Глава 10

Марина

Данила вчера учудил. Присосался! Я еле его от себя оторвала. Вцепился, как клещ. Ну, я тоже в долгу не осталась. Мой маникюр он запомнит надолго. Говнюк! Извращуга! Бугай, без стыда и без совести.

Потом они квасили вместе с Валерой. Когда тот позвонил, и отправил меня на три буквы, я просекла в тот же миг — он бухой! Спустилась, нашла его пьяного. Хотела в отместку послать, даже врезать. Но, увидев его, поняла — всё равно он не вспомнит. Написала ему пару строчек в Вотсапе. Пусть знает, кого потерял!

Теперь этот гад ходит с Аллой. Чувство такое, как будто собаку завёл. Не дворняжка, конечно. Но и породы в ней чуть! Смесь дворняги и гончей. Поджарая, светлая, волосы красит. Интересно, ей лет 50 уже есть?

Ну, а что? Ведь встречаются пары. Пугачёва, вон, с Галкиным. Бабкина с этим, ну как там его… Правда, те при деньгах! А у этой, и сумка нонейм, и косметика очень бюджетная. Хотя, выглядит, надо сказать, на свой возраст неплохо.

И не стыдно ж, ни ей, ни ему! Миловаться у всех на глазах, мазать спинки друг другу.

А я наплевала на всех и ушла на массаж. Предвкушаю сегодня сеанс наслаждения. Мой несравненный араб, а зовут его Эндрю, что значит Андрюша по-нашему, доведёт до оргазма. Сначала массажем спины, а потом и сосков…

Но сегодня массаж завершается задом. Перелечь он не просит, а я не решаюсь сама. Просто с грустью встаю, ощущая себя обманутой. Одеваюсь, беру кошелёк, собираюсь ему заплатить…

Без предисловий, он вдруг просто берёт мою голову. И, обхватив властным жестом, как кошку, неожиданно смачно и жадно целует в распахнутый рот.

— М-м-м, — мычу я.

Поцелуй этот длится недолго. И руки мои порываются впиться когтями в его голый торс. Вместо этого просто впиваюсь в ладони. На них остаются следы от ногтей.

Заклеймив меня, точно присвоив, он отстраняется:

— Оу, суитти! Ю ар соу хот!

Его пальцы так властно сжимают мой хвост, словно он собирается чуть поднажать и направить моё лицо вниз к своему возбуждённому паху. По крайней мере, именно так любил делать Валера. Но ведь он не Валера! А я не планирую делать арабу минет.

— Сори, май инглиш из бэд, — говорю.

Языки — не моё. Никогда не пыталась учить. Только время зря тратить!

— Итс донт нид фор ю, ноу инглиш. Бекоз ёр боди спикинг уиз ми, — шепчет он. Да так страстно, что я обессилела. Не могу оттолкнуть, нагрубить и уйти.

— Май боди? — повторяю рассеяно, на автомате.

— Ёр боди из перфект! Юр мейк ми фил гуд!

Он берёт мою руку, ведёт ею вниз. Я как зомби, смотрю на него. Пока ладонь не ложится на явную выпуклость.

— Ах! — убираю я руки. Но ещё ощущаю горячую твёрдость арабского члена под тканью, в руке.

— Итс ю-ю-ю, — шепчет он, и опять с влажным жаром целует меня прямо в губы.

Вот чёрт! Тут меня берёт злость. Я что вам всем, кукла безмозглая, что ли? Вы с чего все решили, что можно меня целовать, тискать, лапать без спроса?

— Ноу, ноу, — наконец, нахожу в себе силы отвергнуть его.

Он весьма удивлён:

— Суитти, уай?

Это хер знает что! Но я вроде как даже ему отвечаю:

— Май бойфренд…

— Ёр бойфренд? Бат ю сэй бефо, ю ноу хэв?

— Ай хав, — отвечаю, включив в голове всё, что помню из школьных уроков английского.

Он подводит меня к светлой шторе, что служит завесой от пляжа. Проходом в его обособленный мир.

— Ху из хи? Шоу ми ёр бойфренд.

Я ищу взглядом Валеру. Наверно, опять ушёл плавать? Зато Данил здесь.

— О! Вот! — тычу пальцем в его голый торс.

Его сложно хоть с кем-нибудь спутать. Он как раз в этот миг демонстрирует брату свой бицепс.

— Итс хи? — восклицает араб.

Подтверждаю:

— Ес, ес!

Эндрю, взглянув на меня, как в последний раз, тяжко вздыхает:

— Айм сори, май суитти! Айм пас.

Валера

Очередной наш заплыв с Ниной кончается тем, что мне удаётся нырнуть и её впечатлить. Там, внизу, сидят дайверы. Тренируются фокусам. Задержав дыхание, я проплываю по дну и машу им: «Привет».

Один из парней демонстрирует знаками. Круто, мол! Уважуха.

Нина, сняв маску с лица, произносит:

— Валера! Вы такой молодец!

— Слушай, — прошу её, — Прекращай ты мне выкать! Ну, насколько я старше тебя? Лет на десять?

— А сколько вам… то есть, тебе? — как обычно, смущается Нина.

— Тридцать три будет летом, — бросаю.

— А мне двадцать семь уже было. Это значит, шесть лет.

— Ну вот! — говорю, — Что такое шесть лет? Это в детстве — шесть лет значит много. А сейчас мы считай что ровесники. А ты мне выкаешь!

— Ладно, прости, — говорит и стыдится теперь ещё больше.

