Глава 5

Марина

— А на юге страны широко применяют нубийский. Это восточно-суданская группа наречий. А вот древнеегипетский язык образует отдельную ветвь…

— Ой, Нин, не душни! — выдыхаю.

— Чего? — растеряно хлопает глазками Нина. Ей даже имя под стать. Такое же скучное.

— Давай о погоде лучше, — предлагаю я тему.

Нину долго просить не приходится:

— Да, погода в Египте переменчива. Сезон ветров наступает в декабре. А с марта по май происходят песчаные бури. Пустынный ветер хасмин дует с марта по май…

— Боже! — пресекаю я вздохом очередную порцию знаний от Нины, — Ты вообще можешь говорить нормально?

— В смысле? — она поправляет очки.

— В смысле, не как Википедия, а как человек.

У меня на тарелке зелёные листья салата, кусок баклажана, грибы. Зато Нина, насколько она разговорчива, настолько же любит пожрать. У неё на тарелке лапша и шашлык. Страшный вред для фигуры! Но не для Нининой точно. Там, небось, и вредить-то нечему?

— Ой, как всё вкусно! Как всё интересно! — восклицает с горящим взглядом, — А ты есть не будешь что ли?

— Есть-то я буду, а вот жопу отращивать в планы мои не входило, — я хмыкаю, глядя, как Нина кладёт поверх всего этого великолепия ещё и булочку.

— Ой, а я бы не против чуть-чуть отрастить, — смеётся в ладонь, — А то Саша говорит, у меня недобор по объёму.

— Саша — твой муж? — изумляюсь, представив очкарика, Нине под стать.

— Нет, ты что? Я не замужем, — тут же смущается Нина, — Саша — это подруга. Ну, с которой должны были ехать.

— Так ты, что ли, лесба? — смотрю на неё иным взглядом.

Но Нина гасит мой пробудившийся к ней интерес:

— В смысле, ты что? Ты имеешь ввиду, лесбиянка? О, боже мой! Нет! Не дай бог! — шепчет, глядя вокруг, как будто за ней сейчас придут и арестуют.

— Ну, хорошо. А встречаешься с кем? Я имею ввиду, парень есть? — интересуюсь я.

Нина грустнеет:

— Был ещё в школе…

— В школе? — я расширяю глаза, — А тебе сколько лет?

— Мне, — Нина кусает губу, — 27.

— И у тебя один парень был за всю твою жизнь?

— Ну не один, их было несколько, — начинает она вспоминать.

— Фух, ну, слава богу! — радуюсь я, — А то уже испугалась, что ты ещё девочка.

Нина краснеет, да так, что арбуз рядом с ней выглядит бледным.

— Чё, ты серьёзно? — шепчу.

Она напряжённо кивает.

— Ты целочка? — я не стыжусь говорить это вслух.

В отличие от Нины, которая вот-вот упадёт и умрёт от стыда.

— Ну, ты подруга, даёшь!

На слове «подруга» её взгляд зажигается ярким огнём. Я бы и рада поднять эту тему. Сказать, что подруга — всего лишь прикол. Но в этот момент за одним из столов наблюдаю Валеру, в компании двух мужиков.

«Не прошло и дня, как он отыскал собутыльников», — щурюсь.

Валера, увидев меня, виду не подаёт. Хорошо отыграл! И не придерёшься.

Один и двоих что-то громко втирает ему. Второй просто тупо кивает. Валера сидит с видом мыслителя. Типа, он самый умный! Ага. На самом же деле всегда выбирал чудаков, мудаков и дебилов в друзья. Чтобы на их фоне выглядеть лучше.

— Марин! — окликает «подруга».

И, очевидно, уже не в первый раз.

— Чего? — бросаю рассеяно.

— Я говорю, у тебя парень есть?

— Был, — отвечаю я честно, смотрю на Валеру, который меня игнорирует, — Да сплыл!

— Это как? Утонул что ли?

— Говно не тонет, оно по течению плывёт, — изрекаю я глубокомысленно.

Нина тупит, и уже зажевала шашлык, пока мы стояли.

Я беру на закуску какой-то фруктовый десертик.

— Ну, ты конечно, кремень, Марин! Я бы так не смогла, — восхищается Нина.

— Чего не смогла бы?

— Не есть, — говорит, грызя булочку.

— Красивой захочешь быть, сможешь, — вздыхаю.

— Между прочим, — опять начинает она свои лекции, — В мясе полезный белок. А это строительный материал для клеток. Также в нём много ценных аминокислот и железа. Без которого может развиться железодефицитная анемия. Симптомы которой…

— Нин, ну давай не к столу? — взрываюсь я. И тут вижу парня, мужчину. Того незнакомца из лифта. Он тоже, по ходу, увидел меня. И узнал! Хотя я без лосин.

