Глава 3 Комиссия

Мне хотелось полежать в воде подольше, но время поджимало. Стоило выбраться наружу и возможно я даже успею перекусить немного. После тренировки меня мучил голод. К тому же появилось сомнение, что следующий прием пищи будет скоро. Быть может, мне предстоит не просто неприятная беседа, но и кое-что похуже. И плевать, что Никон уверен, что мне ничего не грозит. Особенно учитывая, что за мной заедет сам Круглов. Сомневаюсь, что главный антимаг империи развозит каждого ведьмака на прием к наставнику.

На кровати меня не ждал привычный костюм. Я даже растерялся от этого. Надо же, как быстро привык к заботе домового. Покачав головой, я скинул с бедер полотенце прямо на пол и прошел к шкафу. В этот момент открылась дверь, и в комнату вошла блондинка.

Я замер и скорее от неожиданности колко уточнил:

— Стучать — плохая примета?

— Понятия не имею, — невозмутимо ответила девушка и нарочито медленно окинула меня внимательным взглядом. — Ты не соврал.

— Что? — я боролся с желанием прикрыть стратегически важную часть своего тела от глаз сирены.

— Татуировок и впрямь не наделал. Может записать тебя в солярий?

— Я темный ведьмак, — проворчал я, не дождавшись смущения секретарши.

— А с виду очень светлый. Даже чересчур бледный. И тебе бы не помешало загореть немного, — девушка свернула на груди руки и всем своим видом дала понять, что не собирается оставлять меня в одиночестве.

— Отвернись, — потребовал я.

Девушка фыркнула и демонстративно прикрыла ладонью глаза.

— Чего я там не видела?

— Совести своей.

Я понимал, что веду себя как девица на выданье, но оценивающий взгляд Лилии порядком раздражал. Она не казалась смущенной или заинтересованной. А смотрела на меня как на столовый сервиз, который пылиться в буфете. Будто решала, надо ли его поставить на стол или оставить на полках.

Злясь и едва сдерживая ругательства, я надел белье и вынул из недр шкафа костюм на плечиках.

— Я надеюсь, ты собираешься надевать это? — издевательски уточнила девушка, указывая на одежду.

— Ты не должна на меня пялиться, — напомнил я с раздражением.

— А я и не делаю этого. Сейчас я пытаюсь понять, неужели ты и впрямь не понимаешь, что должен сегодня выглядеть идеально?

— Это еще почему?

Всплеснув руками, Лилия взяла со спинки кресла мой домашний халат и приподняла его, предлагая мне облачиться в него.

— Я не знаю всего, что с тобой произошло, княжич. Но предполагаю, что твоя прогулка была нескучной. Верно?

Я повернулся спиной к секретарше и позволил набросить халат мне на плечи. Отвечать смысла не было. Мы оба прекрасно понимали, что я не все рассказал. А сама Лилия не стала спрашивать.

Потому я бросил короткое:

— Все так.

— Никон оборвал телефон. Пока тебя не было, он даже приезжал. И знаешь, уверена, что если можно было ночевать под твоей дверью, он сделал бы это.

— Федор бы мог выделить жрецу коврик.

— Не смешно, — Водянова вздохнула и пошла прочь из комнаты, на пороге повернулась и изогнула бровь, спросив, — тебе нужно отдельно приглашение? Идем.

Я направился следом. Мы оказались в гардеробе, где Лилия ощущала себя уверенней меня. Она легко ориентировалась между полками и точно знала, где что лежит. Я сел в кресло и приготовился к очередным поучениям.

— Есть подозрения, что ты влип в серьезные неприятности.

На это я лишь кивнул. Говорить хоть что-то было не обязательно.

— Тебя вызвали в Синод. И сопровождать тебя будет этот жуткий Круглов, так?

— И откуда ты знаешь?

— Он позвонил и попросил заварить ему нашего семейного чая, — поделилась своим возмущением секретарша. — Представляешь?

— Быть может, это хороший знак, — возразил я. — Виктор не стал бы просить об этом, если…

— Таким образом, он убедился, что ты дома и не сбежал, — предположила девушка.

— Ты сгущаешь краски.

— Не будь наивным, Миша, — процедила девушка сквозь зубы и протянула мне брюки.

Как только я их надел, она приложила ко мне рубашку и слегка прищурилась.

— Какая разница…— успел сказать я, когда девушка закатила глаза.

