Глава 18 Ночь открытый дверей

Ночью я проснулся от странного звука. Будто кто-то монотонно бряцал связкой металлических ключей. Сел в кровати и прищурился. Темнота надежно скрывала гостя, но тут я зажег лампу, и комнату залил мягкий желтоватый свет.

У стены стоял небольшой мужичок и постукивал по ладони парой серебряных ложек.

— Жирик? Что случилось? — растерянно спросил я.

— Какое я тебе зло сделал, гад ты этакий? — недобро протянул гость.

— Сколько времени? — я потер лоб, пытаясь понять, что происходит.

— Самое то, чтобы ответить на мой вопрос, — жировик уставился на меня темными глазами из-под кустистых бровей. — Чем я заслужил такую подлость?

— Да о чем ты? — наконец я пришел в себя и свесил ноги с кровати.

— Не делай вид, что не задумал коварное! Я знал, что не надо доверять темному. Что можно ждать от такого, как ты? Только подлости!

— Я сейчас тебе пенделя отвешу, — вконец разозлился я. — Или говори, что тебе надо или иди отсюда подобру-поздорову.

— Ты решил Бориску извести! А она с тобой печенькой поделилась. От сердца отрывала.

— Так…

— Ну смотри, поганец, — мужичок погрозил мне ложками. — Теперь тебе жизнь медом не покажется…

— Пендель обязателен? — я поднялся на ноги.

Домашний нечистый не сдвинулся с места, лишь угрожающе нахмурился.

— Ты надоумил Тихона цветок выкопать?

— И? — я никак не мог взять в толк, что происходит.

— И припер его в дом! Чтобы эта морда кровожадная мою Бориску сожрала!

Я ударил себя по лбу, наконец осознав, о чем вещает Жировик.

— Так цветок же в горшке. И в комнате Лилии.

— Ведьма отказалась одевать на проглота намордник. Хотя я попросил. И вежливо, кстати.

В последнее верилось с трудом. Жировик тактичностью не отличался.

— Твоя Бориска умная. И не пойдет к ромашке.

— Да что ты в этом понимаешь? — взвился мужичок и уронил ложку, хотя с неожиданным проворством подхватил ее у самого пола. — Эта живоглотина источает вонь, которая мышу манит как муху коровья лепеха.

— Но Бориска же неглупая. Она у тебя особенная, — решил я зайти с другого края.

— Это точно. Особенная. Но против природы не попрешь, — тут мужичок вынул из огромного кармана сверток.

Я подался вперед и удивленно хмыкнул. В большом носовом платке, с княжеским вензелем, вышитым в уголке, была надежно запеленованная белая мышь. Она смотрела на меня грустными глазенками и дергала длинными усиками.

— Еле успел поймать ее у комнаты ведьмы. Хотя в то бабское крыло я и шагу ступить не смею. Но пришлось…

Мужичок скривился, будто совершил нечто ужасное.

— И ежели опоздал на минуту, то Борисюлечка моя драгоценная протиснулась бы под дверь! А там бы ее сожрали!

Не удержавшись, Жировик кинул в меня столовый прибор и пришлось уворачиваться. Ложка жалобно звякнула, ударившись о противоположную стену.

— Прости…

— Она бы погибла! — не унимался нечистый.

— Да я не подумал……

— Не подумал? — передразнил меня гость.

Он хотел было сплюнуть на пол, но уставился на ковер и цокнул языком.

— Шерстяной. Теплый, — оценил мужик изделие. — Не то, что в моей коморке. На полу дорожка домотканая из остатков пряжи вязанная. Но пусть я живу небогато, но умею ценить самое важное. Подругу свою в обиду не дам.

— Я что-нибудь придумаю.

— Придумал уже, окаянный, — отмахнулся Жирик. — Привыкли вы не думать, а придумывать.

— А что за намордник ты предложил для цветочка? — полюбопытствовал я.

— Вот, — с готовностью мне протянули здоровенный дуршлаг, который до того я не заметил за широкой спиной гостя. — Его-то и надо всего — приладить на морду хищную. Делов-то. А ведьма как давай орать на меня…

— И что орала? — участливо уточил я.

— Кричала, что я…— он закатил глаза, вспоминая дословно речь секретарши, — «ворвался к ее опочивальню с ножом…»

— С ножом? — напрягся я.

— У меня была с собой вилка, — повинился мужичок и потупил глаза. — И ножичек тоже. Но тот, что для масла. Им и порезать-то никого нельзя. Токма напугать цветочек можно.

— Напугал?

— Не особо. Он спрятался за спиной у этой Лильки гадской и фыркал.

