Глава 17 Пугающая реальность

Ксения вышла из машины первой. Потянулась, подхватила рюкзак и достала из него камеру. Принялась снимать окрестности:

— За мостом находится крупная деревня Салтыковка, — начала она. — Когда-то здесь был комбинат, на котором работало две сотни человек — почти все взрослое население деревни. Пара мельниц, зернохранилища и ангары с посевной и уборочной техникой. Но уже месяц он простаивает. А недавно, отсюда пришли тревожные вести. И по поручению Синода, я, вместе с ведьмаками семьи Морозовых, прибыла сюда для проверки. Что ждёт нас за мостом?

Она повернула камеру в нашу сторону. Как раз в тот момент, когда мы выбрались из авто. Улыбнулась, довольно подняла большой палец. И продолжила:

— Братья ведьмаки готовятся проверить деревню. Михаил Владимирович, как вы думаете, что ждёт нас в селении?

Она перевела на меня камеру. И жестом попросила смотреть в кадр.

Я обернулся к девушке:

— Пока не знаю.

— Тихо как-то, — добавил Денис. — И трубы не дымят. Смотрите.

Он указал рукой в сторону деревни, и девушка тотчас принялась снимать панораму.

— Сейчас проверим поселение, — произнес братец.

Он присел на дорогу, открыл коробку, которую вынул из багажника, и вытащил коптер. Посмотрел на меня и знаком показал: рассказывай.

Ксения вопросительно взглянула на меня: готов? Я кивнул, и девушка перевела на меня камеру.

— С помощью нашей птички мы проверим деревню на наличие опасностей. Коптер пролетит над домами, а мы будем наблюдать с камер.

Денис тем временем поднял коптер в воздух, и пепелац полетел в сторону Салтыковки. Мы же уставились на планшет, куда транслировалось изображение. И на экране появились деревенские пейзажи. Крепкие рубленые дома за высокими заборами. А впереди, за низкими постройками, виднелись силуэты мельниц и зернохранилищ комбината.

Ксения выключила камеру:

— Вы прирожденные мастера шоу, — произнесла она, с интересом глядя видео с коптера. — Да и камера вас любит. Первую часть я отсняла с одной попытки. Кое-что, правда, придется урезать на монтаже, но в целом все просто отлично.

Мы только кивнули, глядя на деревню с высоты. На улицах и во дворах домов было пусто. Ни людей, ни животных.

Коптер облетел деревню и завис над территорией комбината. Но на предприятии тоже не было ни души.

— Вымерли они, что ль? — удивлённо протянул братец, глядя в планшет.

За предприятием шли заросшие бурьяном поля, на которых черными пятнами торчали пугала в засаленных, выцветших рабочих робах и широкополых остроконечных шляпах. Коптер вернулся к нам. Мы переглянулись:

— Ну? Что дальше? — с интересом уточнила Серова.

— Проверка, — ответил Денис и посмотрел на меня. — Ну? Ты готов?

— Простите, Денис Владимирович, может быть повторите эту фразу на камеру? — попросила его Ксения. — Очень уж эпично у вас получилось.

Я думал, что Денис пошлет журналистку куда подальше, но братец только пожал плечами. Потом повторил фразу, и Ксения довольно улыбнулась.

— Сначала руны, — ответил я. Присел на дорогу, достал пузырек с чернилами и кисть. Закатал рукава и принялся обдумывать серию.

Денис одобрительно кивнул, соглашаясь, и тоже начал рисовать. Ксения же снимала процесс на камеру, объясняя зрителм, что нанесение рун — важная часть подготовки к ведьмачьей работе. Что нужно быть внимательным и не допускать ошибок. Причем, снимала девушка так, чтобы был виден только процесс, а рисунки было не разобрать. А то вдруг кто-то из зрителей захочет повторить? Я перестал замечать ее присутствие, настроившись на рисунки.

В конце концов, я остановился на универсальной серии. Для стрельбы выбрал "кровавые брызги", три "разложения", "Мор" и "Темное пламя". Для ближнего боя взял "Миньона" и "Объятия мглы".

