Глава 20 А король-то голый...

Невозможно было привыкнуть к виду местной аристократии. Уж больно пестрым было их одеяние и украшения. Я ожидал перьев и золота, но оказался не готов к обилию пирсинга, ярким тканям, множеству рисунков на коже. Заточенные зубы с вживленными в них камешками тут были почти у каждого. Глаза многих отсвечивали камерами. Про дикие прически говорить не хотелось. На их фоне Вагош выглядела очень сдержанной. А я и вовсе был белой вороной в черном плаще. Затеряться в толпе мне не удалось бы при всем желании.

— Забавные тут людишки собрались, — отвлек меня от размышлений чей-то голос.

Я обернулся и увидел странного человека. Странным он казался на фоне остальных аборигенов. Он был местным, о чем свидетельствовала обычное для города облачение состоящее из шаровар и сандалий. Богатой казалась накидка на плечах. Та была украшенной цепочками, камнями и соединялась на груди крупной нефритовой пряжкой. На лбу незнакомца сияла диадема из привычного уже золота. Его широкое лицо не было гладко выбрито, что отличало его от основной массы присутствующих. Небольшая борода придавала его облику что-то родное и домашнее. Седина делала мужчину старше, но нечто мне подсказывало, что он не стал закрашивать белые волосы только для того, чтобы отвлекать внимание от древних глаз. В них клубилась тьма, от вида которой становилось не по себе.

— Где мои манеры, — спохватился мужчина и протянул мне руку, — Васа.

— Михаил, — ответил я, также не отягощая знакомство отчеством.

Его ладонь была сухой, а пожатие пальцев крепким. Я отстраненно отметил, что в отличие от других гостей Васа не обвешан золотом с ног до головы. На его запястьях бряцали каменные браслеты и скромные с виду часы на кожаном ремешке, с накрытым крышкой циферблатом.

— Как вам местное общество? — уточнил новый знакомец и взял бокал с подноса у проходящего мимо официанта.

— У вас отличное произношение, — мягко ушел я от ответа. — Вы много общаетесь на русском.

Васа скривился, но все же пояснил:

— Реже, чем хотелось бы. Тут не так много носителей вашего языка.

— Консул неплохо говорит, — я кивнул в сторону Меньшикова, который бросал на меня хмурые взгляды из угла комнаты.

— Этот? — уточнил мужчина. — У него же на лбу написано, что он высокомерный ублюдок.

От такого определения я хмыкнул, но возражать не стал.

— Не удивлюсь, если он носит татуировку с портретом первого императора на груди под сердцем.

— Возможно, — сдержанно ответил я.

Мы чокнулись бокалами и пригубили напитки.

— Так вы мне не ответили, — напомнил Васа, давая понять, что не желает уходить от темы.

Я понимал, что такую манеру держаться мог позволить себе кто-то обремененный серьезной властью и силой. Васа не пытался казаться значимым или богатым, как остальные присутствующие. А его небрежная прическа давала понять, что для приема он не прихорашивался. Это располагало. Потому я пожал плечами и заговорил:

— В этой стране мне все кажется странным. Но вы должны мне простить это.

— Должен? — удивился мужчина и поперхнулся питьем.

— Я вырос в небольшом городке, в глубокой провинции Российской Империи. Там я пас овец и отгонял от них волков большой палкой.

Васа громко расхохотался, запрокинув голову и ударив себя по бедру. Потом залпом осушил бокал и небрежно сунул его кому-то проходящему мимо. Человек рассеянно принял посуду и лишь потом оглянулся на нас, но взгляд гостя прошел сквозь моего собеседника. Я сделал вид, что ничего не заметил, но внутренне напрягся. Васа не обратил на это внимания.

— Палкой, — мужчина утер выступившие на глазах слезы. — Ну и насмешили вы меня, молодой человек.

— Ну почти так все и было, — улыбнулся я. — Мне непривычно быть в высшем обществе. Я не хочу опозориться и сделать что-то недостойное.

— А чем это может вам навредить?

— Брат принял в семью бастарда, то есть меня, после ухода отца. Семья у нас старая и уважаемая. Но совсем крохотная. В ней я и мой брат.