— Лучше скажи, что ты там прочитала про местных мужчин? — обращаюсь я к Нине.

— А? — оживляется та, — А, ну да! Я читала, что они очень темпераментны. У них один из самых высоких на планете уровней тестостерона.

Я начинаю предательски ёрзать на стуле. Из меня эстроген так и прёт!

— Но их нужно остерегаться, — продолжает она.

— Чего это?

— Ну, — Нина в ответ пожимает плечами, — Многие женщины теряют голову, бросают всё, в том числе и детей. Уезжают сюда, принимают ислам. Попадают практически в рабство!

— От же горе какое, — притворно сочувствую я.

— В интернете подобных историй огромное множество, — поправляет очки на носу.

У неё за спиной я смотрю на мужчину, одетого в чёрное. И как он ходит, одетый так, в этой дикой жаре? Хотя, мне всё равно! Мне бы увидеть его без одежды. Любопытно, а член у него тоже смуглый?

Очевидно, что мысли мои так сильны и заряжены, что пока ещё малознакомый субъект отрывает глаза от тарелки, и, нащупав меня среди прочих, смотрит долго и пристально. Так, что салат застревает внутри.

— Ну, — говорю, дожевав, — Головы я терять не планирую, а вот обменяться культурными предпочтениями очень даже не против.

Валера

— На мармыша, говорю, надо брать! — продолжает Данила делиться неоценимым опытом, — А он говорит, на мотыль! А я говорю, окуняка на мотыль не пойдёт. Это щука пойдёт, а того надо брать на мармыш, или на червя в крайнем случае.

Я изо всех сил киваю. Молчу. Потому что в рыбалке не смыслю. Это — проверенный метод. Не смыслишь — молчи! Так хотя бы схиляешь за умного.

Глядя на двух мужиков, на Данилу и брата, я невольно пытаюсь представить себе нашу троицу, Сеньку, себя и Костяна, в Египте. Зажгли бы, как в юности! Было бы круто, уверен.

Да только теперь оба они — люди семейные. У них заботы: как бы кредит оплатить, а не то, чтоб зажечь по-старинке. Скоро дети появятся, там и вообще позабудут меня. И найдут себе новую пару, семейную, тоже с детьми… Говорю так, будто мы свингеры! Нет, ничего такого и в мыслях не было. Просто обидно всё это! Ведь, кроме Маринки, выходит, что я потерял двух друзей…

Эта курица шествует мимо с тарелкой. За ней, словно мопс, тащится какая-то очкастая мымра. Маринка одета как будто с обложки. Юбка короче некуда! Платьице цвета лимона как бы случайно съезжает с плеча. На ногах, офигительно длинных, какая-то модная хрень. Шея открыта, а взгляд отрезвляет получше ушата холодной воды. «Удостоив» меня им, она величаво минует наш стол. Это чудо в очках семенит за ней следом.

Маринка всегда выбирала подруг пострашнее. Чтобы они оттеняли её красоту. Нет, Иришка с Люсиндой не страшные! Но, да простят меня парни, тягаться с Маринкой не сможет никто. Вот и теперь их комичный дуэт привлекает к себе взгляды всех окружающих.

— Такие девушки, как звёзды! — сопровождает их проход мимо нас строчкой из песни, Данила. И взгляд его в адрес Маринки красноречивее слов.

Кулаки мои под столом так и сжимаются. Пожелай он оттрахать её, я смогу помешать? Если она согласится. Смогу ли?

— Да, ну! — отрезаю с ухмылкой, — Не люблю таких!

— Каких? — уточняет Данила.

— Выёбистых, — ставлю диагноз, — Она ж для понта нарядилась, неясно? А по факту хрен даст! Такие вообще никому не дают, только задом виляют.

— А, спорим, я её разведу на секс? — предлагает Данила.

Меня прошибает испарина. Спорить с ним на Маринку? Да он чё, охренел? Вот прям щас я возьму и скажу ему правду. Что это, мол, бывшая! Он посмеётся, и скажет: «Тогда тем более я её трахну».

Мне охота прямо сейчас подбежать к Трепыхаевой. Перво-наперво отчитать эту суку за то, что оделась так ярко! Во-вторых, дать понять, что отпор нужно дать прямо здесь и сейчас.

«Ну, конечно», — смеётся надо мной моё же подсознание, — «А она тебе скажет: «Пошёл ты». Да ещё и специально отдастся ему».