"Хороший выбор, — одобрил наставник. — Только добавь ещё пару ловушек. И ещё две припаси в качестве способностей".

Я добавил подсказанные наставником руны, отложил кисть и закрыл пузырек. Сжал кулаки, напитывая знаки силой. Снял с пояса фляжку с отваром, и сделал несколько глотков, восстанавливая силу. Немного посидел, ожидая, пока пройдут симптомы выгорания. И поднялся на ноги:

— Вот теперь готов.

Денис тоже закончил приготовления и зашагал к мосту, я последовал за ним.

— Мы решили проверить деревню, — вела свой репортаж Ксения, снимая близлежащие дома. — И выяснить, что же заставило жителей не выходить на связь.

Мы пересекли мост, остановились у крайнего дома, за высоким забором которого виднелся запущенный старый сад. Переглянулись. Я поднял обрез, показывая, что готов, и Денис распахнул дверь. И я ворвался в сад. Осмотрелся по сторонам. Чисто.

Дал знак Денису, чтобы он заходил. Ксения же осталась у ворот, то и дело поглядывая по сторонам.

Мы с Денисом быстро просканировали пространство и подошли к дому.

— Странно это все, — пробормотал Денис.

"Твой брат прав, — подтвердил наставник, — удивительно. И как-то очень уж знакомо".

Но расспрашивать наставника, что именно ему напоминает эта ситуация, я не стал. Открыл дверь, пропуская Дениса в дом. И заметил, как Ксения выключила камеру и быстро пошла ко мне.

«Твоя знакомая не кажется взволнованной», — внезапно произнес Александр.

Я присмотрелся. Ксения и правда шла по мне, не глядя по сторонам. Да и лицо девушки не было бледным. Она была спокойна. Хотя и пыталась изображать нервозность.

Она приблизилась и я знаком показал ей, следовать за мной. И вошел в дом. Внутри стоял тяжелый влажный воздух, который обычно собирается в заколоченных заброшках. Плесень еще не затянула стены, но явно поселилась между досок пола.

— Чисто, — отчитался Денис.

Я опустил обрез. Ксения же включила камеру и принялась снимать обстановку

Здесь все выглядело так, словно жильцы вышли из дома на пять минут. И не вернулись. Вещи лежали на своих местах, а на столе стоял остывший самовар. Несколько горшков ютились в большой беленой печи. Я не решился снять крышку, потому как увидел гнилые яблоки, лежащие на чистом когда-то полотенце. Словно кто-то вымыл их, чтобы предложить детям, а потом забыл о лакомстве. Да и пыль на досках пола намекала на то, что люди отсутствовали не один день. Молчали и вегвизиры, не предупреждая, что в деревне есть нежить. Пустые заправленные кровати, сложенные стопки стиранного белья, наколотые дрова, принесенные для топки, которой не хватало стылому дому — все это казалось мне зловещим предзнаменованием.

Мы вышли наружу, переглядываясь и не понимая, что происходит. У меня даже появилась мысль, что жителей деревни украли инопланетяне, и теперь ставят на них опыты с зондами. Но озвучивать эту мысль я не стал.

Один за другим, мы обыскали все жилища. И не нашли ни живых, ни мертвых, ни следов борьбы. В домах был порядок. В одном строении нас встретил запах тлена. Но при осмотре оказалось, что хозяйка оставила на столе разделанную рыбу, которую следовало засыпать солью. Та нашлась рядом в холщовом мешочке.

В другом нас встретила распахнутая дверь. Она легко покачивалась на смазанных петлях, и внутри дома мне померещилось движение. Но оказалось, что в сенях висела давно стиранная и задубевшая от долгой сушки рубаха.

У порога лежала опрокинутая корзина с давно пожухшей травой. Та явно предназначалась для домашних животных, видимо кроликов, чьи открытые клетки виднелись во дворе.