— Прискорбно, — внезапно посерьезнел мужчина.

— Не уверен, что наш отец погиб. Никто не нашел его тело.

— В вашей братии не такая уж редкость сгинуть, — философски заметил Васа и, поймав мой взгляд, пояснил, — я узнал вас, мастер Морозов. Вы стали звездой интернета и было бы странно не догадаться, кто в этом зале русский ведьмак.

— Понятно, — я усмехнулся. — К этому я тоже не могу привыкнуть. В своей прошлой жизни я не был в центре внимания.

— Прошлой жизни, — повторил мужчина задумчиво. — До того, как занять свой пост я тоже жил иначе. Не могу сказать, что это было плохо или хорошо. Просто все было другим. Но нельзя оглядываться и жалеть о былом. Надо жить сегодняшним днем и самому делать свое будущее.

— Хорошо сказано, — отметил я. — Но если я опозорюсь, то недоброжелатели будут ликовать. Они лишний раз напомнят, что от темного не стоило ожидать чего-то иного.

— Не исключено.

— Мне, в общем-то, должно быть все равно. Но уж очень хочется, чтобы семья не страдала от моих выходок. Чтобы домашние были в порядке и брат не переживал.

— Вашей семье повезло принять такого бастарда, — заметил Васа. — Не все испытывают настолько глубокую привязанность к крови и вливаются в семью гармонично. Многие ощущают себя обособленно, присоединяясь к фамилии.

— Мне повезло с семьей, — скромно подытожил я. — К тому же они не особенно отличаются от людей, к которым я привык. Вот если бы моя родня была в Мезоамерике, то я бы растерялся.

— А что не так? — лукаво сощурился Васа.

Лишь мгновение я сомневался, говорить ли правду. Что-то подсказало мне, что собеседнику врать не стоит. Он поймет, что я лгу и не станет больше тратить на меня время. А общаться с ним было приятно.

— Тут все очень яркие, — признался я. — Мне с трудом удается не пялиться на каждого прохожего на улице.

— Это да, в вашей империи принята пуританская одежда.

— Можно и так сказать, — не стал я спорить.

— Но ведь это не все, не так ли?

— Не все, — согласился я. — Некоторые местные традиции меня смущают.

— И какие?

Я вздохнул, поняв, что ступаю на очень тонкий лед. Потом растрепал волосы и продолжил:

— Жертвоприношения кажутся мне жуткими.

— Неужели? — Васа ощерился в кошачьей улыбке.

— Ну ведь это очевидно, — я развел руками. — На моей родине такое не в ходу.

— Странно, но никто из гостей нашей страны не говорят подобного.

— То есть, я все же ляпнул лишнее, — проговорил я и покачал головой. — Моя секретарша меня убьет.

— Никто не ввыражает своего мнения, потому что так положено. Не принято быть искренними. Вот взять хотя бы вашего Меньшикова, — Васа указал пальцем на консула, — понятно, что он будет выражать одобрение любых местных законов и обычаев, потому что иначе никак нельзя. Если ему прикажут раздеться догола и станцевать у костра на площади, чтобы угодить Императору, он скинет портки раньше, чем жрец моргнет.

От представленной картины я хохотнул, заметив на себе неодобрительные взгляды гостей. Странно, что на моего собеседника они не реагировали так же резко.

— Но вам, Михаил, не надо казаться кем-то другим. Вы искренни и, поверьте, это тут не так уж часто встречается. Однако, я хотел бы вас уверить, что в вашей Империи случается всякое. И если тут, в Мезоамерике, жертвы приносят открыто, то у вас все происходит во тьме.

Мне хотелось возразить, но отчего-то перед внутренним взором предстал Агасфер Лукич, которого Синод не особо жаловал и сослал во тьму тараканью. Того же Лапина весь честной мир считал чудовищем. Но мне не верилось, что лекарь был убивцем. Он чем-то не угодил сильным мира и потерял все — имя, репутацию, собственное будущее.

— Вы понимаете, о чем я, верно? — спросил меня Васа, который до того внимательно за мной наблюдал. — Прямо сейчас вы вспомнили о чем-то, что подтверждает мои слова, так?