Потому я сижу, не вдупляя, что делать.

— Ну, так чё? Будет спор, или как? — уточняет Серёга, его младший брат.

— А на что предлагаешь? — интересуюсь я хмуро.

— На деньги, на что же ещё? — пожимает Данила плечами.

Я напряжённо кусаю губу:

— И сколько готов заплатить?

Данила задумчиво смотрит туда, где сидят две подружки:

— Ну, сколько ты дашь за такую?

«За Маринку?», — чуть ли не ляпаю я. Да не сколько! Маринка бесценна! Только вслух говорю:

— Тыщу долларов, — прикинув в уме, сколько смогу отдать, если проиграю. А ведь может быть и такое, что я проиграю. Вдруг он и правда, её соблазнит?

— Эт сколько по нынешнему курсу? — хмурит брови приятель.

— Давай округлим до ста тыщ? — предлагаю ему.

Он усмехается:

— Продано!

Я, сглотнув вставший в горле комок, уточняю:

— А как я узнаю, что всё получилось? Ну… в смысле…

— Что я её трахнул? Узнаешь! Увидишь, поймёшь, — шепчет он заговорщически. Словно Маринка должна расцвести и как-то там преобразиться, не знаю даже, после такого соития.

«Блядь», — я ругаю себя мысленно, — «Ты конечно, гондон». Но с другой стороны. Если она среагирует на такого, как он, значит, и хорошо, что всё кончено. Если ей всё равно, с кем! Так я по крайней мере, узнаю наверняка, что она не гнушается спать с кем попало. А если не даст… Значит, шанс ещё есть! Шанс, что я ей небезразличен. И тогда я попробую взять этот шанс и держать крепко-крепко…

— Ну, так что, бро? Как спор? — напоминает Данила.

Я смотрю на него. Богатырь. С виду добрый, весёлый. Маринка таких не особенно жалует. Но тем интереснее!

— Только чтобы всё по-честному, без насилия, понял? — предупреждаю его.

— Да какое… Ты что? Я ж не этот… маньяк! — реагирует Дэн, — Я ж хочу, чтобы баба сама, ну… раздвинула ножки.

У меня по спине пробегают мурашки от этих метафор. И Маринкины ножки опять торопливо идут перед мысленным взором. Цок-цок!

— А вдруг она… ну, не одна? Вдруг у неё парень есть? — решаю озвучить догадку.

Данила косится за стол, где Маринка грызёт свой салат, как коза.

— Одна! Стопудово. Был бы я её парнем, я бы такую одну ни на минуту не оставлял. Тем более, тут! В Египте. Тут знаешь, какое мужичьё местное? Они же сюда приезжают на блядки. Ну, наши, имею ввиду! Вот, видно, и эта приехала поблядовать.

— А подруга? — я хмыкаю, глядя на чудо в очках.

— А подругу возьмёт на себя мой Серёга, — кладёт он ладонь на плечо своему брату.

Тот оживляется:

— Что?! В смысле? Кого? Я не буду! Я пас!

— Если срастётся, то выигрыш делим, — предлагает Данил.

— Пополам? — уточняет Серёга.

— Ещё чего! — хмыкает брат, — Твои 20 %.

— 40! — торгуется младший.

— Ишь ты, чего захотел? — усмехается Деня, — Двадцать сказал!

— Тридцать пять!

— Двадцать! — настойчиво тянет Денис.

— Ну, хотя бы пятёру накинь, не жидись! — клянчит Серый.

— Двадцать пять, ладно, — хмыкает спорщик, — Так уж и быть.

Серёга внимательно смотрит на столик, где Маринка с подругой о чём-то болтают. Маринка со скучающим видом пьёт кофе. А та ей втирает какую-то хрень. Н-да, экземпляр! От очков на носу, что по длине сравним с клювом, до ступней, на которых надеты какие-то бабские тапки.

— А мне её тоже… ну, подругу эту, придётся… того? — нехотя щурится Серый.

— Ну, это уже на твоё усмотрение, — потирает ладони мой оппонент.

— У таких серых мышек запал может быть и похлеще, чем у красоток, — говорю я задумчиво.

— Кстати, да, — изрекает Данил.

Серёга глядит на нас поочерёдно:

— Вы серьёзно?

— Ну, а чё?

— Так может быть, надо было на неё спорить?

— Не-е-е!

— Да, ну!

— А чего?

— Ничего!

— Так возьми её себе, а я в стороне постою!

— Да, Валер, подключайся!

Я думаю, как обыграть эту тему. Соблазнять эту мымру, конечно, не стану. Но, если спор проиграю, то будет уже всё равно, с кем мутить.