Глава 18 Свидетель
Виктор удивлённо взглянул на меня:
— Ты куда?
— Сейчас вернусь, — ответил я. — Какой там адрес у особняка этого промышленника? Желательно бы ещё местоположение квартиры узнать.
Феникс достал из кармана телефон:
— Секунду, — пробормотал парень, проводя пальцем по экрану. — Где оно? Ага, вот.
Антимаг продиктовал мне адрес, и я довольно усмехнулся:
— Скоро вернусь.
Виктор не стал задавать вопросов. Просто кивнул. Я же вышел на террасу. Осмотрелся по сторонам. И тихонько позвал:
— Тихон! Ты где?
Ответом мне послужило молчание.
— Ну вот. Как ему что-то надо, этот дворовой тут как тут, — разочарованно буркнул я и хотел было вернуться домой, чтобы расспросить Лилию, куда мог пропасть дворовой.
Но тут вдруг услышал шорох шин машины. А через секунду, к лужайке медленно подъехало авто с номерами семьи. Из-за автомобиля появился Тихон. На плече дворового висел смотанный кольцом садовый шланг.
Насвистывая песенку, помощник поправил шляпу, снял шланг с плеча, размотал его и деловито принялся присоединять конец к трубе машины.
— Ты чего задумал? — поинтересовался я.
Дворовой обернулся ко мне, улыбнулся и помахал рукой:
— Здравы будьте, барин. А я думал, все по делам отбыли. Вот, машину притолкал.
— Дотолкал? — не понял я, рассматривая щуплого дворового.
— Ну да. Мы, маленький народец, тоже способностями обладаем. Вот.
Тихон положил лапу на капот машины, слегка толкнул ее, и та послушно сдвинулась чуть назад.
— Ага, — кивнул я. — А зачем тебе здесь машина?
— Кроты, — Тихон указал на норку, вырытую на лужайке. — Я уж им объяснял, чтобы не баловали, но они не слушают. И так с ними и эдак. И по-хорошему просил и грозил по плохому. Вот, сейчас в норку шланг суну и все дела…
— Оригинально, — оценил я. — И не жалко тебе животин?
Дворовой только рукой махнул:
— У них тута ходов уйма. Разбегутся, не помрут. Зато потом долго не вернутся, помня про запах дурной.
С этими словами, дворовой сунул конец шланга в нору.
— Слушай, Тихон… — осторожно начал я.
— И не просите у меня кротовью шубу, — фыркнул человечек. — Одно дело хоря на мех пустить, который вредный и опасный. Совсем другое беззащитного кротовушку. Хоть они и глупые, но я к ним слабость имею. Потому и не гублю их.
— Да я не об этом хотел поговорить.
— Все же хоря решили завести? — оживился дворовой. — Могу живого изловить и вам доставить. Токмо за ним убираться надобно. И пахнуть будет страсть как гадко. Так что с Федором сами договаривайтесь.
— Тихон, — я поднял руки, признавая свое поражение.
— Двоих хорей? — осведомился мужичок.
— Никаких хорей мне не надо.
— Точно?
— Совершенно точно.
— Точно не надо или…
— Хорей мне не надо точно, — четко произнес я и добавил, — мне животных в доме не хочется заводить совсем.
— А в подвале? — уточнил дворовой.
— Я ведь по делу к тебе обратиться хочу, — сурово оборвал я новый виток разговора.
— Так и говорите по делу, барин, — возмущенно вскинулся Тихон. — Зачем вы меня забалтываете? От дел отвлекаете?
— Прости, дружище. Подскажи, а среди домовых у тебя случаем родни нет?
Дворовой задумчиво почесал затылок:
— Есть, — неуверенно ответил он после паузы. — А вам, барин, зачем?
— Он, случайно, не знает, есть ли домовой в одном особняке? — вкрадчиво уточнил я и продиктовал адрес промышленника.
Тихон посмотрел на меня, нервно дернул ухом и ответил:
— Вы ж про Прошку. Мы все знаем, что он теперича без хозяина остался. Такая беда. Нечасто у нас так вот домовые без работы остаются. Контракт-то у него был старый, привязанный к человеку, а не к дому. Так что съезжать ему придется. Хозяина-то у дома больше нет.
Дворовой вдруг с надеждой взглянул на меня:
— Барин, а может…
Я вздохнул, начиная понимать, к чему ведёт хитрый человечек:
— Если он сможет помочь нам, я подумаю, как оказать ему услугу в ответ.
