Глава 8

Марина

Ох, мы вчера посидели неплохо! Ребята расщедрились сильно. Точнее, это я, с высоты своих прожитых лет, раскрутила Данилу на бабки. Вино, лобстеры, крабы. Даже Нинка со своим гундежом не сумела испортить нам вечер. Правда, экскурсия Нинкина сорвалась. Из-за поноса…

— Я не знаю, что у тебя там не так! У меня всё в порядке. Ты ж видишь! — разводила руками с утра.

С её слов, пронесло её за ночь раз десять.

— Так ты бы к врачу обратилась, подруга? — отругала её.

— Я уже, — прошептала Нинок, показала таблетки.

— Так, пей давай, и лежи! — приказала.

Сама же отправилась на пляж, расслабляться. Спасибо поносу, хоть отдохну от неё!

Массажист, крышесносный араб с нежными руками и властным взглядом, заманил-таки меня на массаж. Причём, при всех я отказалась ложиться. Не хочу, чтобы парни глазели и делали выводы. За это вообще-то отдельную плату взимать нужно! Это пусть тётки трясут телесами при всех. Только я углубилась в кабинку.

Оказалось, что кроме публичного массажного лежака, у нашего чудо-араба имеется место, куда он ведёт излишне стеснительных девушек, вроде меня.

— Плиииз, лэй доун, — указывает мне на кроватку.

Та застелена полотенцами. Надеюсь, свежими?

Я аккуратно ложусь, выдыхаю. Пытаюсь сама развязать бантик бикини. Но он, повернувшись ко мне, одним ловким движением избавляет меня от купальника. Его верхняя часть остаётся в руках у араба.

— Воч из ёр нэйм? — говорит.

Эту фразу я знаю.

— Марина, — отвечаю, пытаясь улечься удобнее.

— Марина-а-а-а, — тянет он, и в его исполнении имя моё заставляет меня трепетать.

Разминает он нежно и властно. И грубо и ласково. Как такое возможно, не знаю? Но оно так и есть. Я балдею! Лежу и едва не мурчу от восторга. Неожиданно, руки его опускаются ниже. И, чуть приспустив мои трусики, достигают сокрытых под ними тугих ягодиц. Стоит сказать, что попка у меня всегда была очень подтянутой! Годы тренировок в спортзале дают о себе знать.

— М-м-м, — рычит надо мной его голос.

Я аж трепещу! И не знаю что делать? То ли прогнать и оскорбиться? То ли продолжить делать вид, что это — часть массажа. И я продолжаю. Лежу…

— Вере из ёр бойфренд? — вопрошает мой властный араб.

Слово «бойфренд» я знаю. Пытаюсь сказать:

— Ноу бойфренд.

Всё понятно. Он понял! И, кажется, рад.

— Окей, — отвечает. И руки спускаются ниже. И трусики, кажется, вот-вот растворятся в руках у него…

Мои ягодицы уже тщательно смазаны маслом. Которое пахнет… Нет, не кокосом. И не ванилью. А чем-то ещё. Таким восточным! От этого запаха голова моя чуть кружится. И в неё лезут всякие мысли. И я представляю невольно, как руки его раздвигают меня ниже пояса. Как пальцы, все в масле, проникают в упругую щель ягодиц. И массируют нежно и бережно между…

— Роунд! — командует он.

Я теряюсь:

— Чего?

Он демонстрирует жестами:

— Роунд чу бэк, — говорит, я должна повернуться на спину.

Я прикрываю ладонями груди. Ведь бра у него!

Он смеётся и мечет горячие искры в меня своим пламенным взглядом:

— Донт би шай, суитти! Лэт ми лук он ёр брест.

— Чего? — я дышу учащённо.

А он… Очень нежно берёт за запястья. Разводит мои руки в стороны. А я поддаюсь! И сама не пойму, почему. То ли запах этот чёртов так вскружил мою голову, то ли он, глядя прямо в глаза, заставляет поддаться.

Он так смотрит на грудь, на мою оголённую грудь… Что внутри пламенеет. Я, робко сглотнув, под напором уверенных рук, потихоньку ложусь. На спине лежать очень удобно. Но стыдно. Я пытаюсь прикрыться. Но он не даёт!

