Глава 10

Настя

Вхожу вроде бы к себе, а как будто в гости.

И кто эти люди? Мужчины, девушки. Человек шесть. И они… прибираются!

С мебели сняты защитные ткани, с пола собран мусор, камин топится, на нем даже следа копоти нет. Свет горит! Все, почти все лампочки – и в люстрах под потолком, и в бра на стенах, светятся теплым желтым светом. А там, где лампочки не горят, их на моих глазах меняют на новые!

Расстегиваю куртку, сама медленно обхожу свои владения, рассеянно здороваюсь с незнакомыми людьми, они в ответ. Очень дружелюбные, милые, вежливые.

Не верю своим глазам. Даже щипаю себя за запястье проверить, не сплю ли я.

Единственная версия, что приходит на ум, это то, что мачеха уже продала «Северное сияние» и новый хозяин (или хозяйка) нанял этих людей в обход меня. В таком случае зачем приехала сюда я?

– Вас Алла Алисовна наняла? – притормаживаю за локоть спешащую мимо меня с ведром и шваброй девушку.

– Не знаю такую, – бросает она и спешит дальше, к лестнице на второй этаж.

– Что происходит? – громко спрашиваю. – Мне может кто–нибудь объяснить? – упираю руки в бока и делаю оборот вокруг себя.

Даже эха нет! Мой невидимый собеседник исчез, напуганный непрошенными гостями.

– О, хозяйка пришла! – слышу мужской скрипучий голос. Оборачиваюсь – дядечка какой–то идет ко мне. На Санта–Клауса похож бородой и прической. Даже пузико небольшое есть, но оно его совсем не портит. – А мы вам тут посильную помощь оказываем, – разводит руками, добродушно улыбаясь.

– В смысле? Как это? Вы кто?

– Михалыч я. Из соседнего отеля. А это ребята наши – подзаработать к празднику решили.

– Так, стоп, – выставляю я руку вперед. – Кто будет оплачивать ваши услуги?

Вряд ли я стрясу кругленькую сумму с мачехи. Она очень скупа и терпеть не может лишние траты. Зато на себя и Марию может зараз спустить целое состояние.

– Так оплачено уже.

– Кем?

– Мной.

Разворачиваюсь.

Мороз!

Стоит в дверях, прислонившись к косяку. В той самой черной куртке–пуховике и темных брюках. Руки в карманах, поза расслабленная, но взгляд... Взгляд такой же нечитаемый, как и ранее. Он наблюдает за мной и хаосом, который сам же устроил в моем доме. Точнее, его люди.

Видел все–таки, что я убежала из его отеля, да? Пришел следом. Должок требовать?

– Вы! – выдавила я, чувствуя, как гнев и растерянность смешиваются в один клубок. Из головы напрочь вылетают слова благодарности, которые я хотела произнести при встрече. – Что Вы здесь делаете?

– Очевидное, – парирует он, не двигаясь с места. – Исправляю последствия вашего «выживания». Включая аварийное состояние электропроводки, которое могло в любой момент привести к пожару. Или вы предпочли бы опять играть в русскую рулетку с электричеством?

Михалыч деликатно кашлянул и поспешил ретироваться в сторону кухни, уводя с собой пару любопытных взглядов.

– Я не просила вас ничего исправлять! – шагнула я к Морозу, забыв про всех этих людей. – И уж точно не просила вас тратить свои деньги на мой дом!

– Точнее, на дом вашей мачехи, который вы должны были подготовить к продаже, – холодно заметил он.

Откуда он узнал про мачеху и продажу дома? Я не говорила! Или бредила, а он слушал? Еще одна версия мелькает в моей бедовой голове – он лично знаком с Аллой Алисовной, созвонился с ней, все разузнал…

– Но я не трачу свои деньги, – продолжает тем же тоном. – Я инвестирую. В безопасность. Чтобы в следующий раз, когда вы решите поэкспериментировать с отоплением или электричеством, мне не пришлось вызывать скорую и пожарных. Это экономически нецелесообразно.

Его логика железная и раздражающая.

– Это мое дело! Мой риск! – топаю я ногой. – Вы не имеете права просто вломиться сюда и все менять!

Наконец он оторвался от косяка и сделал несколько шагов ко мне. Присутствующие в зале как будто замерли, стараясь делать вид, что усердно работают, но я чувствую на себе их любопытные взгляды.

– Имею, – говорит Мороз тихо, так, что слышу только я.

Пялюсь в его глаза. Они у него темно–синие, глубокие, ресницы длинные, густые. Нос прямой. Губы выразительные, красивые. А еще я чувствую запах его одеколона. И он мне нравится. На миг даже забываю, о чем мы спорим.

– … Когда чья–то безрассудная игра угрожает покою и благополучию людей на моей территории, – возвращают меня на землю его слова.

Моей территории? – округляю я глаза, вмиг протрезвев.

– Рядом мой отель, – продолжает Мороз тем же ледяным тоном. – Мои люди. Мои клиенты. Моя репутация. И вы, хотите вы того или нет, сейчас здесь. Под моей ответственностью.

– Я не ваша ответственность! Я не ребенок и не ваша собственность!

– Собственность? – одна его бровь медленно поползла вверх. – Вы слишком много о себе думаете, Анастасия. Это чистая логика. Мертвые или обгоревшие туристы – плохая реклама для всего района.

Его слова должны были ранить. Но почему–то в этот раз я ловлю себя на том, что вижу перед собой не только ледяного человека. Вижу усталость под его глазами. Напряженную линию скул. Он злится. Но не на меня, а на ситуацию. На мою беспомощность? Или на собственную... вовлеченность?

Ай, не придумывай Настасья того, чего нет. Мороз ясно дал понять – я его интересую меньше всего.