— Поможет, — тут же затараторил Тихон. — Обязательно поможет, можете не сомневаться.
— Он все ещё в том доме? — уточнил я.
— А куда ему деваться, — пожал плечами дворовой. — Тама он. Знаете, как тяжело переезжать? Скоко вещей собрать надобно? Проверить замки, краны, трубы, окна и двери? Котов выгнать, если имеются. С собак снять ошейники да цепи…
— Спасибо, Тихон, — попрощался я, и собирался уже было уходить, как вдруг вспомнил про монету. Остановился, обернулся:
— Кстати, что за монета была у твоего родича. Опивня.
Дворовой только руками развел:
— Оплатили ему мелкими. Вот он все переплавил в одну.
— А что за знаки были на монете? — продолжил я.
— Это из бесовского языка, — гордо пояснил дворовой. — Родич мой из образованных.
— А, вон что, — протянул я. — Ну ладно.
— Я вот на трех языках говорю, да всяких зверьков понимаю. Окромя хорей. Эти гады фыркают и пованивают. Их не понять…
Я направился к террасе, оставив бормочущего дворового на лужайке.
Виктор ждал меня в гостиной. А на столе уже лежал кисет с травяным сбором.
— Нам нужно посетить особняк промышленника, — прямо сказал я.
Феникс удивлённо поднял брови:
— Зачем? Там уже провели обыск и люди из охранки, и спецслужба Синода.
— Чтобы допросить одного свидетеля, которого вы не учли. Может быть, он кого-то видел.
Антимаг не стал задавать вопросов. Встал с кресла, взял со стола кисет с отваром и спрятал в карман:
— Ну, давайте прокатимся.
— Мне нужно собраться, и выезжаем, — предупредил я и Феникс кивнул:
— Хорошо, — просто ответил он.
Я поднялся в комнату. Быстро переоделся. Правда, в этот раз я не стал облачаться в плащ. Больно уж он приметный. Поэтому я ограничился строгим костюмом и белой рубашкой. Забрал стоявшую в углу косу.
"Ну и куда ты собрался"? — недовольно уточнил Александр, который вынужден был оторваться от нового сериала.
— Помочь одному знакомому, — просто ответил я и вышел в коридор.
— Уезжаете, мастер? — уточнил Федор, когда я спустился по лестнице в гостиную.
Я только кивнул.
— Подать машину? — осведомился слуга.
— Думаю, мастер Феникс подвезет меня, — ответил я, и антимаг кивнул:
— Конечно, Михаил Владимирович. И привезу обратно, так уж и быть.
— Тогда едем, — произнес я и направился к выходу.
* * *
Особняк, где жил пропавший, расположился за городом, в поселке гильдии Промышленников.
Ехать пришлось через весь Снежинск, но по полупустым дорогам добрались мы туда довольно быстро.
Номера Синода были в этом мире универсальным пропуском, по которому, наверное, можно было попасть куда угодно. Потому что едва только авто подъехало, и камера считала номера, ворота сами открылись, пропуская нас на территорию.
— Хорошее это дело — служебные машины Синода, — оценил я.
Виктор остановился у крыльца особняка, заглушил двигатель и обернулся ко мне:
— Да, здесь они, можно сказать, волшебные.
— А если машина с такими номерами попадет не в те руки? — уточнил я.
Антимаг только пожал плечами:
— То эти самые руки переломают при колесовании. За кражу имущества Синода. А если при этом ещё и сотрудник пострадает…
Дом был куда больше, чем мой семейный особняк. Он был выложен из розоватого мрамора, с широкими балконами, огражденными ажурными решетками, арки окон обрамляла лепнина. На крыше расположились гаргульи, строго взирающие на гостей. Площадка перед крыльцом была выложена мелкой мозаикой, образующей рисунок солнца.
Как только мы остановились на парковке, вымощенной камнем, как перед крыльцом появилась здоровенная собака. Темный доберман с острыми ушами уставился на нас с подозрением.
— Тихон предупредил, что с собак будут снимать ошейники, — пробормотал я, беря в руки косу.
«Ты в своем уме?», — возмутился Александр.
— Чего удумал? — вторил ему Виктор.
— Пугануть хочу собачку, — пояснил я.
— Не надо. Я сам справлюсь.