— Не стоит являться в Синод в официальном костюме ведьмака. Могут решить, что ты не принимаешь жрецов всерьез. И одевать нечто непрезентабельное — значит не уважать верховного.

— Считаешь, что меня может допрашивать кто-то вроде него?

— Ты должен предусмотреть все. И явиться на комиссию в траурном образе.

— Траурном? — опешил я.

— Покаянном, — поправила сама себя Лилия и потерла переносицу, словно испытывала головную боль.

— Ты в порядке? — запоздало озаботился я.

— Все хорошо, — сирена посмотрела на меня с какой-то тоской и вздохнула, — все будет хорошо. Когда ты перестанешь делать глупости…

— Не нагнетай, — я подошел к ней и взял рубашку, которую девушка так мне и не отдала. — Поверь, мне пришлось…

— Морозовы вечно хранят какие-то собственные тайны.

— Кто бы говорил, — усмехнулся я, надеясь развеять мрачное настроение Лилии. — Когда вернется Денис?

— Еще один любитель секретов, — пробурчала девушка и подала мне жилет, а потом и пиджак.

— Обязательно костюм тройка? — на всякий случай уточнил я.

— В жилете у тебя больше шансов, — неожиданно девушка подалась ко мне и порывисто обняла. — На подкладке можно начертать руны. Если даже с тебя снимут пиджак, то…

— Ты чего? — я мягко погладил девушку по спине, удивляясь тому, как изменилось ее настроение. — Будто на войну меня собираешь.

— Я видела твои синяки, — прошептала она, запрокинув лицо. — Они не зажили и ты весь в ссадинах. Это куда же ты влип, глупый?

И в этот момент я понял, почему она так смотрела на меня в комнате. В груди стало тяжело, будто сердце сделалось больше.

— Перестань беспокоиться, — я провел пальцами по ее волосам. — Все и правда не так страшно, как ты думаешь. Я после тренировки весь в кровоподтеках…

— Врешь, — девушка обиженно поджала губы.

— Преуменьшаю, — легко согласился я. — Но мне приятно, что ты за меня переживаешь. Того и гляди я подумаю, что нравлюсь тебе.

Словно очнувшись, Лилия напряглась и толкнула меня в грудь.

— Наглый и гадкий мальчишка, — сипло выдала она.

Потом отвернулась и отошла к полкам у дальней стены, чтобы выбрать аксессуары. Я смотрел на ее фигуру в светлом платье. И отчего-то подумал, что сирена казалась беззащитной и хрупкой. Особенно трогательными были ее босые ступни.

Я шагнул к ней, сам не зная, что собираюсь сказать или сделать. Плечи Лилии напряглись. Она посмотрела на меня глубокими синими глазами, в которых качалась тьма. В комнате стало меньше света. Воздух наполнился ароматом цветов и соленого бриза. Я вдруг отчетливо понял…

— Простите, княжич, — раздался голос от порога, и я резко обернулся к Федору. — Прибыл представитель Синода, господин Круглов.

Дворецкий неловко откашлялся и продолжил:

— Я заварил для вас чай в термосе. Боюсь, позавтракать вы не успеете.

— Пустое, — мой голос отчего-то сел. — Быть может быть пообедаю в городе. Или… неважно.

Набросив пиджак, я подошел к Лилии и протянул ей руки, чтобы она смогла вдеть запонки в манжеты. Она выбрала комплект с рубинами. Они походили на капли крови в серебре.

— Спасибо, Лилия Владимировна.

— Не потеряйте, Михаил Владимирович, — девушка нервно улыбнулась. — Это любимые запонки вашего отца.

— Постараюсь.

* * *

Виктор стоял у капота машины. И заметив меня, он улыбнулся и снял шляпу:

— Добрый день, мастер Морозов.

— И вам того же, — ответил я и подошёл к машине.

Феникс открыл для меня дверь пассажирского сиденья, я благодарно кивнул и сел в салон. Виктор же захлопнул дверь и сел за руль. И машина выехала с территории.

Некоторое время мы ехали молча. И лишь когда авто отдалилось от особняка, Виктор обернулся ко мне:

— Расслабьтесь, мастер Морозов. Я везу вас на разговор с синодниками, а не на казнь.

— Не думал, что беседа будет проходить при участии комиссии, — буркнул я.

— Кое-кому из ведьмаков не понравилась ваша недавняя выходка, — немного помолчав, ответил Феникс. — И представитель семьи пожаловался в Синод по поводу вашего визита.