— Если будешь вот так извиняться всё время, уйду, поняла? Будешь плавать одна! — повторяю я Аллины фразы.

Угрозы и в этот раз действуют. Нина пугается:

— Что ты, Валера! Не уходи, ну, пожалуйста. Я одна не смогу. Я одна так далеко ни за что не заплыла бы. Только с тобой. А так я бы просто у берега плавала.

Я улыбаюсь ей. Вместе и, правда, плавать интереснее. Мы как будто гуляем по парку. Только это морской парк, подводный. Но животных здесь также не счесть! Сегодня увидели двух мурен, правда, маленьких. Всевозможную рыбу, ракушки, морской огурец, так впечатливший Нину. И напомнивший мне кое-что…

— У тебя уже губы, вон, синие! Обратно пора, — командую я.

Нина и в самом деле трясётся от холода. Хоть вода не холодная. Но мы долго плавали. Я не замёрз. Но не думал о Нине…

Когда выбираемся, я тут же хватаю полотенце и накидываю ей на плечи:

— Давай, грейся!

Что-то есть в ней, какая-то детскость. Ощущаю себя старшим братом, хотя в семье я — единственный сын.

В свою очередь Алла всегда проявляет заботу в мой адрес. Вот и сейчас говорит:

— Валера, давай я намажу тебя?

— Ой, да ну! Будешь крем свой тратить, — усмехаюсь я. Сам не взял солнцезащитные. Считаю, что мне не нужны.

— Ты сгоришь! — утверждает она, — Мне что, крема какого-то жалко? Я ещё здесь куплю.

— Я куплю, — говорю и беру у неё тюбик с кремом.

— Ты как себе спину намажешь? — интересуется Алла, — Давай я сама?

Я позволяю ей мазать себя. Она делает это заботливо, нежно. Мне кажется, я ей как сын. В самом деле! Сын, которого у них с мужем не было. Она говорила мне как-то, в момент откровений, что очень хотела родить мужу сына. Но не смогла. И жалеет об этом. А теперь «вымещает» заботу на мне.

— Вот так, — говорит, — Так-то лучше.

Я улыбаюсь:

— Спасибо, Аллунь.

Мы лежим в два ряда. Вперемешку. Мы с Аллой в сторонке. Ребята чуть выше, а девочки снизу. Маринка, как всегда, загорает. И делает вид, что спит. Она недавно вернулась с массажа. Может, и правда, сморило?

Данила, вернувшись с соседнего пляжа, садится ко мне на лежак:

— Слышь, Валер? Я вот думаю, может, куда на экскурсию смотаться? А то чё? Типа девок проветрить? Самим развеяться, а?

Я пожимаю плечами:

— А какие тут экскурсии у них? Развалины и дайвинг, и всё. Тебе что предпочтительней?

— Дайвинг, конечно! — усмехается он, — Ты нырял с аквалангом?

— Нырял, — отвечаю. Припомнив тот раз, в прошлую нашу поездку в Египет.

Я мечтал показать Трепыхаевой все красоты подводного мира. Быть в Египте и не увидеть их, равносильно, что вовсе не быть! Заказал, оплатил, выбрал самую лучшую.

Помню, нас привезли, провели инструктаж. Естественно, нырок подразумевался с инструктором. Да только Маринка, нырнув, испугалась до чёртиков! Стала кричать, задыхаться. Потом обвинила меня и компанию в том, что никто не сказал ей, что там будут рыбы.

— Ужасно! — дрожала она, — Это жесть!

— Мариш, ну, Мариш, ну они не укусят тебя, — убеждал я как мог.

Но Маринка не слушала:

— Ага, не укусят! А вдруг? Я в фильме видела! Вдруг, это пираньи? Или акула?

— Тут нет акул, — говорил, заручившись поддержкой арабов.

Но она ни в какую:

— Они здоровенные! — шептала сквозь всхлипы, — Я думала, там маленькие будут, а там…

Я отплавал один всё отведённое нам время. И был впечатлён, поражён, просто счастлив! Как в детстве, впервые увидев звёздное небо. Или как в юности, взглянув на мир с высоты Кавказских гор. Я плавал, не чувствуя холода. Восхищался всем тем, что давало мне Красное море. Я готов был проплавать ещё и ещё. Жалея лишь об одном! Что не могу разделить впечатления поровну.

На палубе в это время Маринка уже поглощала наш ланч за двоих.

— Ой, прости, Валерусь, — извинялась, когда я остался голодный.

Это было чудесное время! Когда я любил, несмотря ни на что. Вопреки. Совершенно не видя того, что мы с ней не подходим друг другу…

— Ты загораживаешь мне солнце, — бросает она, потянувшись.

— Я думал, ты спишь, — говорю.

— Спала, — она сладко зевает, — И видела жуткий кошмар!

— И какой же? — я хмыкаю.

— Мне приснилось, что мы опять сошлись с бывшим моим, — отвечает Маринка. Взбивает волнистые волосы.

— Этого я не позволю! — встревает Данил.

— А чего кошмар? — решаю спросить, — Такой плохой был, что ли?

Она усмехается взглядом в мой адрес. Перед тем как напялить очки:

— Мудак был редкостный! — произносит.

Я сцепляю зубы, чтобы ничего не сказать. За меня отвечает Данил:

— Ну и в топку его! Всех бывших в топку! Правда, Валер? — и шутливо толкает в плечо, вспоминая минувшую пьянку.

— Да, точно! — спешу подтвердить, уже безразличный к тому, как на это посмотрит она, сквозь свои новомодные линзы.