Глава 19 Катарина

Прохор проводил нас до двери особняка:

— До скорой встречи, мастер Морозов, — попрощался он, украдкой смахнув слезу. — А я собираться пойду. Жаль, конечно, с домом расставаться. Но...

Он развел руками словно говоря: что уж поделать.

Я остановился на крыльце. Прищурившись, всмотрелся в сторону дороги. На противоположной от ворот стороне стояла черная машина с тонированными стеклами:

— Кажется, к тебе гости, Прохор, — протянул я. И антимаг с домовым удивлённо посмотрели на меня.

Вместо ответа я указал на стоявшую машину. Но словно заметив повышенное к ним внимание, авто сорвалось с места и укатило в сторону города.

— Прохор, у покойного хозяина был ром? — уточнил Виктор.

Домовой задумчиво почесал в затылке. А затем произнес:

— Есть.

— Дай нам одну бутылку, — попросил антимаг. — Ему она все равно уже без надобности.

— Ага, сейчас, — пробормотал Прохор и быстро скрылся в доме.

— Решил отметить удачный допрос? — полюбопытствовал я.

— На откуп, — отмахнулся антимаг и кивнул в сторону, куда уехала машина. — Скорее всего, эти прибыли по твою душу.

Домовой вскоре вернулся. В правой руке он сжимал бутылку с ромом.

— Вот, держите, — Прохор протянул бутыль антимагу. — Хозяин говорил, лучший ром. А сам-то я не пью.

— Спасибо.

Виктор забрал подарок и направился к авто. Я последовал за ним.

— Так зачем тебе алкоголь? — уточнил я, когда машина выехала с территории особняка, а стоявший на крыльце, провожающий нас Прохор скрылся из виду.

— В подарок мадам Катарине, — с усмешкой ответил антимаг. — Чтобы ведьма организовала тебе встречу с папой Легбэ. Если ты, конечно, ещё не передумал.

Я не передумал. Поэтому молча кивнул. И машина поехала в сторону города.

Салон мадам Катарины располагался рядом с Центральным вокзалом, где начиналась Верхняя улица. И по обе стороны от дороги потянулись дома с вывесками различных салонов. В большинстве своем на вывесках были заметки, что тот или иной экстрасенс или колдун был победителем или финалистом битвы ведьмаков. А на некоторых даже были отметки, что колдун сотрудничал с одной из семей ведьмаков.

Салон леди Катарины выделялся на общем фоне. Обычное, неприметное здание без вывески. Виктор остановился напротив салона, обернулся ко мне:

— Прибыли. Идём.

Он вышел из машины, и я последовал за ним.

Антимаг потянул на себя створку, и зазвенели колокольчики музыки ветра, предупреждающие хозяйку салона о том, что прибыли гости.

В помещении царил полумрак, в котором я смог рассмотреть только стол, за которым был виден силуэт человека.

— Лоа предупредили меня, что вы приедете, — послышался в темноте женский голос. — Добро пожаловать, мастер Морозов. Виктор.

Вспыхнул яркий свет, и пришлось на несколько секунд зажмуриться, чтобы уберечь глаза.

— Добрый день, леди Катарина, — послышался голос Виктора. — Мы пришли, чтобы.

— Лоа сказали, зачем вы приедете, мальчик, — мягко перебила его гадалка.

Я открыл глаза, несколько раз быстро моргнул, привыкая к яркому свету. Осмотрелся и увидел девушку. Она сидела в кресле, откинувшись на спинку, и смотрела на меня насмешливыми полупрозрачными глазами. Острые черты лица казались хищными, но стоило незнакомке склонить голову к плечу, как тени сделали лицо почти нежным.

Не сразу стало ясно, что смущало меня в облике хозяйки дома. Весь образ девушки мог бы казаться безобидным, если бы не странный оттенок волос, который стал заметен, когда незнакомка качнулась вперед и свет из окна высветил частые серебряные пряди среди черных локонов. Мне на мгновенье померещилось, что девичье лицо стало жестким, испещренным глубокими морщинами на потемневшей коже. Но когда девица растянула тонкие губы в улыбке. Блеснули острые зубки и морок спал. Она вновь была молодой.

