Глава 11

Большая комната с окнами на торжественный зал. А я думала, что за зеркала под потолком, а это ВИП-каюты. Стояла и смотрела вниз, как танцуют и отдыхают гости Голденскай.

Прямо у окна накрыт столик на двоих. В каюте был душ и большая двуспальная кровать. Ещё встроенный шкаф с огромными зеркалами, чтобы веселее было сексом заниматься.

Морок зажёг свечу на столике и предложил мне сесть. Он разлил вино по бокалам и произнёс тост:

— За истинную любовь, малыш.

— За такое я выпью, — улыбнулась в ответ и своим чокнулась с его бокалом.

Передо мной в тарелке было чудесное блюдо, жареное мясо с овощами и потрясающий соус. Мало того, что это невероятно пахло, еще и на вкус потрясающе.

— Сколько у нас ещё раз с тобой? — нарезал кусок Морок, весело подмигивая мне.

— Тридцать девять, если первый раз считать, — подмигнула в ответ. — И как мы считаем? Сколько раз ты кончил или сколько раз я кончила? Ни ночами же.

— Ты хочешь установить правила? — удивлённо приподнял одну бровь Морок и рассмеялся.

Завораживающе, красиво смеялся. Как мальчишка. До чего ж хорош этот зверь, я просто истекаю по нему.

— Хочу, — многозначительно ответила я. — Допустим, будем считать, твой оргазм за один раз.

— Ты влетела, малыш, — хитро прищурился Морок. — Я сегодня один раз кончу, а ты десять.

— Десять?! — я залилась смехом, поймав его восторженный взгляд. — Да я умру, после десяти.

— Вот и посмотрим, — он стал снимать свой пиджак, и я замерла. Его пальцы, его жилистая шея. Опять этот морок, непреодолимый дурман. Что со мной происходит? Я безумно хочу его.

— Ты не правильным путём идешь, малыш, — жевал Морок и смотрел на меня, стащил галстук, расстегнул пуговицы на рубахе. — Ты должна меня ненавидеть, а ты влюбилась.

— Глупости, — усмехнулась я, почувствовав, что предательское молодое тело выдает румянец.

— Я такого не позволял тебе. И кстати просил, чтобы ты прятала свой запах, — глаза его стали выцветать, и я с трудом сглотнула. — Я же просил не будить во мне зверя. Ты не моя пара, ему не нравится, что я тебя трахаю.

— Так найди свою пару, — огрызнулась я.

— Нашёл! И?! — он заорал на меня, показал клыки. Лапищей, на которой проявились когти, он опрокинул стол.

У меня сердце в пятки упало. Я от греха подальше рванула к выходу, но не успела. Зверь догнал и одной своей лапой откинул меня в сторону кровати. Слетела с моих волос шикарная корона и смялась под ботинком разъяренного мужика.

— Не смей напоминать мне о моей паре, шлюха, — рычал оборотень, и глаза его загорелись ярким желтым светом.

— Отпусти меня, — попросила я, отползая назад по шелковому одеялу. — Иван! Отпусти меня!

— Пока не сделаешь, что я попрошу, не уйдешь.

— Что?! Что тебе надо? — я задыхалась от ужаса.

Как я могла допустить мысль о влюблённости? Это же монстр, он уже показал, как относится ко мне, зачем я обольщалась.

— Отодрать тебя, — прыгнул на меня, я взвизгнула, и на помощь позвать не успела. Да и услышал бы кто меня здесь?

Он стал душить меня. Я уже теряла сознание, когда чудовище порвало мои трусики. Ткань оказалась крепкой и хорошенько полоснула по моей коже.

Длинные пальцы на клиторе, один в лоне, другая рука продолжает душить. Мне пришлось закрыть глаза, в которых потемнело. Резкие движения внутри меня, с болью. Он трахал меня рукой на которой когти, а это значит, исцарапал стенки влагалища. Но при этом, моё тело содрогнулось от исступления. Пальцы разомкнулись на моей шее, и я жадно захватила воздух. Дышала с воплем от ужаса, удовольствия, боли и страха. Всё перемешалось в жгучем коктейле и травило меня.