— Ну, ты тоже додумался прийти ночью в комнату…

— Я спасал Бориску! — вновь взвился Жирик. — И плевать мне на будуары всяческие этих ваших дамочек.

— Понятно, — я потер лицо, раздумывая, как решить проблему.

— Короче, барин, я пришел тебе сообщить. Ежели в доме будет жить живоглотина эта мерзкая, то мы уйдем.

— Куда? — не понял я и добавил, — кто мы-то? Ты один тут…

— А Бориска, значит, не в счет? — процедил мужичок и перехватил вторую ложку крепче.

— Ну, да, — я покачал головой, раздумывая, как бы не попасть под тяжеленный снаряд.

Несмотря на размеры тела, жировик оказался довольно крепким.

— По договору вы, барин, должны обеспечивать мне и моей семье безопасность. И тогда я буду служить вам верой и правдой веки вечные. Но ежели вы затеяли подлость такую, то мы уйдем.

— Давай не горячиться…

— И скатерть с собой заберем, — мстительно пообещал Жировик.

— А она твоя? — не на шутку озадачился я.

— А ты потом поймай и докажи, что не моя, — зло ответил мне мужичок. — Я ее к тому сроку продам и деньги спущу, уж поверь. Век меня будешь помнить! — он потряс кулаком в воздухе.

— А говорил, что жировики не такие, — я мягко попытался утихомирить гостя.

— Когда хотим тогда и козни строим. И жалеть я тебя, окаянного не стану. Так и знай.

Я откашлялся, отчего мужичок напрягся и покосился на дверь. Все же он не был совсем отбитым и понимал, что ходит по тонкому льду. Но я не мог не оценить, что он готов пойти на крайности, чтобы защитить свою питомицу.

— Бориску я в обиду не дам, — сообщил я громко.

— Обещаешь? — с надеждой уточнил Жирик, и ложка тотчас скрылась в огромном кармане.

— Раз я заварил эту кашу и сам виноват, то и разбираться со всем придется мне.

— Только ты точно все сделай, — не унимался нечистый и баюкал на груди обездвиженную мышь.

— Обещаю, — сдался я. — И ты прости меня, Жирик. Мне стоило позаботиться о своих домашних.

— Это о ком? — не понял жировик.

— О тебе и Бориске. Вы ведь тоже часть этого дома. Я должен был…

— Эх, барин, — мужичок неожиданно шмыгнул носом. — Вы это, не серчайте на меня. Я ведь не со зла все это наговорил.

— Понимаю. Ты беспокоишься о той, кто тебе дорог.

— Да, — согласился Жирик и его глаза блеснули.

— А почему серебро? — я поднял брошенную ранее ложку и повертел ее в пальцах.

— Поговаривают, что темного можно только серебром прибить.

— Врут, — констатировал я.

— Ну, а если бы бежать пришлось, то хоть не с пустыми руками, — продолжил жировки как ни в чем не бывало. — Не возвращаться же за выходным пособием после того, как я барина вилкой заколол.

— Резонно, — пришлось признать мне.

— Так вы не серчаете? — еще раз уточнил мужичок, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет. Ты в своем праве, признаю.

Гордо выпятив грудь, мужичок зашагал прочь и уже из коридора послышалось:

— Ну вот, Бориска, все и решилось, а ты «прибей его кочергой». Где я кочергу серебряную взял бы?

Я зашел в ванную и освежился, плеснув в лицо пригоршню воды.

— Живой остался? — послышался голос, и я почти не удивился, увидев Лилию в дверном проеме.

— До утра наш разговор не потерпит? — устало уточнил я.

— Я не могла позволить жировику застать тебя спящим. Кто знает, что у него припасено в карманах.

— Так ты была рядом? — подивился я.

— Пришлось стоять там в темноте и мерзнуть, — вздохнула девушка и посмотрела на мою разобранную постель.

— Похоже, я дал маху с подарком. Ромашка сожрет мышь и быть войне.

— Не сожрет, — улыбнулась сирена. — Неужели я не смогу договориться со своим питомцем?

Она прошла к кровати и неожиданно улеглась в нее. Вытянулась, накрылась одеялом и довольно вздохнула.

— Ты чего удумала? — мой голос неожиданно охрип.

— Я замерзла, — терпеливо пояснила девушка. — По полу гуляют сквозняки. А я по привычке вышла босой.

Лилия отбросила край одеяла и продемонстрировала мне изящную стопу. Я сел на кровать и провел ладонью по обнаженной лодыжке. Потом принялся мягко массировать ступню.

— У тебя есть скрытые таланты, — довольно протянула Водянова.

— Как мне отплатить тебе за то, что ты уговоришь ромашку не обижать мышь?