Катарина была облачена в тесное черное платье с затянутой на груди шнуровкой. Ведьма сидела за столом, на котором стояло несколько черепов. Часть которых явно были настоящими из желтоватой кости, а пара из матового стекла, самый маленький был из мутного зеленоватого нефрита. Ведьма закинула ногу на ногу, продемонстрировав шелковый чулок и туфельку с высоким каблуком. И я заметил, как странно девушка взглянула на закреплённую за спиной косу. Но промолчала. Только загадочно улыбнулась.

"Хитрая баба. Поняла, что я за тобой присматриваю. Но антимагу не сдала", — прокомментировал это Александр.— Прошу вас, проходите, -

Катарина указала на свободные кресла.

Я прошел к столу. Виктор последовал за мной.

— Ну, мальчик, — Катарина взглянула на меня. — Вы готовы?

Я кивнул, и гадалка улыбнулась. Взяла бутылку рома, которую Виктор поставил на стол. Открутила пробку, щедро полила один из стоявших на столе черепов. Взяла коробок спичек, вытащила одну, подожгла ее. Коснулась спичкой черепа. И его окутало синее пламя.

— Готов к встрече с владыкой перекрестков? — хитро уточнила она и я кивнул.

Гадалка закрыла глаза. Подняла к потолку руки и принялась читать что-то на гортанном наречии. А пламя черепа сменилось на зелёный. Череп взлетел над столом, и в глазницах вспыхнул багровый огонь. А затем он щёлкнул челюстями, и в воздух взвилось облачко зелёной пыльцы. И кресло подо мной закрутилось, проваливаясь в черную пустоту.

* * *

Я сидел за столом какой-то забегаловки. Заведение было неуютным. Старый дермантин обнажил жёлтую вату, служащую мебели набивкой. Пол покрывал истертый до дыр, потрескавшийся линолеум.

Вместо привычной яркой раскраски помещения все вокруг было будто бы выцветшим. Даже меню, которые висят возле касс, были выгоревшими. Так, что и строчек было не рассмотреть. Лишь два слова были видны четко: блюдо дня.

Кассы пустовали без продавцов. Да и на открытой кухне не было видно обслуживающего персонала. Печи были выключены, а на огромных лотках с невысокими бортами, где обычно лежит приготовленная продукция, было пусто.

Кафе было практически пустым. Только в углу, за одним из столов, сидело двое: коротко стриженный светловолосый парень в тюремной робе и мужчина, одетый по моде итальянских гангстеров 30 х годов. И как я не силился — так и не мог понять, что связывает этих двоих.

За их спиной на стене висело большое табло. И я покосился на экран, на котором мерцали строки:

“Хэппи. Город Мечты. Убит в драке в тюремном дворе. Статус: ждет перевода в новую зону”.

“Фибоначчи, Город Мечты. Убит при штурме дома. Статус: ждет перевода в новую зону”.

Едва хлопнула дверь, двое обернулись. Смерили меня равнодушными взглядами, и вернулись к беседе.

— Ваш заказ.

Передо мной будто бы из воздуха появилась девушка с тёмными как смоль волосами. Одежды на незнакомке было минимум. Короткий топ, подчёркивающий все выдающиеся прелести, шорты, которые с трудом прикрывали все интригующие выпуклости, высокие ботинки и тонкие перчатки до локтей. Одежда была чёрного цвета. Готично и очень сексуально.

— В моем заведении самые красивые официантки. А ещё, здесь можно курить.

Я обернулся. У дверей кафетерия стоял, опираясь на трость, высокий, широкоплечий мужчина во фраке. Длинные темные волосы заплетены в дреды. Лицо его было скрыто под толстым слоем белого грима, на котором был нарисован черный оскаленный череп. Рисунок был сделан так искусно, что, казалось, на лице растворили кожу и мышцы, оголив кости. Он прошел по залу, тяжело опираясь на резную трость, и присел за напротив меня. Стряхнул пепел в блюдце и усмехнулся, обнажив большие белые зубы:

— Вы можете звать меня Самеди, Барон Шестого Дня.

В этот момент, табло пискнуло, и напротив имени Хэппи появилась строчка:

“Переведен в Гигаполис”.

— Тяжело ему там придется, — буркнул барон.

Парень удивленно покосился на табло, и в этот момент, к столу подошла официантка, которая передала парню счет. Протянула руку, и гость встал. Тепло попрощался с товарищем и направился к выходу. Официантка проводила его до двери. Обняла и поцеловала, словно на прощание. Открыла ее, и парень шагнул в туман.