Парень вышел из салона. А потом медленно пошел к псу, расставив в стороны руки.
— Я не собирался убивать собаку, — заявил я, чтобы Александр перестал возмущенно пыхтеть.
Виктор меж тем принялся что-то негромко говорить. Собака на это переминалась с лапы на лапу и озабоченно оглядывалась куда-то за спину. К моему удивлению, агрессии пес не проявлял. А потом и вовсе сел у нижней ступени, выразительно глядя на подходящего к нему гостя. Парень вынул из кармана кисет с чаем, высыпал чуточку сбора на ладонь и растер на коже. Пес жадно втянул носом воздух и облизнулся. Спустя мгновение Виктор протянул ему руку, дав обнюхать. Осторожно склонив голову, зверь позволил коснуться его острого уха. Тряхнул головой и чихнул. После этого антимаг ласково погладил животное по спине. И махнул мне рукой. Но едва я подошел, как пес снова прижал уши и оскалил зубы.
"Чует, меня, — пробормотал Александр. — Придется тебе оставить меня в машине.
Я выполнил его просьбу. положил "Темную Скорбь" на заднее сиденье и вернулся к крыльцу. И в этот раз, пес никак не отреагировал на меня. Поэтому я спокойно направился к входу в дом.
Массивные двери были крест-накрест опечатаны жёлтой лентой с надписью "не входить". Но Виктор проигнорировал это . Отклеил край ленты, открыл дверь, предлагая мне войти:
— Прошу, мастер, — с усмешкой сказал он.
Собака проводила меня задумчивым взглядом, но с места не двинулась.
Я кивнул и вошёл в гостиную.
Здесь царила идеальная чистота. Паркет был начищен, а мебель расставлена по местам. И только присмотревшись, я заметил царапины и сколы на мебели. И тонкие, едва заметные швы на обивке диванов и кресла.
— Кто-то привел здесь все порядок, — произнес я.
И в эту секунду, со второго этажа раздался вой. Настолько жуткий, что кровь в жилах стыла.
За спиной раздался едва слышный звон цепи и я обернулся. Виктор стоял в центре гостиной, сжимая в ладони обоюдоострый нож.
— Это ещё что за… — начал было антимаг, но я его успокоил:
— Свидетель. Показания для Синода он не даст, так что информацию нельзя будет приобщить к отчёту. Подожди здесь.
Я шагнул к лестнице. Поднялся по ступеням и вышел в коридор второго этажа:
— Прохор, я пришел с миром, — тихо начал я. Но ответом мне снова послужил злой вой.
Я шагнул вглубь коридора.
Тварь появилась передо мной внезапно. Обросшее шерстью существо было почти с меня ростом. Внешне он был похож на Нафаню из старого мультика. Только вот смотрел этот Нафаня очень уж зло.
— Тихо, тихо, — я примирительно поднял руки. — Я приехал поговорить. И только.
— УУУУ, — завыла нечисть, раскинув огромные лапы, увенчанные когтями.
— За тебя Тихон просил. Дворовой Морозовский.
Упоминание родственника подействовало. Домовой остановился. Взглянул на меня, и в глазках-бусинках я увидел нечто похожее на понимание.
— Простите, мастер ведьмак, не признал, — произнес он сипло. — Слушаю.
— Мы ищем хозяина этого дома, — отчетливо проговорил я. — Ты не знаешь, куда он мог пропасть?
Его глаза повлажнели, и в них проступила грусть.
— Убили его, — Прохор шмыгнул носом. — В этом доме и убили. И я ничего поделать не смог.
— Почему об этом никто не узнал?
— Так записи на камерах подменили. А тело вывезли.
— И давно это было? — уточнил я.
— Месяц уже прошел, почитай, — всхлипнул Прохор. — Они ночью приехали, охрану и хозяина убили. Бардак тут навели. Да такой, что несколько дней прибирать пришлось.
— Ты помнишь, кто приезжал? — осторожно уточнил я.
Домовой махнул рукой:
— Долго рассказывать. Идёмте в столовую, за чаем все и поведаю.
Он буквально на моих глазах сделался меньше ростом и более узким в плечах. Вынул откуда-то из подмышки тапочки и сунул в них ноги. Его кожа стала светлее.
— Уж прости, Прохор, но я ни разу не видел домовых.