— Ноу, плиз, — эта фраза выходит излишне просительной.

Отчего-то мой голос, мой прежде уверенный тон стал таким?

— Ш-ш-ш, — гладит он по плечам. А затем… Его левая ладонь накрывает мою левую грудь, а правая ложится на правую. Соски вмиг твердеют. Предательски. Резко и безоговорочно. Он стонет низко, стоит надо мной. Его тело так близко! И голый по пояс, он сам источает такой аромат…

Закрываю глаза. Ощущая теперь под закрытыми веками негу. Он продолжает массировать грудь, беззастенчиво трогать соски, то нежно водя по ним пальцами, то жёстко сжимая и тря.

«О, господи», — думаю я. Так нельзя! Но поделать хоть что-то бессильна. А внизу живота так отчаянно ноет. Там горит. Там дрожит. Там вот-вот бомбанёт…

Он убирает свои руки также внезапно, как и положил их на грудь.

— Что? Почему? Продолжай, — прошу я на русском.

— Финиш, — качает он головой. И улыбается, точно змей-искуситель. Так вот для чего ты меня заманил?

— Ноу финиш, — говорю я, поднявшись, и трогаю грудь, и сжимаю её, призывая продолжить.

Но он отрицает:

— Ноу, суитти! Томорроу.

Это слово мне тоже известно. Я знаю другое:

— Тудей!

— Тудей ай нид то фри майселф. Бекоз у ар соу факинг хот! Оу!

Он демонстрирует пах, где у него наблюдается знатная выпуклость. Я зажимаю ладонью рот. И теперь не решаюсь смотреть ему прямо в глаза. Дальше просто плачу за массаж. Он взял плату на несколько долларов меньшую! Возвращаю купальник на место. И выхожу, как сомнамбула. Точно во сне.

Между ног ещё мокро от влаги. А груди приятно болят. Он кричит мне вслед:

— Суити!

Обернувшись, я вижу в его руках спелое манго:

— Фор ю! — говорит и вручает мне фрукт.

С этим фруктом я и возвращаюсь к своему лежаку. Где уже разместился Данил и Серёжа. Они теперь ходят за нами повсюду. Ну, и пусть! Хоть пожру.

— Хорошо быть красивой, да? — усмехается Данил, глядя на манго в моих руках, — Все тебя кормят и поят на халяву!

— А я не просила платить за меня! — говорю, кладу манго в сумочку и достаю из неё солнцезащитный крем. Хрен его знает, чем он меня намазал. Вдруг это масло не защищает от солнца?

— А я не жалею, — бросает Данил с лёгкой ноткой обиды, — Давай спинку намажу, Марин?

Я даю. И теперь, если честно, мне просто так хочется снова почувствовать руки мужчины на теле. А у Данила они очень сильные. Очень! И нежности в них тоже много. Вот, чёрт!

— Чем он тебя обмазал, этот чучмек? — нюхает он ладонь.

— Не отвлекайся! — бросаю ему через плечо.

Данила смеётся:

— Что, нравится?

— Не очень, — бросаю, — Но выбора нет.

А у самой под пупком тугой жаркий комок. Который вот-вот разольётся по телу. И кажется, смазка вот-вот потечёт из меня на лежак…

— Всё, Мариш! Дело сделано. А теперь ты меня? — прекращает Данил меня мазать. И тычет в меня моим кремом.

— Ага! — говорю ему, — Щас!

У него-то спина раза в два шире моей. Изводить на неё свой дорогущий крем. И не подумаю!

Валера

С утра было стыдно. Хотя мы не спали. Но ведь я собирался. Почти переспал! Я фантазировал о ней, когда дрочил себе. А это считается?

Алла не знала. Но я дико стеснялся смотреть ей в глаза. А она, как вчера, умудрилась разрядить обстановку. Снять напряжение одной только фразой:

— У меня в зубах что-то застряло?

— Что? — растерялся я, — Нет! Почему вы… ты так решила?

Мы, кстати, на «ты» перешли. Вроде как можно уже.

— Просто ты избегаешь смотреть на меня, — сказала она.

— Нет. Я смотрю! Вот, — я посмотрел на неё в упор.