— Там он начнет новую жизнь. И попытается исправить ошибки прошлой, — пояснил Легбе. — Но мы ушли от темы вашего визита. Я знаю, зачем вы прибыли. И могу помочь. В обмен на одну услугу.

— Какую? — осторожно уточнил я.

— Не так давно, в Сваор пришел один мироходец. Типа вас или вашего друга Виктора. Признаться, мне нет дела до переходов людей между мирами. Даже наоборот. Вы приносите в миры, куда попадаете, что-то… интересное. За этим забавно наблюдать. Но этот мироходец… играет нечестно. И ворует души, которые должны попадать сюда для распределения по мирам. А такого, как вы понимаете, я простить не могу. Поэтому прошу вас найти его и переправить ко мне. А я прикажу Хранителям времени отстать от вас.

Легбэ показал жестом, как перерезает себе горло.

Я задумчиво потер ладонью подбородок:

— А что я получу кроме свободы от Хранителей?

Барон удивлённо посмотрел на меня:

— Разве этого мало?

— Думаю, добыча, на которую придется охотиться, слегка… крупновата, — начал я. — Раз уж он умеет поглощать души. И справиться с таким будет непросто.

Легбэ запрокинул голову и раскатисто рассмеялся:

— Неплохо, юноша. Мне понравилась ваша наглость. Ладно, я выпишу вам чек. На одну просьбу. Так сказать, буду вам должен. Как вам такое?

Я задумался, а Легбэ продолжил:

— Не торопитесь с ответом, юноша. Сделки надо заключать с холодной головой. Если вы согласитесь на мои условия — свяжитесь с Катариной. Она передаст мне ваш ответ. А теперь мне пора. Много дел.

Он встал из-за стола, тяжело опираясь на трость, пошел к дверям.

— Ваш счет.

Голос официантки вырвал меня из раздумий. Девушка положила передо мной кожаную папку, и я принялся шарить по карманам. Интересно, чем платят в этом заведении?

Открыл папку, удивленно посмотрел на имя, выведенное на листе.

— А теперь, вам пора домой.

На миг, сквозь кожу на лице девушки проступили кости черепа. Изо рта вырвался зеленоватый дымок, который окутал меня. И пол улетел из-под ног.

* * *

Я с трудом вышел из заведения Катарины на заплетающихся ногах и кое-как пришел в себя, вдыхая свежий воздух. Рядом со мной стоял Виктор и слегка придерживал за локоть.

— Не падай, — негромко попросил он и усмехнулся под моим тяжелым взглядом. — Я знаю, как бывает после таких вот путешествий.

— Если бы я знал…

— И все равно бы сделал все то же самое, — отрезал парень. — Мне даже на монету смотреть не нужно.

— Ну да, — выдавил я из себя и оглянулся. — Мне бы домой добраться.

— Я же обещал, что довезу. А не то меня твоя секретарша покусает.

— Не говори, что ты ее боишься.

— Опасаться оскорбленную женщину не зазорно, — усмехнулся парень и направил меня к машине.

Я сел на пассажирское сиденье и пристегнулся. Глаза сами собой закрылись и я незаметно для себя задремал под мерный гул мотора.

— У меня есть небольшая просьба, — начал я, едва только вошёл в гостиную.

Сидевшая в кресле Лилия оторвалась от планшета и с беспокойством взглянула на меня:

— Интересное начало разговора. Что ты натворил?

— Заключил контракт с ещё одной нежитью, — честно ответил я.

Водянова нахмурилась:

— Я очень надеюсь, что это не упырь или утопец какой-нибудь, — пробормотала она.

— Нет, что ты, — замахал я руками. — Домовой. Правда, он долго жил в изоляции от людей…

— Долго — это сколько? — мигом уточнила девушка.

— Почти месяц. Но он очень ответственный. Хозяйственный, прибирать любит. И заваривает прекрасный чай. Жил в доме промышленника. Больше нашего раза в три.

Секретарь вздохнула:

— Домовой в хозяйстве это неплохо. Но в особняке мы его поселить не сможем. А вот если отправить его в Морец…

— Почему не сможем оставить в особняке? — уточнил я.

"Потому что он будет конфликтовать с кухаркой, — хихикнул наставник. — Да и с Федором тоже".

— С этим могут быть определенные… проблемы, — осторожно произнесла Лилия. — А вот в Морце нужен будет такой. Я подготовлю документы, если он, конечно, не против присмотра за целой туристической деревней.

— Думаю, ему понравится такая работа. У него еще котов много, вроде, — ответил я.