— Ты такой умный, Миша. И обязательно что-нибудь придумаешь, — сирена бросила на меня хитрый взгляд.

— Спасибо, милая, — сказал я почти шепотом.

В темноте воздух неожиданно сгустился. Аромат цветов стал отчетливее. Я уже не сомневался, что именно его уловил на своей кровати по возвращении из Мезоамерики.

— Ты тут не первый раз? — спросил я.

— В каком смысле? — насторожилась секретарша.

— Ты ведь приходила в эту кровать и не раз, думаю…

— Ты в своем уме? — холодно осведомилась девушка и толкнула меня свободной ногой.

Затем легко вскочила и поправила на груди распахнувшийся шелковый халатик.

— И за кого ты меня принимаешь? — продолжила она напряженно. — Хотя знаешь, можешь не отвечать. Предпочту сделать вид, что ты не собирался говорить что-то гадкое.

— И на что ты на этот раз обиделась? — мне не хотелось играть, и я лениво откинулся на локти, чтобы наблюдать за ночной гостьей.

— Я не обиделась. Просто ты напомнил мне, что мужчины делают выводы, на основании собственных понятий о совести.

— Поясни, — потребовал я, ощущая нарастающее недовольство.

— Попробуй догадаться сам.

И тут я сорвался. Быть может, все дело во вчерашнем насыщенном дне. Или с том, с какой брезгливостью посмотрела на меня Лилия.

Я оказался рядом с ней и ухватил за хрупкие плечи.

— Поясни.

— Или что? — она не собиралась сдаваться.

Вскинула лицо и уставилась на меня своими глазищами. Кожа сирены в свете лампы словно мерцала. Волосы стали темнее.

— Хватит со мной играть. Я устал.

— А я как раз полна сил, темный. И на твоем месте я бы подумала, стоит ли злить меня еще больше.

— Все потому, что я понял, что ты приходила в мою постель, пока я был в отъезде?

— Что? — она нахмурилась. — Во время твоего отъезда?

Лилия будто смутилась, но тут же вернула лицу безразличное выражение.

— И с чего ты это взял?

— Да тут все пропахло тобой.

Она совершенно точно собиралась что-то ответить, но язвительные слова застыли на пухлых губах.

— Ты чуешь меня? — недоверчиво спросила она.

— Лиля, хватит уже ерничать. Сама ведь знаешь, что пользуешься духами. И я их не спутаю ни с каким другим ароматом. И да, подушка пахнет тобой. Я это понял в первую же ночь по возвращении.

Водянова выругалась, и ее плечи дрогнули. Я не ожидал такой реакции и на мгновенье ослабил хватку. Этого хватило, чтобы девушка вывернулась из моих рук. Но уходить она не собиралась. Она отступила на пару шагов и внимательно меня осмотрела.

— Что не так?

— Я не пользуюсь парфюмом, Михаил. Мне это не нужно. Сущность сирены подразумевает, что аромат нашей кожи способен привлечь жертву куда лучше, чем любой другой.

— Жертву? — мне очень не понравилось это слово.

— Но отчетливо этот самый запах чуять никто не должен. Если только…

— Продолжай.

— Если только бедолага не отравлен.

— То есть ты меня отравила? — усмехнулся я. — Как змеюка подколодная.

— Не смешно.

— Только я не припомню, чтобы ты меня кусала.

— Не смешно, — опять сказала девушка и потерла переносицу. — Но не смертельно. Добудем лекарство и вылечим тебя.

— И тебя вылечим, — пробормотал я едва слышно.

— А я не болею, — с вызовом заявила Лилия.

— И чем опасно отравление? — запоздало поинтересовался я.

— Как и любое другое, — уклончиво ответила гостья. — Слабость, вялость…

— Нет такого, — подозрительно прищурился я.

— Потеря концентрации…

— Не замечал за собой.

— Ну, значит расстройство желудка.

— То есть мне придется все узнавать самому? — я скрестил руки на груди. — Значит, как травить беззащитного парня, то ты смогла. А как ответ держать, так решила отмалчиваться. Вот помру — будешь знать, как скрывать важную информацию.

— Не помрешь, — фыркнула девушка и направилась к выходу. — Тебя и палкой не добьешь, если понадобиться.

— Никто не проверял, — бросил я в спину девушки и с раздражением добавил, — не комната, а проходной двор.

— Барин? — в комнату вошел жировик.

— Жирик, ты чего вернулся? Решил все же ткнуть меня вилкой? — развеселился я.

— Я за ложкой. А то вдруг наутро Федор заметит пропажу и начнет возмущаться. Не люблю этого.