Алла в ответ рассмеялась. Мы позавтракали за одним столиком. Так как с Данилой и Серёгой теперь сели девочки. Круто, блин! Жопа полнейшая. Я же решил излучать в адрес бывшей игнор.

Уже когда мы собирались на шаттл, то Алла воскликнула:

— Боже мой!

— Что?

— Я косметичку забыла, — озабоченно вспыхнула.

— Ну и… ну её? — попытался шутить.

Но Алла ответила:

— Нет, там лекарства! Ты поезжай, а я позже приеду. Ведь есть же ещё один шаттл. Через час.

Да, мини-автобусы ходят каждый час. С пляжа, на пляж и обратно. Но я решил, что останусь с ней и подожду. Как-то неловко было уезжать. Ведь мы же друзья, верно?

Алла вернулась. Увидев меня, пожурила по-доброму. Я же сказал, мне неплохо и возле бассейна. Но она уболтала поехать на море. Ведь мы же на море. Грех возле бассейна сидеть! А я не хотел. И ещё потому, что там будет Маринка.

Я видел их вместе с Данилой, когда он её пропускал в первый шаттл.

И вот мы уселись. Водила стартует. Вдруг вижу, бежит кто-то следом. Говорю ему:

— Стоп! Вэйт! Плиз!

Он нажимает на тормоз. Я открываю дверь. Вижу ту девушку, которая вместе с Мариной ходила. Такая, в очках.

— Ой, спасибо большое! — она сильно запыхалась.

— Да не за что, — я уступаю ей место возле окна. Сам сажусь против движения.

А вблизи она в принципе, выглядит норм. Если очки эти снять! Или хотя бы оправу сменить на другую. Если её причесать по-другому, то будет вполне интересная девушка. Конкуренцию Маринке, конечно, не составит! Но всё-таки…

Приезжаем на пляж в самый солнцепёк. Издалека уже вижу Данилу. А значит, с ним рядом она. Моя бывшая. Я запасаюсь терпением. Иду.

— Марина! — кричит эта девушка, что опоздала.

— Нин! — поднимает Маринка свой зад с лежака, — Ты чего? Ты ж болеешь?

Эта девушка, которую, видимо, Ниной зовут, произносит, кладя свои вещи на землю, точней, на песок:

— Ой, у них тут такие лекарства хорошие. У меня всё сразу прошло!

— Ты уверена? — щурится Маринка.

— Ага! — отвечает подруга.

— А где ты лежать собираешься? Я тебе лежак не занимала вообще-то! — в присущей ей манере, говорит Трепыхаева.

Я наблюдаю за ними, пытаясь понять, куда лечь. Всё действительно занято. Но Алла уже умудрилась найти нам один на двоих.

— Эй, братан! — увидев меня, кричит Даня, — А ты где пропадал? Мы тебя потеряли!

— Да я… опоздал, — говорю.

— Эй, девчонки! — кричит он на весь пляж, — Эт Валерка, наш друг и сосед! Знакомьтесь!

Он подводит меня, уточняя погромче:

— Только ты это, Валер, на девчонок глаза не клади. Они уже разобраны! — и трясётся от смеха.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Ой, а мы виделись! — улыбается мне в ответ Маринкина подружка, — Меня Нина зовут.

Я жму её тонкую ручку:

— Приятно! Валера.

Смотрю на Трепыхаеву. Она смотрит на меня. Вот так эпизод! Для сериала. Тут на помощь приходит Данила:

— А это Маринка, моя девушка!

— Охренел? — восклицает она.

Он шепчет, склонившись ко мне:

— У неё ПМС, не обращай внимания.

— Ты…, - бьёт она его в грудь, — Ты за это ответишь!

Я улыбаюсь ей кончиком рта. И мой взгляд говорит: «Доигралась».

Нина, которой так и не нашлось места под зонтиком, уходит купаться. Алла, которую я деликатно представил друзьям, остаётся лежать на раздобытом ею лежаке. Я размышляю, что делать. Алла предложила «сменить» её через полчасика, когда она уйдёт покурить. Она курит.

Но я думаю, лучше поплаваю. Чтобы не видеть Маринкин дебют. При любом удобном случае, она, исключительно с целью позлить, прижимается к Дане. То прикоснётся к плечу, то попросит подать ей ручку. Вот сучка! Ведь знает, что я исхожу на говно.