— И это хорошо, — просияла Водянова. — В деревне мышей тьма. Староста жалуется уже давно. Коты домовитые очень даже пригодятся.

— Хорошо. А то я переживал, что ты будешь недовольна моей инициативе.

— Что ты, — отмахнулась девушка. — Найти лояльного домового, который служил в большом поместье — это невероятная удача. Обычно можно встретить одичавшего из забытого всеми деревенского сарайчика. Такого проще обойти стороной, чем одомашнивать.

Я хотел расспросить Лилию про страшный Профсоюз. Но подумал, что стоит выяснить как успехи у самой Водяновой.

— Как наши дела? Ну, вернее, твои, — спросил я.

При упоминании о делах девушка мигом развеселились:

— О, ты не поверишь. Мне не просто написали, а позвонили. Причем сразу с двумя предложениями.

— Тебя это удивило? — усмехнулся я.

— Обычно присылают письмо, — терпеливо пояснила секретарша. — Чтобы была возможность обдумать ответ, обосновать отказ или составить условия. Звонить по рабочим вопросам не принято.

— И почему ты не злишься? — заинтересованно уточнил я.

— Потому что первым был помощник Барашкина, — Лилия закатила глаза. — То есть нам не хотели дать шанса сказать им «нет».

— Когда я должен пойти на его шоу? — недовольно осведомился я.

— Ты меня недооцениваешь, дорогой, — Водянова победно улыбнулась. — Мало кому по силам тягаться со мной в составлении договоров. Потому я попросила время «на подумать».

Она ухватила меня за руки, чтобы толкнуть на диван, а сама села рядом.

— Перед тем как позвонил секретарь этого Петрушки, мы получили официальное приглашение от самого Луля.

— Ясно.

— Игоря Луля, — повторила Лилия и выдержала паузу, чтобы дать мне возможность выразить эмоции.

— Я смотрел его ролики. Не хочу тебя разочаровывать, но я так и не понял, почему все от него в таком восторге.

— Поверить не могу, что ты не видел его интервью с пророком Икаром, — всплеснула руками Лилия. — Этот мужик ни с кем не хотел общаться. И Луль сделал его популярным.

Она достала телефон, некоторое время что-то набирала в поисковой строке. А потом сунула мне под нос аппарат. На экране шел ролик. В просторной комнате на высоком барном стуле сидел худощавый парень с бледными глазами, короткой стрижкой и натянутой улыбкой. Напротив него расположился крепкий мужчина в серой хламиде. Они о чем-то беседовали, что не особенно мня впечатлило. Мне не хотелось разочаровывать Водянову, но пришлось уточнить:

— Ты то же самое говорила про Барашкина и его шоу. Что «Пусть не молчат» поможет мне понравиться аудитории.

— Барашкина смотрят и ценят люди среднего возраста и те, что постарше. А Луля любят молодые и резвые. То есть это совершенно разные аудитории.

— И какая для нас важнее?

— Не глупи, Михаил Владимирович, — девушка покачала головой. — Важны все. И нам очень полезно засветиться везде. Хотя Луль известен тем, что задает порой крайне провокационные вопросы.

— А это не опасно?

— Мы со всем разберемся, — Водянова хитро мне усмехнулась. — Главное, попасть к нему. Часть зрителей начнет тебя ненавидеть, но важнее другое — о тебе начнут говорить.

— Разве обо мне мало болтают? — нервно уточнил я.

Водянова ткнула мне пальцем в грудь.

— Нет ни одного твоего интервью, где ты рассказал о себе. И так, чтобы это не было скучно. А главное, чтобы казалось достоверно. Лулю верят. Про него часто говорят, что парень неподкупен.

— А это так?

— Не будь наивным, княжич. Все журналисты на кого-то работают.

Я подумал, что в этом есть доля истины. Ведь даже Серова играла в независимость, но все же подчинялась Синоду.

— В любом случае мы встретимся и обговорим примерный сценарий передачи.

— Примерный?

— Луль обязательно попытается вывести тебя на эмоции. Он отметит, какие темы тебе неприятны и будет развивать именно их.

— Нам это точно надо?

— Я договорилась с твоим преподавателем по актерскому мастерству о дополнительной консультации.

— Зачем?

— У нее в договоре есть пункт о неразглашении. И потому мы можем попросить ее научить тебя демонстрировать равнодушие. И особенно нервозность.

— Последнее для чего?