Складывалось впечатление, словно кто-то просто приказал людям покинуть дома, и они послушно ушли. Единственным, что мы заметили, были одинаковые даты на висевших в домах календарях. Тут в чести были отрывные и почти на каждом было отмечено одно и то же число. В остальных же скорее всего хозяева не сорвали листок по забывчивости. Дата трехнедельной давности говорила о том, что тогда селяне и пропали.

Все это было странно. И хотя за все время обыска вегвизиры не подавали признаков, что в деревне была нежить, где-то в глубине души зашевелилась странная необъяснимая тревога. Пришлось даже активировать хладнокровие, чтобы прогнать неприятное чувство, пока оно не начало мешать трезво оценивать ситуацию.

— Осталось проверить комбинат, — едва слышно произнес Денис.

Он покосился на девушку, и та послушно выключила камеру. Отошла на несколько шагов назад, чтобы не мешать нашей беседе.

— И можно писать отчёт, — продолжил брат.

— И что мы напишем? — уточнил я. — Что вся деревня пропала при невыясненных обстоятельствах?

— Пусть присылают спецгруппу, — спокойно ответил парень.

— А если их…

— Они пропали три недели назад, — отрезал Денис. — С ними случилось что-то скверное. Нам тут делать нечего.

— Но приказ Синода…

— Оттого что мы сгинем за ними следом, пользы не будет. И Синоду тоже.

— Но люди…

— Не повезло им, — жестко оборвал меня Денис. — И это не наша забота. У меня других дел хватает. Важных.

— Важнее, чем людские жизни? — неожиданно разозлился я.

— Это чужие жизни, брат. Если бы им что-то грозило, я помог. Но эти людишки уже сгинули…

Он развел руками, словно говоря: такова жизнь.

"Твой брат прав. Их давно нет в живых, — подтвердил Александр. — И в этом случае игра в гуманиста будет пустой тратой времени. Так зачем ссориться с родичем из-за пустяка"?

Я тяжело вздохнул:

— Ладно, ты прав. Идём.

По улицам ветер гонял прошлогоднюю листву. В давно высохшей луже посреди дороги увяз ярко синий резиновый мяч. У одной из калиток стоял много раз крашенный велосипед. И судя по катафотам и наклейкам на раме, было понятно, что хозяин явно любил свой транспорт. Посеревшее от ветра и дождей белье моталось на веревках среди пустых дворов.

Ксения что-то тихо говорила, снимая все, что попадалось на пути.

— Атмосфера гнетущая, — услышал я обрывок ее монолога.

Комбинат тоже оказался пуст. Ворота были распахнуты. Нас встретил открытый пост охраны. На стене холла, висело большое фото улыбающегося парня с траурной лентой в углу. А под ним прямо на полу лежали давно сгнившие до черноты цветы.

Мы потратили полчаса для того, чтобы обойти мельницы и цех. Но все тщетно. Станки были выключены, техника стояла в ангарах. Но ни людей ни нелюдей мы так и не увидели.

— Идём, — произнес Денис. — Здесь больше нечего искать.

Мы вышли через проходную, и я указал в сторону холма, где высилась часовня:

— Осталось последнее.

Денис равнодушно пожал плечами:

— Ну, если хочешь потратить ещё полчаса — идём.

Мы обошли деревню и вышли к церковной ограде, за которой начинался погост.

И Денис тут же толкнул меня в бок:

— Смотри.

Он указал на колокольню, и я поднял взгляд к верхней площадке. Сперва я ничего не заметил. И только спустя несколько секунд понял, что так удивило парня: колокола. В звоннице висели лишь обрезанные веревки, отчего та казалась осиротевшей.

Мы переглянулись:

— И что это значит? — глупо уточнил я.

Но Денис покачал головой:

— Пока не знаю.

Я осмотрел кладбище. И увидел ещё кое-что. Свежую могилу, заставленную не успевшими поблекнуть и выгореть венками. С фотографии памятника на меня смотрел все тот же улыбающийся парень, снимок которого я уже видел в холле завода.