И мне, если честно, уже даже жалко Данила. Ведь он-то не знает, что просто стал игрушкой в её изощрённых руках. Продинамит она его в конце концов! По глазам вижу, что продинамит…

Когда беру маску в прокате, и уже отправляюсь с ней в долгий заплыв, то Маринка меня тормозит. Стоя в очках, глядя на море, она как бы между делом бросает мне тихо:

— Эт чё, твоя пассия что ли? На старьё потянуло? Отстой!

Меня вдруг берёт такая злоба, что хочется дать ей по лбу.

— Алла хорошая женщина… Не смей о ней так, — цежу я сквозь зубы.

— Ой-ой-ой, — вздыхает она и ложится.

А я замираю над ней. Лежак опрокинуть? Или сказать ей при всех, кто она? Но вместо этого просто иду со своей маской в сторону моря. Окунаюсь в него, и…

И Маринка, и Алла, и все женщины мира теперь остаются за кадром. О, как же прекрасна природа! Хоть я уже был здесь. Но в прошлый раз мы жили в каком-то другом месте. И, чтобы увидеть красоты Красного моря, приходилось плыть на экскурсию. А тут… Вот они! Подо мной.

Огромная, метров десять, стена, уходит резко вниз. А на ней… И кораллы, и рыбки, и разного рода растения, водоросли! Как будто попал в зазеркалье, где мир совершенно другой.

Я плыву и смотрю. Плыл бы с открытым ртом, только трубка мешает! Людей много, приходится плыть, сторонясь чужих ног, рук и лбов. Отплываю подальше. Понтон, с которого мы опускаемся в воду, окружён точно такой же отвесной стеной из кораллов, камней и растений.

Я решаю оплыть его кругом. У лестницы люди кишат, словно рыбам насыпали корм.

Вдруг! Я вижу такое, отчего хочется протереть глаза. И я бы протёр! Только маска мешает. Потому я лишь жмурюсь, опять открываю глаза широко. А они открываются шире, и шире…

Там внизу, метрах в семи от последней ступени металлической лестницы, шевеление в груде камне выдаёт нечто очень большое и дикое. Приглядевшись, я вижу. Мурена! Огромная, ростом с меня. Если у мурены есть рост. Извивается лентой, открытая пасть выпускает какие-то звуки. Возможно, что рыбы их слышат. И потому, к ней никто не приближается.

Люди, как будто не видят её. Просто плавают около. Вот же слепые! И только одна девушка, в большой маске на всё лицо, тычет пальцем в мурену. Как будто кричит.

Мы смотрим с ней друг на друга. И я, чтобы выглядеть очень крутым, решаю нырнуть. И ныряю! Не достав до мурены лишь метра, теряю запас кислорода. А девушка смотрит. Восторженно. Где я мог видеть её?

Я плыву обратно. Она — за мной следом. Так мы, гуськом, доплываем до берега. По пути захватив ещё пару красот. Я показал ей «петушка», а она мне забавного крабика.

Когда мы выходим на берег, и маска в руках.

— О! Это ты? — удивляюсь, — Без очков не узнал!

Нина прыгает, словно ребёнок. И, кажется, даже не слышит меня:

— Валера, вы видели? Видели?

— Конечно, я видел!

— Мурена! Как в «Ариэль»! Ну, точ-в-точь!

Я провожаю её к лежаку, где лежат её вещи.

— Марин! Ты представь? Мы мурену видели! Вот такую! Огромную! — тычет она в Трепыхаеву.

Та пробуждается:

— Нин! Ну, не брызгай!

— Ты слышишь меня? — не прекращает подруга попыток её впечатлить.

— Не галди, — отвечает Маринка, лениво, как кошка, ложась на бочок, — Забрызгала мне все очки!

Достаёт салфетку, и, закатив глаза кверху, начинает их протирать. Я смотрю на неё. Раздирает от чувств. Вот она! В двух шагах. А не подойти, не обнять, ни даже признаться, что я её знаю…

— Не обращайте внимания, — шепчет мне на ухо Нина, — Марина всегда недовольна. Характер такой.