— Разве? — удивленно уточнил мужичок и покосился на меня. — Нас не так много в этом мире. Получить лицензию сложно. И договор составить тоже нелегко. Нетолерантные люди пошли. Мало кто решается впустить в дом таких. Не понимают, что мы полезные. И не Нечисть вовсе. А Чистость!
— Согласен. В доме просто чистота и порядок.
Прошка зарделся от похвалы и ненадолго расправил плечи. Затем, похоже, вспомнил обо всем произошедшем и снова понурился.
— Мы не в каждом месте прижиться можем. Надобно, чтобы силы там хватало. Это вот опивни почти везде способны притулиться. А домовые — нет.
— Вам обязательно один дом нужен?
— Ну что вы, барин, — оживился Прошка. — Иногда мы берем под надзор небольшие поселки, деревеньки на несколько домов. Главное, чтобы договор подписали. А не то депортация… Или…
Он внезапно остановился и уставился в стену. Там висело огромное зеркало. Мужичок глухо забормотал:
— А ведь я дичать начал. И оброс. И зубы вона какие…
— Все не так плохо, — неуверенно сказал я, не зная, как должен выглядеть такой, как он.
Воровато оглянувшись, домовой, направился к ближайшей двери и попросил:
— Вы не могли бы подождать меня в столовой, милсдарь? И друг ваш пусть книгу не мнет… Хотя какая теперь разница…
Прошка скрылся за дверью, а я пошел по лестнице вниз. Там нашелся Виктор, который и впрямь листал книгу. На обложке виднелась фамилия писателя и название истории «Преступление и сокрытие».
— Пойдем, — предложил я и проследил, чтобы парень вернул томик на полку.
Мы оказались в столовой, совершенно лишенной пыли.
— Как так получилось, что здесь такая чистота, — удивился Виктор. — Здесь никого не должно быть.
— Это домовой заботиться об особняке.
— Ты ведь не серьезно, — поразился антимаг и оглянулся.
— Серьезно, — ответил я. — Он и есть свидетель преступления. И я очень хочу с ним побеседовать. Может быть, он чего и расскажет.
— И тот вой…
— Промышленника убили почти месяц назад, — пояснил я, предложив напарнику присесть за стол. — Тело вывезли. Записи подменили. Домовой остался один и немного одичал.
— Поверить не могу, что ты не шутишь.
С кухни донесся звон посуды, и Виктор вздрогнул, хватаясь за нож. Потом посмотрел на меня и виновато пожал плечами.
— Милсдари, что желаете к чаю? — донесся до нас дружелюбный голос. — Есть печенье с орехами.
— Мы будем благодарны за любое угощение, Прохор, — ответил я.
Спустя минуту в комнату вошел невысокий мужчина с бледным лицом. Похоже, он потратил время на стрижку, обкорнав небрежные пряди, побрился и срезал когти. Домовой все еще выглядел немного дерганным. Большие уши шевелились, улавливая звуки. Мужчина окинул столовую придирчивым взглядом и криво улыбнулся.
— Здравствуйте, — неуверенно сказал Виктор и от этого я опешил.
— Ты видишь его?
— Меня можно видеть, если я того желаю, — смущенно пояснил Прохор. — У домовых такая особенность есть. Талант, коли вам будет угодно. Вы уж не обессудьте. Я сейчас немного не в форме.
— Прохор, не стесняйся, пожалуйста. Мы не станем тебя судить.
— Хорошо, — он часто закивал и наконец поставил на стол чайник, который до того держал в руках. — С шиповником и облепихой. Как хозяин любит… любил…
Мужичок опять посмурнел и быстро вышел из комнаты, и вернулся несколко минут с пустя. В лапе он держал корзинку с печеньем. Я собирался сделать вид, что доволен угощением, чтобы не обидеть домового, но выпечка и впрямь была вкусной.
Кажется, Виктора это тоже удивило. Антимаг пристально осматривал слугу, будто он был как минимум одно из чудес света. И был в восторге от увиденного.
— Так вы домовой.
— Он и есть, — вздохнул мужчина и неловко отодвинул стул, чтобы вновь придвинуть его к столу.
— Присядь, пожалуйста.
— Как можно? — охнул Прохор и даже попятился.
— Здесь нет твоего хозяина, — напомнил я и мужчина понурился.
Он занял стул и сложил руки на коленях.
— Расскажи, что ту произошло месяц назад.