— Они пропали после поминок, — протянул я.

И в этот момент, переменившийся ветер принес сладковатый мерзостный запах со стороны часовни.

Не сговариваясь, мы направились к строению. Я на ходу проверил обрез, Денис вытащил из ножен меч и достал один из пистолетов. А тревога, которая уже было утихла, вновь зашевелилась в глубине души.

Сперва я списал запах разложения это за причуды воображения, но чем ближе мы подходили к часовне, тем сильнее он становился. И боковым зрением я заметил, что даже невозмутимая до того Ксения нахмурилась.

Разгадка пропавшей деревни была найдена, когда мы вошли в подворье часовни, где была тризная. Денис едва слышно выругался, а за спиной ойкнула Ксения.

Двор часовни был разгромлен. Трапезный стол был перевернут, остатки еды разбросаны по брусчатке. Темнели разбитые черепушки глиняной посуды вперемешку с зелёным крошевом бутылок. А ещё, во многих местах брусчатка двора была заляпана бурыми пятнами, над которыми вились мухи.

— А вот и разгадка, — пробормотал я, разглядывая погром.

— И что здесь произошло? — просипела стоявшая за спиной девушка.

— Пьяный дебош, — ответил я.

— А где трупы? И выжившие?

— Мертвецы скорее всего в местной реке. Или братской могиле. А уцелевшие в бегах…

Звон колокола резко ударил в тишине двора, заставив меня подпрыгнуть и развернуться на месте, на ходу вскидывая обрез. Лязгнули затворы пистолетов. Взвизгнула Ксения. И только через секунду я понял, что это.

— Что за… — начал было брат, озираясь по сторонам.

— Телефон, — спокойно ответил я, доставая из кармана аппарат.

Ксения и Денис ошарашенно посмотрели на меня.

— Что? Никон звонит. Волнуется, наверное.

Принял вызов:

— Ну? Как осмотр, мастер Михаил Владимирович? — послышался в динамике весёлый голос.

— Деревню проверили. Живых нет, мертвецов тоже. Но на поминальном дворе часовни кто-то устроил погром. Есть пятна крови. Скорее всего был дебош.

— Ну вот и отлично, — ответил жрец. — Значит, ничего, что касалось бы ведьмаков. Нащелкайте фото и передадим дело жандармам.

— Хорошо, — ответил я.

Сбросил вызов и убрал телефон в карман.

— Ты бы на беззвучный ставил, что ль, — буркнул Денис, убирая пистолеты. — А то так и инфаркт получить недолго. Ну? Что сказал святой человек?

— Сделать снимки, написать отчёт и передать дело жандармам, — передал я распоряжение Никона.

Денис кивнул:

— Верно. Мы так и сделаем. А сейчас валим. Не хочу оставаться в таком жутком месте. Думаю, Ксения Васильевна меня поддержит.

Девушка согласно кивнула. И мы вышли за ограду. Спустились с холма, и в этот момент, где-то за поворотом послышались приглушённые голоса. Кто-то шел в нашу сторону.

Я остановился, обернулся. Поднял обрез.

Денис покосился на меня:

— Что там? Опять что-то заметил?

А в следующую секунду он замер. Потому что вегвизир ожег кожу на пальце. Стрелки замерцали, а затем осталась только одна, указывающая на тот самый перекресток.

И в этот момент, на пустующую улицу вышло несколько бродяг в синих выцветших засаленных робах работников комбината. Лица скрывали маски из мешковины. А на головах загулявших красовались потрёпанный широкополые шляпы. Только горевшие багровым огнем глаза подсказывали, что перед нами совсем не люди. Они остановились, рассматривая нас.

— Живые, — прошелестел один из них. — Не местные. Воры. Убить!

— Это пугала с полей? — глупо спросила за нашими спинами Ксения.

— Почти, — произнес Денис. — Бильвизы.

Он выхватил пистолеты и крикнул:

— Прикрой!