— Первый раз, — усмехнулся Морок, освобождая своё сильное тело от одежды. — Сейчас будет неприятно. Лучше не сопротивляйся.

Я попятилась от него, он выловил меня за волосы и, уложив на живот, приподнял голову. Пару мгновений удобно устраивался у моего лица, а потом заткнул нос, продолжая держать за волосы. Он вставил мне в рот свой член и стал неглубоко трахать. Терпимо, я даже успевала воздух ухватить. А потом он воткнул свой ствол мне в горло, казалось, пробив там до боли все что можно.

Я дернулась, закрутилась, пыталась вырваться. Сквозь пелену слёз уже ничего не слышала. А потом чуть не захлебнулась рвотой. Когда очнулась, кашляя и крича во все раненое горло, оказалось, что насильник держит меня на краю кровати, и я извергаю содержимое своего желудка на шикарный ковролин каюты.

Подняла глаза и увидела в зеркале своё отражение. Я никогда так хреново не выглядела. Растрёпанные волосы, потекшая тушь и ужин…бля. С этого момента я начала материться.

Морок вошёл в меня сзади, болезненно натягивая мои волосы, заставляя изогнуться дугой. Его член задевал царапины внутри, разъедая, как кислотой нежную кожу. Поступательные движения способствовали очередным спазмам, меня вывернуло в очередной раз. Рука мужчины приподняла мой живот, член вошёл глубже. Пальцы Морока достигли моего клитора и с неистовством стали давить его круговыми движениями, натирая до боли. Всё мое лоно зажгло адским огнём, и я с рёвом кончила, пролив на одеяло свой сок вперемешку с кровью.

— Второй раз, — он кинул меня в сторону, закидал рвоту на полу одеялами и подушками.

Мы остались с ним на пустом траходроме. У меня голова пошла кругом, я уже ничего не соображала. Когда он подполз ближе, слабо пыталась отбиться.

Смеялся надо мной. Издевался, стаскивая платье. Сел на меня сверху, проводил по члену рукой.

— Ещё раз в ротик?

— Иди к чёрту, — прошипела я.

— Не правильный ответ, тварь, — он ударил меня по лицу. Но это была не пощёчина, а удар когтями. Три жгущие царапины закровоточили, и я почувствовала вкус крови на губах.

Он прижал мои руки к телу, зажав их своими бёдрами, и ухватил пальцами мои соски. Бил по грудям руками, выкручивал сосочки. Боль пронзила тело, и я, запрокинув голову, закричала, пыталась вырваться. Морок терзал груди, а потом резко отпустил. Закинул мои ноги к голове, широко раскинув, и воткнул член во влагалище, не направляя рукой, сделал больно.

Принялся вдалбливаться в меня. Бился, бился, зажимал ноги у подушек. Кровь отступила от ног, и внутри опять всё зажгло от напряжения мышц и неудобной позы. Член входил очень глубоко, раздражая матку, и я получила болезненный тяжелый оргазм, во время которого не смогла ни дышать, ни кричать. Как то схватила вдох, и всё поплыло перед глазами.

— Третий раз, — услышала я как в тумане.

Опять пальцы внутри меня. Теперь только один, я его чувствовала. Палец прошел по верхней стенке влагалища, поёрзал там, помассировал всё внутри. Морок в этот момент ухватил мочку моего уха и прикусил её.

Пару движений пальцем, и я опять улетела. В этот раз я не вернулась. Четвёртый раз должен был стать последним. Но нет.

До хрипа кричала, когда он кусал меня. Обмотал мои запястья платьем и привязал к спинке кровати. Резкая, режущая боль, он стеганул меня ремнём по ягодицам, и я попыталась сжаться, дёргалась бессильно и немощно. Пару тройку раз он ещё попал по попе, потом стеганул по спине. Забрался ко мне сзади, поставил на четвереньки, и, не дав упасть, вошёл в меня со всего маху.

Сколько это продолжалось, я не помнила, потому что меня вырубало из сознания. Я очнулась в душевой кабине. Сидела под холодным потоком воды. Морок возвышался надо мной, опрокинул мне на спину свою ступню.