Я не стал возражать. Просто кивнул и глотнул остатки травяной настойки.

— Люди считают единственно приемлемыми те законы и традиции, с которыми проводят всю жизнь. А всех прочих, собственных соседей, считают дикарями и даже сочувствуют им, — мужчина подошел к панели у стены, и я направился за ним, — Нам жаль Персов, которым запрещено выбирать себе супругов. Но они сами не представляют как можно связать свою жизнь с кем-то, кого не выбрали жрецы и не одобрили боги. Так же нас поражает привычка некоторых африканских народов не хоронить своих близких, а селить трупы в соседних комнатах и ходить к ним в гости.

Мне вновь пришлось кивнуть. Потому как все звучало вполне логично.

— У вас есть поговорка, — продолжил Васа, — она про чужой храм и свои законы.

— «В чужой монастырь со своим уставом не ходят», — сказал я.

— И ведь не поспоришь, — просиял мужчина, решив, что я его полностью понял.

Откуда-то сверху донеслись звуки органа, от которых свело зубы. Но похоже это смутило только меня. Все остальные присутствующие как по команде повернулись к широкой лестнице, которая вела к огромной лифтовой кабине.

— Повелитель неба и звезд, благословенных земель, лесов, гор и всего сущего в Мезоамерике…— прозвучал усиленный устройством на шее голос распорядителя.

— О, сейчас Императора будут чествовать, — толкнул меня в плечо мужчина. — Есть на что посмотреть.

Я уставился в ту же сторону, куда и все. Двери лифта разъехались, и из кабины выступила высоченная фигура, закутанная в золотистую ткань. Она походила на куколку бабочки, и я даже попятился, подумав, что сейчас вокруг человека развернуться огромные сияющие крылья.

— Хорош? — вкрадчиво уточнил Васа.

— Впечатляет, — выдохнул я и зачем-то прошептал, — а он человек?

— В каком-то смысле, — непочтительно хрюкнул мой новый знакомец. — Кажется шикарным?

— Невероятным, — поправил его я, завороженно следя, как здоровенный человек плывет над ступенями.

Его лица не было видно. Как рук и ног. От кокона исходило сияние и от него слепило глаза. Я хотел прикрыться от него ладонью. Но подумал, что это может показаться оскорбительным и потому только слегка прищурился.

Остановившийся посреди лестничного пролета, Император развел в стороны руки, и ткань вокруг него с шорохом развернулась. Она напомнила огромные лепестки цветка, открывающегося навстречу солнцу. А внутри этого странного одеяния оказался висящий в воздухе, совершенно обнаженный, если не считая крупного фигового листка на причинной месте… Васа.

Я резко оглянулся, поймав смеющийся взгляд мужчины.

— Это… это…

— Думаешь листочек лишний? — невинно уточнил он.

В этот момент все присутствующие в зале резко согнулись в пояс, некоторые даже упали на колени. Я дернулся, едва не повторив синхронный поклон, но сумел себя удержать в вертикальном положении. Мужчина позади уже открыто смеялся, но никто не замечал этого. Подданные и гости императора в благоговейно взирали на повелителя.

— Как… кто… — пробормотал я и вновь посмотрел на Васу.

— Ну хорош ведь, признайте, Михаил.

— Признаю, — я невольно заразился весельем собеседника.

— Это двойник, который помогает мне наслаждаться жизнью, — наконец пояснил мне мужчина и набрал поверх настенной электронной панели какую-то комбинацию. Неожиданно каменная стена дрогнула и стала прозрачной, а потом и вовсе исчезла. Я даже икнул от неожиданности и протянул руку, которая прошла сквозь место, где была поверхность.

— Пойдем прогуляемся, княжич, — предложил Васа, оглянувшись на зал.

На его лице мелькнуло презрительное выражение, которое мужчина и не пытался скрыть. Он осмотрел своих подданных и покачал головой.

— До чего ж глупые зверьки. Не могут отличить болванку от истинного императора.

— А должны? — порывисто спросил я.

