал, хоть немного, но добавляло мне уверенности жить дальше.

Через час мы поднимались по трапу под ворчание этих троих с совсем размякшей мной, как-то смурно вспоминающей, что мне ещё по прилёту с чемоданами разбираться, а там при открытии фейерверк из вещей будет. После необходимо отмыть всю солёную корку с тела в садовой маминой ванне за кустами сирени, а после…

- Да-а?! – обрадовалась Ксюнька, развернувшись у самого входа и свысока взглянув на свою мать, - слышала? Если бы ты не грызла его всё утро, то он бы тебя отсадил взамен себя. А так – сиди и давись своей обидой и дальше!

Она скрылась за шторкой бизнес-класса, пока я, Петенька и его бывшая жена плелись меж кресел эконома и загораживающих проход людей с ручной кладью.

- Воспитала себе на голову засранку, - буркнула старшая из женщин, - лучше бы я тебя родила, Олесь, а не эту… и вообще, Петька, это ты её разбаловал! Нечего было каждый каприз бежать исполнять, как сейчас. Что она тебе такого наплела, что ты с ней решил поменяться?

Я опять всё прослушала? Выпала из их диалога, вот и не успела даже понять что к чему.

- Следующий ряд, Лесь, - указал мне мужчина, следом ответивший своей бывшей, - не надо мне указывать, что делать. Особенно давить на якобы ошибки, которые ты мне приписываешь. Я планировал поменяться с ней изначально, она уязвила тебя лишь для того, чтобы тебе стало обиднее, поэтому не нужно упрекать меня в этой цепочке идиотии. Я и без тебя знаю, что мне нужно было делать и как воспитывать дочь.

Я встала у ряда сидений, указав удивившемуся Пете на то, что я с ним тоже местами поменяюсь. Пусть сам любуется своим иллюминатором.

- Тошнить будет, - ещё и нос потёрла, будто уже сейчас началось, - и я разделю вас, чтобы вы не общались.

Ну сколько можно этого бу-бу-бу? Но этим решением я разверзла ещё большую бездну, потому как Петенька уверенно захотел быть закрывающим, а не запертым, поэтому обернулся к бывшей жене не столько с предложением, сколько с… приказом, да:

- Шагай оперативнее. Ты у окна.

Не знаю отчего у него вмиг так сократился словарный запас, может оттого, что женщина в этот момент начинала отвечать ему на прошлое возмущение, а может потому, что мы тут всем дорогу загораживали похлеще прошлых закладчиков сумок.

- С чего это я не должна вмешиваться в воспитание моей дочери? Вот ты вечно только и думаешь, как ты сделаешь, а меня не спрашиваешь и-и… - здесь он вставил свою «просьбу», а она вмиг вспыхнула, - по какому такому праву ты, козёл несчастный…

Я сразу же вскинула руки, решив, что тут недалеко до драки, выбитых зубов и спроса за то, кто и как должен с кем советоваться.

- Уже села! – едва ли не пробежала меж рядов, - ребятки, всё, я сижу! Место занято! По билетам и занимаем места, - едва не захныкала, потому что такого счастья полёта я и ожидать не смогла бы.

И, казалось бы, это могло бы спровоцировать их затихнуть, однако оба так медленно поворачивали головы друг к другу, что весь самолет напрягся. Утрирую, конечно, но как их в одной квартире держало мироздание двадцать лет - понятия не имею. Обязана была чёрная дыра образоваться и поглотить наш мир за пару секунд.

- По какой причине ты не можешь просто послушать? Молча сесть и не раздражать никого своим упрямством?! – прорычал такой же спокойно севший Петя, - это невозможно! Ты смеешь обзывать меня, строить из себя не пойми кого, давить и кричать, в то время как… ты ненормальная! - он выпустил воздух из легких и отвернулся ко мне, дабы спросить через пару секунд молчания, - почему все женщины мира не способны быть такими же здравыми, как ты?

Спасибо, конечно, но там Ксюнькина мама на фоне ревела и искала платок в своей сумке. И мне было жутко её жаль, но они были виноваты оба, говорили гадости оба и психовали оба из-за глупости. Понятно дело, что у них получилось выдать в мир Ксюньку, которая бывает капризной и дёрганой, если у неё какой-то стресс по работе случается. Я часто помогала ей из-за этого, даже в ущерб своим делам. Как тогда с поездкой к их бабушке, как в те отчётные дни в конце года, когда подруга попросту плачет от нагрузки и того, что откладывала дела целый год, и тогда, когда у неё совершенно не хватает сил, чтобы убраться у себя же дома. И я понимаю как это выглядит, вроде как сизифов труд от меня, но мне хочется помочь, и я могу понять как бывает тяжело в такие моменты. К тому же и она делала мне такие подарки в ответ, каких я никогда бы в жизни не смогла увидеть вживую.