Я подумал, что сейчас начнется повествование в стиле Тихона, но домовой вел разговор иначе.
— Хозяин не ждал гостей. Кто-то из охраны впустил их во двор. А потом он сам открыл им дверь.
— Почему не ты? — уточнил Виктор.
— Меня хозяин в тот день отослал в подвал, проверить вино и выбрать бутылки для ужина. Когда я вернулся, он был уже мертв.
Мужчина вздохнул и ухватил себя за волосы. Затем принялся раскачиваться, тихонько приговаривая:
— Будь я в доме, то сумел бы помочь. Хоть хозяин и не был очень добр ко мне, но все же был! А теперь мне тут не место. И придется уйти. В Профсоюз.
При упоминании этой организации Прошка побледнел так, что стали заметны вены под тонкой кожей.
— С этим разберемся, — пообещал я, внезапно поняв, что не смогу оставить этого родича Тихона в беде.
— Как разберетесь? — домовой поджал ноги под стул и скрестил руки на груди.
— Найдем тебе новый дом.
— С договором? — шепотом уточнил Прохор.
— С ним самым.
— Правда? — он часто заморгал, пытаясь остановить слезы, но одна капля все же сорвалась с века и покатилась по щеке.
Мужчина смахнул ее ладонью и тотчас вытер о платок, который вынул из кармана.
— У меня и документы есть. И отзывы от прежних хозяев. И…
— С этим позже, Прохор, — попросил я. — За тебя поручился Тихон, а ему я доверяю.
— О, — просиял домовой. — Он моя родич. Правда, из дворовых. Но все же.
— Так по поводу напавших на твоего бывшего хозяина, — напомнил я. — Что можешь о них сказать?
— В рясах были. Как монахи. Но не из Синода, точно знаю, — зачастил Прохор. — Люди как люди.
Он принялся детально описывать гостей. И у антимага едва челюсть не отвисла от такого перечисления всех особых примет, которые перечислял домовой. Описание заняло добрых десять минут. А затем Прохор почесал заылок и неуверенно добавил:
— Вроде все. Память плохая стала. Раньше все десятилетиями помнил. А теперь напрягать мозги приходится. Да и проверять, не забыл ли чего.
Мы переглянулись с Виктором, и тот выглядел задумчивым. Поднялся со стула и вынул из кармана монету. Подкинул ее, поймал и взглянул на выпавшую сторону.
— Решка, — тихо сообщил Прохор и виновато пожал плечами, когда парень обернулся. — Вы ведь мне не обманули, милсдарь? Правда поможете мне с работой?
— Слово Морозова, — сказал я и протянул ему руку.
Домовой тотчас ухватил мою ладонь и крепко пожал ее. Его лицо озарила такая радость, что я решил обязательно узнать побольше о Профсоюзе, который так пугал домашнюю нечисть.
— Но мне собраться надобно, — забеспокоился Прохор. — Котов собрать. Я их бросить не могу. Да и в доме коты всегда нужны.
— А собаки?
— Одна только осталась, — вздохнул домовой. — Внутрь не идет. Ходит вокруг дома и грустит.
— А вы не передадите ее мне? — неожиданно попросил Виктор.
— Вы же не обидите Пушка? — деловито осведомился Прохор, неожиданно заложив руки за спину.
— Ни в коем случае. Я и моя супруга…— он улыбнулся, — мы будем рады взять себе этого красавца. Назову ее... Террор. Точно.
— Это хорошо. А котов уж я с собой соберу, — повторил домовой и с надеждой посмотрел на меня.
— Собирай.
— Завтра за нами машину отправите? — осторожно уточнил мужчина.
— Давайте подпишу бумагу, которую надобно, — я понял, что домовому страшно остаться без договора.
Буквально в следующую секунду из его рукава появились два листа.
— Вот. Это предварительное соглашение о предоставлении места пребывания и дальнейшего трудоустройства. В двух экземплярах.
Виктор аж крякнул.
— Быстро вы.
— Порядок должен быть во всем, — закивал домовой.
А я подписал бумагу и вернул одну Прохору.
Он проводил нас к выходу пританцовывая. И даже всучил Виктору ошейник и поводок для Пушка.
— Спасибо вам, милсдари. Вы согрели мое сердце надеждой, — домовой улыбался во все свои тридцать клыков. — Вы не пожалеете.
— Уверен, что не пожалею. И буду рад, что встретил вас на своем пути.