Твари бросились на нас, и я вскинул обрез, активируя сразу две руны и нажимая на спусковые крючки. Картечь из одного патрона замерцала, словно разлетаясь на сотню алых брызг, часть которых ударила в плечо ближайшей ко мне твари, разворачивая ту на месте и отбрасывая назад. Послышалось шипение и злобный вскрик.

Остатки картечи зацепили ещё одного, остальные успели активировать защиту, и "капли" ушли в землю. Но от тех "пугал", в которых картечь попала, к уцелевшим потянулись черные линии. Это сработало второе плетение. "Мор".

Одни из противников оказался рядом со мной, замахнулись серпом, но я успел активировать миньона. И призывной помощник отбросил "пугало", тесня его к остальным.

Грянул сдвоенный выстрел, и две пули ушли в толпу нападающих. Разогретый воздух загудел, а в следующую секунду в гуще монстров грянул взрыв, раскидавший бильвизов. Двое "пугал"вспыхнули, в считаные секунды обратившись в пепел. А черные нити "мора" раскалилось, поджигая остальных. И я почувствовал, как остатки силы погибших бильвизов впитываются в черный вихрь.

Я сорвал с пояса цепь и метнул ее в одного из поднимающихся пугал. Активировал плетение "Мглы" и потянул противника к себе. Взмахнул косой, и одним точным ударом раскроил голову твари. Руна у лезвия замерцала и я почувствовал, как рукоять косы задрожала, словно бы высасывая жизнь из твари и оставляя на земле только пустую оболочку. Голова слегка закружилась от прилива силы.

Двое уцелевших тварей поднялись, потрёпанные, но все ещё желающие сражаться. Одного из них уничтожил Денис. Он выстрелил твари под ноги, и чудище охватило пламя, которое слизало защиту. Парень выстрелил ещё несколько раз, и "пугало" вспыхнуло. Но сил для того, чтобы сбить огонь, у твари не осталось. Она рухнула на землю, дорогая и обращаясь в пепел.

Второго противника я буквально растворил сдвоенным "разложением". Картечь пробила защиту, оставив в чудовище дыру, края которой тут же почернели, обращая бильвиза в прах.

— Ну вроде все, — прохрипел Денис, опуская пистолеты.

Парень был бледен. На лбу его выступила испарина. Морозова шатало, будто пьяного. То ли большая доза темной энергии, которую он получил от духов, плохо впитывалась в огненную стихию, то ли парень потратил слишком уж много сил, создавая серию с "пламенной глыбой".

— А кто такие эти бильвизы? — звонко уточнила девушка, выключая камеру. И я с удивлением отметил, что журналистка переборола ступор и все-таки засняла бой. Хотя пальцы ее дрожали, а лицо было белее снега.

Денис только усмехнулся. Снял с пояса фляжку, жадно приложился к горлышку.

— Расскажу в машине, — ответил он через несколько секунд, когда фляжка почти опустела. — А сейчас точно нужно уходить отсюда. Боюсь, что на второй раунд сил у нас не хватит. Твари на редкость отожравшиеся.

Я согласился с ним, хотя коса обещала, что мы можем отлично повеселиться. Ксения не стала тащиться следом, а пошла прямо перед нами, задавая бодрый темп.

— Понимаю, почему ты ею увлекся, — негромко сказал Денис.

Я посмотрел на девушку, подумав, что она и впрямь выглядит красивой. Встряхнулся, поняв, что вновь нажрался силой убитых тварей и потому в голову лезут глупые мысли. Чтобы разогнать кровь, принялся махать руками при каждом шаге.

— Она на редкость смелая, — продолжил князь, словно не замечая моего странного поведения. — Я беспокоился, что придется таскать ее на плече и выводить из истерик в случае чего.

Не уверен, что девушка нас не слышала. Она умела делать вид, что ничего не происходит. По крайней мере, мне будет о чем подумать, когда мы вернемся домой. Надо понять, откуда девушка знала, что нас ждет в Салтыковке.