Столовый прибор нашелся на тумбочке. Я протянул его нечистому, и вещица тотчас исчезла в бездонном кармане его жилета.

— А вы отчаянный, барин, — немного помявшись, заявил Жирик. — Ради Бориски решили сирену в опочивальне принять. Да еще и нахамили ей.

— Это когда же? — я уже не удивлялся, что мужичок стоял под дверью и все слышал.

— Намекнуть, что девка шастала к старшему Морозову — это вы зря, конечно.

— К Денису? — не понял я.

— К Владимиру, дай небо ему покоя, — Жирик возвел глаза к потолку.

— При чем тут он?

— Так ведь это его опочивальня долгое время была. Он после смерти супружницы в хозяйской спальне не появлялся.

— Вот это я...

— Опрофинился и лопухнулся, — с готовностью подсказал мне нужные слова жировик и поклонился. — Она девка отходчивая. Простит, ежели вы ее опять не намекнете, что она гулящая.

— Спасибо на добром слове.

— Пожалуйста, — совершенно серьезно ответил Жирик и выскользнул из комнаты.

Я запер замок и, немного подумав, наложил на него темную печать. Не ровен час, ко мне еще кто-нибудь заявиться.

Кровать показалась холодной и неуютной. Будто я лежал на дне осушенного на зиму бассейна и смотрел в сумеречное небо.

— Да что б тебя, — проворчал я и перевернулся на другой бок.

Но уснуть не успел. Новый звук заставил меня распахнуть глаза и глухо выругаться.

— Ночь открытых дверей, честное слово.

Однако звук доносился с неожиданной стороны. От окна. Кто-то осторожно стучал в раму.

Я взял косу и подошел к задернутым портьерам. Отодвинул ткань и едва не вскрикнул от неожиданности. За стеклом стояла незнакомая бабища с вытянутым лицом и выпученными глазами.

— Впустите меня, — прохрипела она.

— Еще чего, — ответил я, резонно предположив, что упырям открывать створки плохая примета. — Иди обратно в могилу, нечисть. А не то голову снесу.

-Не время для шуток.

— Какие уж тут шутки, мадам, — я решил быть вежливым, несмотря на то, что баба не проявила здравый смысл, забравшись на подоконник моего окна на втором этаже дома. — Идите прочь, пока я не кликнул охрану.

— Не надо, — взмолилась незнакомка, прильнув к стеклу.

Напротив ее рта образовалось мутное от пара пятно.

— Я не умертвие, — сообщила она.

— Сомнительный повод открывать вам окно, — я взялся за край шторы, чтобы задернуть ее.

— Я не смогу спуститься. Помогите. Я ведь упаду и разобьюсь.

— Ну, сломаете пару костей. Хорошая наука, чтобы больше не лезть к неженатым порядочным мужчинам.

Я понимал, что придется помочь даме и впустить в комнату. Но оттягивал этот момент как можно дольше. Что-то мне подсказывало, как только баба окажется внутри, моему спокойствию придет конец.

— Прошу вас, мастер. У меня ноги ослабли.

— Мозги у вас ослабли, мадам, — я убрал косу и отпер замок на раме.

Женщина ужом протиснулась в комнату и оказалась за моей спиной. Я даже поразился тому, как ловко у нее это получилось. Закралось сомнение, что она воспользовалась моей добротой и наивностью. И если бы я не открыл окно, то она спокойно сумела спуститься и обойти призрачную стражу.

— Кстати, как вам удалось обойти стражу?

— Удивительная она у вас, — улыбнулась новая гостья и вынула из аккуратного рюкзачка небольшое зеркальце. — Какой у меня жуткий вид. Неудивительно, что вы приняли меня за упыря. И ведь все равно не испугались. Смелый и почти голый. Я не поддался на провокацию и не стал надевать футболку. Достаточно, что на мне были пижамные штаны.

При ближайшем рассмотрении гостья оказалась вовсе не уродливой. Как только девица собрала растрепавшиеся светлые волосы, я понял, что она немногим старше меня. Невысокая, стройная, в облегающем сером костюме, чем-то напоминающем водолазный — она осмотрелась и заявила:

— А у вас тут уютно. Я поначалу по ошибке к вашему брату заглянула. У него комната побольше будет. Но обои темнее. Но у вас подоконник более узкий. Я и пары минут бы не продержалась. Потому не стала пытаться вскрыть замок и постучалась.

— Пожалуй, я все же вызову охрану, чтобы вас проводили до ворот.

— Бросьте, вы не сделаете этого. Ведь вам должно быть любопытно кто я такая и зачем к вам пришла. Незнакомка улыбнулась, явив мне белоснежные зубы.