— Ну конечно, — мужчина поднял указательный палец и постучал себе по виску. — Это ведь как сравнить деревянного болванчика и живого человека. Он не обладает и пятой частью моей силы. Но пытается фонить ею, чтобы ему верили и тряслись. Вон, и тебя проняло. Намеревался ведь поклониться, признай?

Я в очередной раз не захотел врать и признался:

— Немного зацепило. И впрямь впечатлил меня «император».

— На это и расчет, — не обиделся Васа. — Он должен казаться мной. Даже моя личная охрана не знает кто из нас настоящий.

— А как же получается, что вас никто не узнает? Ведь вы ходили среди толпы.

— У каждого из нас свои таланты, княжич, — довольно усмехнулся император. — Помимо всего прочего, моя сила позволяет быть невидимкой.

— Круто. Прям совсем?

— Нет, я не становлюсь прозрачным. Но все, кто смотрит на меня, видят кого-то неопределенного. Просто не могут сконцентрироваться и разглядеть мое лицо. Они не снижают голос при моем появлении, не меняют тему разговора, не смущаются и не уходят прочь. Я для них словно тень, будто аромат цветов, который не разгонишь взмахом руки.

— Интересно.

— И уникально, — немного высокомерно дополнил Васа. — И попрошу вас дать мне обещание, не рассказывать об этом никому.

— Конечно, — сказал я и подумал, что и впрямь не смогу об этом поведать.

Кто мне поверит? Но при этом я представил, как делюсь этой информацией с Лилией, и понял, что не смогу выдавить из себя ни слова.

Нахмурился, подумав, что у силы Императора есть еще особенные стороны. Быть может, невозможно нарушить обещания, данные Васу. Спрашивать его об этом я, конечно же, не стал. Но для себя решил быть осторожнее со словами. Неспроста я и врать ему не смог. Хитрый мужик, оказывается этот повелитель.

— Хотя не всех удается обмануть. Если заметить, то твоя провожатая пялиться не на моего двойника, а на тебя.

Осмотрев толпу, я заметил Вагош. Она стояла у стены и сверлила меня темным взглядом. Я махнул ей рукой, надеясь развеять тревогу на ее лице. И ведмачка рассеянно ответила мне таким же жестом.

— Хорошая девушка хоть и проклятая, — пробормотал Васа, а потом добавил, — Идемте, Морозов. Я покажу вам свой город.

Отказывать Императору я не собирался. И дело не в том, что нельзя говорить ему «нет». Просто оставаться в цирке не хотелось. Да и Вагош не потеряется без меня, это уж точно.

Потому я прошел сквозь стену, которая стала материальной за моей спиной, стоило мне оказаться снаружи.

— Удивительные у вас технологии, — заметил я, очутившись на площадке вне здания.

— Это да, — довольно отозвался Васа. — Ваша Империя от нас отстает лет на сто. И когда догонит, мы оторвемся еще лет на двести.

Спорить не хотелось. Да и не было в этом смысла. Мы стояли на мраморном уступе, который отчего-то напомнил мне край набережной. Под ногами разверзся ночной город. Аккуратные пирамиды утопали в зелени и между ними вились освещенные дорожки.

— Это мой внутренний дворик, — пояснил мне Васа. — Там живут мои жены, — он указал рукой куда-то направо. — Вон в той стороне зверинец и сад. Футбольное поле есть для тренировок моей команды. И выход к морю.

— Уютненько, — нервно подытожил я.

— Полагаете? — он явно наслаждался моей растерянностью.

— Вы же понимаете, Васа…— я осекся и уточнил, — или мне стоит звать вас Повелитель?

— Ну зачем все портить? — фыркнул мужчина, поправляя диадему. — Я всего лишь простой человек, который общается с другим простым человеком.

Тут уже фыркнул я и спустя мгновение мы оба засмеялись. В этот момент меня окатило теплым воздухом. Перед нами появилось судно, походившее катер. Оно мягко качнулось, становясь к нам боком.

— О, — протянул я восхищенно.

— Моя авиоход, — пояснил Васа. — Удобная штука. И по воздуху и по воде одинаково хорошо движется.

— Я таких тут не видел.

— Естественно. Иначе бардак бы был над городом. Над столицей может ходить только одно судно — и оно перед вами, Михаил.