— Думаю, если ты проявишь эмоции на вопросах о Шереметьевой, к примеру, Луль вцепится в эту тему. Тем самым мы сумеем отвлечь его от действительно опасных вопросов.

— Ты говорила, что он работает на кого-то. Разве не на Синод?

— Любое его интервью, даже то, где он раскатывает своего гостя под орех — это всегда выгодно для приглашенного. Черный пиар — все равно остается пиаром.

— Понятно, — вздохнул я.

Водянова как-то сразу подобралась, встала на ноги, обошла меня со спины и положила пальцы на плечи.

— Ты наверно очень устал ото всего этого.

— Ото всего? — уточнил я.

— Сложно быть публичной личностью.

— Это да.

— Тебе нужно больше отдыхать, — Лилия мягко массировала мою шею.

— Пока не время, — я прикрыл глаза.

— Ты прав. Но я тут запланировала кое-что.

— Что?

— Пожарские здорово придумали отключать в своей деревне телефоны и не выходить в сеть.

— Но для Русальной недели нужна реклама, — напомнил ей я.

— Однако, мы можем организовать для приглашенных ведьмаков небольшой островок без внимания прессы и общественности.

— И каким образом?

— У нашего озера есть хорошая расчищенная площадка. Мы разместим на ней шатер. В дальнейшем я планирую поставить там несколько скромных домиков.

— Было бы замечательно.

— Я распишу мероприятия так, чтобы гости развлекались и без присутствия ведьмаков. Хотя часть времени вам все же придется побыть в толпе.

— Ты очень умная, — я запрокинул лицо, чтобы поймать лукавый взгляд Лилии.

— Мне приятно, что ты это заметил.

В этот момент мой телефон ожил. Водянова преувеличенно тяжело вздохнула, будто ей не хотелось отходить от меня. Но я был уверен, что ее день был расписан по минутам. Однако девушка дождалась, когда я вынул из кармана смартфон. Прятать экран смысла не было, и я показал ей высветившийся незнакомый номер.

— У аппарата, — ответил я.

— Здравствуй, княжич, — из динамика раздался приятный женский голос.

— С кем имею честь говорить?

— Ты серьезно? — кажется, девушка обиделась.

Я зажмурился, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

— Ты часто проводишь ночь с прекрасными девушками на природе? — с ноткой недовольства уточнила собеседница.

— Кармен, — наконец понял я. — Твой голос по телефону звучит иначе.

— Сделаю вид, что поверила в это, — фыркнула певица и тут же заворковала, — Ведь я не могу обижаться на тебя, Морозов. И я точно помню, что разрешила тебе звать меня настоящим именем.

— Мне повезло, — ухмыльнулся я. — Ты ведь не случайно позвонила сейчас. Что-то случилось?

— Я скоро буду в твоем особняке.

— Что? — я невольно дернулся, когда пальцы Лилии сжали мою шею сильнее. — Ты едешь к нам?

— Надеюсь, что ты не против?

— Я очень рад тебе.

— Буду в восторге, если угостишь меня ужином, — Милана отключилась.

Я повернулся к Лилии и сообщил:

— К нам в гости едет Кармен.

— Которую тебе можно называть настоящим именем, — напомнила мне девушка. — Она наверняка хочет, чтобы ты пригласил ее группу на «Русальную неделю».

— А ты не связывалась с ее секретарем?

— Ответа я так и не получила, — Водянова направилась в сторону столовой. — Кармен хочет решить все напрямую. И ее сложно в этом винить.

— Считаешь, с ней могут быть проблемы?

— Она неглупа и точно понимает, что делать стоит, а чего не нужно. Уж поверь, эта девица не первый год в шоу-бизнесе. Она выступает в имперском театре и поговаривают, что сама супруга монарха ей благоволит.

— Даже так?

— Императрица любит искусство и поддерживает таланты. Довольно часто спонсирует выставки картин, — подтвердила Лилия.

— Тогда зачем ей я?

— Симпатия сильных мира сего может перейти на кого-то другого. И ты недооцениваешь, насколько сейчас интересен публике. Однако, мой тебе совет, — Водянова потерла висок, — будь с девушкой осторожнее. Она знает толк в интригах. Сомневаюсь, что она попытается тебя использовать открыто. Но обязательно попробует получить выгоду от знакомства с тобой.

— Все вопросы по сотрудничеству я доверяю тебе.