Она купила мне Плюша, начнём с этого – один крошечный тогда котенок мейн-куна стоил семьдесят тысяч, а я как-то возьми, да скажи ей, что кот у нашей общей знакомой красивый. Тогда как раз было двадцать пятое декабря, вот она и ругалась на свои отчёты, которые вдвоём мы завершили всего за один вечер. А на следующий год первого января у меня появился котёнок. Пушистый, игривый и нескончаемо добрый. Он заменил мне желанного ребёнка в какой-то мере, о чём прекрасно догадывалась Ксюнька.

Дальше был не такой чувственный подарок, но ещё до моего повышения, мы застряли в какой-то лавке с духами прямо посреди торгового центра. Подделки конечно же, потому как я купила себе там мелкий флакон известного бренда, а через неделю эта хитрюга принесла мне невскрытую упаковку на работу, поставила тайком на рабочий стол и сказанула что-то вроде: «Купила, а запах не понравился». Вот ей это «не понравился» обошлось в тринадцать тыщ! Не знаю чем она думала, но весь следующий час мы бросались в банке деньгами туда обратно, пока меня не заблокировали, а подруга не возликовала, оставшись при своём.

Ну и самое очевидное, о чём я уже не раз вспоминала – гардероб. Ксюнька обожала хламиться вещами, любила дорогие бренды и что-то уникальное. Вот она и сплавляла мне свой ежесезонно разобранный гардероб из офисной одежды или как в этот раз – из всего летне-пляжного. Боюсь представить сколько бы я отдала за такую гору вещей в любом магазине, будь это даже какой-нибудь секонд-хенд.

В общем, она многое делала в ответ, даже не имея ввиду что-то в денежном эквиваленте, а именно в проявлении заботы. Она знала, что именно может мне подарить, и что меня порадует. Поэтому все мои сделанные за неё отчеты или убранные от компьютера кружки не стоили и капли того, что сделала она за все эти годы для меня.

- Ты же знаешь, что так нельзя говорить, Петь, - потёрла щеки и захлопнула эту несчастную шторку, - я понимаю, что тебе обидно, но и ты сразу будто становишься тем, кто хочет сказать что-то обиднее в ответ.

Он явно подумал сперва, что мне станет приятно, ведь я в его словах «не такая», а лучше. Но только сейчас его лицо медленно начало разглаживаться и показывать, что моя мысль до него добралась – он осознал насколько нехорошо поступает.

- Я понял, - он кивнул мне и повернулся к утирающей слёзы женщине, чтобы добавить, - и был неправ в своих словах. Прошу прощение за то, что успел наговорить.

Ксюнькина мама не просто прекратила плакать – у нее лицо так отчаянно вытянулось от удивления, что она ещё и рот приоткрыла, вмиг решив отчеканить что-то не в меру разгорячённое, однако я кашлянула в кулак, привлекая её внимание, сверкнула на переведённый на меня взгляд и услышала неуверенное:

- Й-я тоже сказала чушь, так что… ам… в-вот и…

- Давайте теперь просто поменяемся местами и всё, - поднялась и указала Пете на своё кресло, - меня сейчас укачает, а вы будете разделены.

Хмыкнула, не удержалась. Но все вмиг приняли решение молча и собранно исправиться, не нагнетая напряжение, и каждый остался при своём. Для чего нужно было отрывать куски от оппонента ранее - никто так и не понял.

- Ты будешь отличной мамой, - улыбнулся мне Петенька, поставивший ноги перед своим крайним местом у прохода, - думается мне, что рассудить нас было нелегко.

Он тоже немного посмеивался, вот мне и стало жутко спокойнее.

- Главное, что я запомнила - вместе вас лучше не садить, - натянула себе на плечи плед, пахнущий шерстью, колкостью и химчисткой с их средствами, - потому что вы видите только свою обиду, а здравый смысл - нет.

В том-то и дело, что по отдельности они оба были отличными людьми, но вместе так долго надоедали друг дружке, что не были способны и слово произнести без злости. Именно она их и настраивала на конфликт.

- Я не думал, что так выйдет, - качнул головой мужчина, - надеюсь, что это не показало меня со стороны ворчливого дурака, иначе я понятия не имею как это теперь исправить.

Голова упала на подголовник, а руки очутились под пледом. Глаза закрылись, отчего показалось, что и вопрос его истаял, однако все мы были людьми. А я – тем человеком, который не хотел никакой обиды никогда и ни от кого.

- Все могут ошибаться, Петь. Даже такой идеальный ты.

Ему мой ответ не понравился. Пыхтение справа было тому подтверждением. Но недолгим, потому что больше своей правильности мужчину волновал только один вопрос:

- Тебе точно удобно, Лесь? Ты можешь положить голову на меня и так будет теплее и спокойнее.

Кому? Ха.