— Ещё шесть раз, — сказал он мне.

— Я не смогу больше, — разрыдалась, закрыв лицо руками. Всё тело изъедала боль. Лицо, горло, промежность, спина с ягодицами. Соски казались надколотыми.

— Ладно, пожалею тебя. Минет, в попку, и свободна. Или ещё шесть раз?

Не отстанет ведь. Он выполнит, что сказал. Я слабо полезла вверх по его ногам. Длинный толстый член вяло висел. Попал под холодный поток воды и сморщился. Таким он мне нравился больше, не травмоопасный, когда маленький.

Морок выключил воду, а я взяла в рот, поглаживая ладонями член. Орган напрягался, становился больше, вырос, заполнив весь мой рот. Стал проталкиваться в больное горло. Не знаю, сколько раз он в меня воткнулся.

Зверь встал в поддоне на колени и поставил меня раком.

— Расслабься, — сказал он мне, и я почувствовала, как он чем-то натирает моё тугое отверстие.

Куда тут расслабиться. Когда громадная головка натянула мою попку, я беспомощно стала биться руками об плитку стены. Глаза на лоб вылезли от кошмарных страданий.

— Тужься, — командовал ублюдок. — Давай, малыш, впусти меня.

— Пиздец! — закричала я, и на меня навалилась истерика.

Морок остановился. Головка выскользнула из меня, и я облегчённо вздохнула. Не стал, отпустил, кинув в поддоне. Я почувствовала, как на разодранное когтями лицо полились горячие капли спермы. Жлоб.

Зверски, болезненно усмехнулся. Глаза от холодного золотого поменяли цвет, темнели пока не стали казаться чёрными. Двуликая мразь, сумел побороть зверя.

— Ты ещё влюблена в меня, Светик-семицветик? — он выключил воду и оставил меня одну.

Изувеченная, изуродованная, я выползла из душа. Сумела укутаться в махровый белый халат. На четвереньках, я добралась до двери и там, в комнате, села, прислонившись спиной к стене, обхватила слабыми, дрожащими руками свои колени в синяках.

— Свет, ты меня слышишь? — я подняла глаза и увидела Витю. Как давно он здесь? Сколько я сижу? — Пошли, Света, я отвезу тебя.

Он поднял меня на ноги и укрыл черным плащом, накинув на голову широкий капюшон. Чтобы никто не увидел, что сделали с мисс Голденскай этой ночью.

Поддерживал почти навесу, потому что ноги меня не держали. Вынес из каюты в коридор. Мы спустились на лифте, и вышли на палубу. Лайнер уже пришвартовался к пристани. На улице было ранее утро.

Голые ноги почувствовали коврик внутри машины. Витя завёл мотор. На панели написано шесть часов утра. Семь часов насилия.

Выехали в полупустой город. Я откинулась в кресле и бессмысленным взглядом смотрела в окно.

— Зачем? — хрипло спросила я, ощутив резкую боль в горле. — Зачем, он так делает?

Витя занервничал, я даже повернула голову к нему. Он ударил по рулю, в узкую полоску сжались его губы.

— Х*й знает. Он что-то от тебя хочет. Однозначно хочет довести, для какого-то дела. Я бы мог сказать совету клана, что он насилует репродуктивную Дамку, ему не поздоровится от бет. Но боюсь, что его действия могут быть оправданы. Тогда мне пи*дец. Не знаю я! Не знаю, Света. У меня девок насиловали, но чтобы оборотень Дамку! Бл*дь!

Он припарковался у пустого тротуара. Аккуратно подтянул меня к себе.

— Я сейчас раны залижу, шрамов не останется.

Нежно взял моё лицо и стал лизать его. Я закрыла глаза и нервно рассмеялась:

— И спину, и попу и писю мою тоже поцелуй, чтобы не болело.

— Дурочка, — тихо рассмеялся Витя, — мне за такое вылизывание, Морок яйца оторвёт. Личиком обойдешься.

Какое счастье, что мне шестьдесят два года, и я переживу всё это без последствий.

Жду ваших комментариев!