— Это хорошо, — девушка кивнула и продолжила, — я попрошу накрыть вам стол на веранде. Сегодня отличная погода.

— Спасибо.

Пошел к двери, чтобы встретить гостью.

Неподалеку от крыльца остановилась «Победа» ярко-красного цвета. Я ожидал, что Кармен сама будет на водительском сиденье, но ошибся. Мужчина вышел из-за руля и открыл заднюю дверь машины. Наружу выпорхнула девушка в длинном платье оттенка шампанского и накидке из вязанного меха.

Мне подумалось, что Тихон решил бы, что это хоревые шкурки, но, скорее всего, то была норка.

— Милана, ты прекрасно выглядишь, — сказал я, подходя к девушке и приняв ее руку для легкого поцелуя. — Мне даже неловко, что я выгляжу куда скромнее и не соответствую.

— Брось, Михаил, — певица явно осталась довольной комплиментом. — Ты смотришься очень достойно. Хотя я была бы хотела увидеть тебя в плаще. Том самом, ведьмачем.

— Давай в другой раз, — я ответил ей улыбкой. — Сегодня с тобой мне хочется побыть без официального костюма.

— Не многие видят тебя таким, верно? — девушка осмотрела дом и не особенно впечатлилась.

— Считаешь, что тут все скромно?

Она поняла, что ее реакция не осталась незамеченной и слегка скривилась.

— Извини, я привыкла к домам новой аристократии. Редко удается посетить жилище старой семьи.

— И в чем разница? — я повел ее вокруг дома, к веранде.

— Внешне особняк и впрямь выглядит куда скромнее других фамилий. Но он принадлежит старой семье. А значит, стоит дороже многих особняков нуворишей.

— Дело только в фамилии? — беззаботно уточнил я.

— Выша собственность стоит на местах силы, — лукаво улыбнулась Милана. — Да ты и сам это знаешь, Михаил. И просто проверяешь меня.

На это я лишь пожал плечами. Не хотелось ни спорить, ни выяснять подробности. Не хватало еще показать свою неосведомленность, по сути, посторонней девушке.

На веранде уже был накрыт стол. Оставалось только диву даваться, насколько достойно смотрелись простые блюда на тарелках с голубыми каемками поверх белой скатерти. Особенно трогательно выглядела аккуратная вазочка из синего стекла, в которую кто-то заботливо поставил хрупкие желтые цветы, которые походили на маленькие звезды.

При виде их Милана странно усмехнулась и обвела край вазы пальцем.

— У тебя есть компаньонка? — спросила она.

— Странный вопрос, не находишь? — я скрестил руки на груди.

— Просто эти цветы…

— У тебя аллергия? — уточнил я.

— Растение относится к семейству лилейных. Оно очень интересно пахнет.

— Да? — я наклонился, чтобы вдохнуть аромат и едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Серой несет, верно? — уточнила девушка. — Гуси очень любят эти цветочки. Потому они и зовутся Гусиный лук.

— Смотрится красиво.

— Наверно кому-то из домашних не очень нравится мой визит.

Я покачал головой, заметив, как из-за угла постройки выглядывает довольный собой Тихон. Улыбнулся ему и кивнул, давая понять, что подарок пришелся по душе.

— Они красивые, — продолжила девушка и села за столик.

Вскинула подбородок всем своим видом давая понять, что довольна происходящим. Я все же отодвинул цветы подальше и поднял крышку над блюдом с тушеной телятиной и грибами. Сам выложил порции на тарелки, затем подал девушке корзинку с хлебом.

— У вас отличный повар, — похвалила Милана.

— Кухарка, — привычно уже поправил ее я.

— А чем они отличаются друг от друга? — удивилась девушка, чем изрядно меня умилила.

— Я тоже не понимал разницы. Но мне разъяснили. Повар имеет штат прислуги на кухне и создает новые блюда. А кухарка сама делает все на кухонке, не имеет помощников и не придумывает блюд.

— А по вкусу и не отличишь, кто готовил, — заявила певица, подцепляя вилкой кусочек мяса.

Я с ней согласился, наслаждаясь вкусной едой. Внезапно вспомнил печенье, которое предложил нам с Виктором домовой. И как на кухонке позвякивала посуда прямо перед тем, как Прохор вынес нам угощение.

— Что случилось? — осведомилась Милана. — У тебя такое лицо…

— Все хорошо, — сказал я, понимая, что у меня появились новые вопросы к нашему дворецкому.