— То есть, убийство императора Мезоамерику здесь ни при чем? — уточнил я, и Виктор покачал головой:

— Об этом знает очень ограниченный круг лиц. И расширять его никто не планирует. Дело исключительно в разногласиях между семьями.

— Воронцов-старший пошёл ва-банк?

— Вы не оставили ему выбора, мастер Морозов. Старик понял, что на его шею уже накинута петля. А пень под ногами хрустит, готовый вот-вот выскочить из-под подошв.

Я заскрипел зубами от злобы. Проклятый старик! Никак не уймется!

— Пока у Воронцова есть мощная поддержка в Синоде — него семью будут сложно сбросить с пьедестала, — продолжил Виктор.

— Верховный жрец? — уточнил я, и Круглов кивнул:

— Верно. Воронцов крепко повязан с ним. Если разрушить этот симбиоз…

Он недоговорил, но я и без окончания фразы все понял.

— Сложная задача, — протянул я.

— Ну, на то нам и нужны друзья, — ответил Феникс и обернулся ко мне. И я замолчал, обдумывая предложение.

— Поймите, мастер Морозов, это как закон джунглей. Или ты, или тебя. Воронцов уже не отступится.

Я немного помолчал, затем кивнул:

— Я подумаю над этим.

Виктор усмехнулся, но ничего не ответил.

Машина въехала на территорию Михайловского собора, и Круглов припарковался на одном из свободных мест и обернулся ко мне:

— Прибыли, мастер Морозов.

Я вышел из авто и направился вслед за Фениксом к башне.

* * *

Никон и Федор Петрович ожидали нас в том же зале, где собирали ведьмаков перед отправкой в заражённые деревни. И едва я вошел в зал, Никон приветливо улыбнулся. Верховный же наоборот, насупился.

— Добрый день, мастер Морозов. И с возвращением в Империю, — начал он. — Проходите, присаживайтесь.

Он указал на одно из свободных кресел за столом.

— Благодарю.

Я прошел к свободному месту, сел в кресло. Виктор уселся рядом, откинулся на спинку и равнодушно уставился в потолок, словно это собрание его абсолютно не интересовало.

— Итак, мастер Морозов, могу ли я узнать, что вы делали в Мезоамерике? — начал разговор Федор Петрович.

— Выдалось свободное время, хотел посмотреть другие страны, — ответил я.

— Жаль, вы не стали выкладывать фотографии в социальные сети, — вздохнул жрец. — Подписчики всегда любят наблюдать за жизнью звёзд. Может быть, если бы вы сообщили о поездке своему куратору — он бы подсказал вам этот вариант.

— В следующий раз обязательно так и поступлю, — ответил я.

— Вас сложно винить, — продолжил Федор Петрович. — Вы прибыли из Мурома и не в курсе обычаев и традиций ведьмаков. Вся вина за это упущение полностью лежит на вашем наставнике. И брате. И вашем секретаре. Как ее…

Он пощелкал пальцами, словно вспоминая слово.

— Лилия Владимировна, — подсказал я.

— Лилия, — повторил жрец. — Точно. Лилия. Они не объяснили вам простые правила, Михаил Владимирович. Первое правило хорошего ведьмака гласит: твоя жизнь должна быть у всех на виду. Никто не любит, когда популярный человек пропадает из сети.

Я молчал. Этот разговор нравился мне все меньше.

— Второе правило: на чужбине ты должен вести себя так, чтобы соотечественникам не было за тебя стыдно, — продолжал жрец.

— Я вел себя очень вежественно, — возразил я.

— Мастер Меньшиков с вами не согласен, — ответил Федор Петрович.

Он открыл лежавшую перед ним папку, достал лист с напечатанным текстом:

— Вот его рапорт. Так, где это.

Он пробежал глазами по тексту:

— А, вот. Нашел. В котором он говорит, что на приеме императора Мезоамерики вы вели себя неподобающе. А когда мастер Меньшиков сделал вам замечание, вы принялись при гостях угрожать ему расправой. Человеку, который вытащил вас из застенков Храма Солнца. Куда вы попали с места убийства жреца. Вам не кажется, что вы отплатили чёрной неблагодарностью за доброту?

Он отложил лист и взглянул на меня, ожидая пояснений.

— Меньшиков оскорбил мою семью, — ответил я. — И я не угрожал ему, просто предупредил о том, что дуэли не запрещены ни в Мезоамерике, ни здесь. Дворянин должен отвечать за свои слова и поступки, не так ли, Федор Петрович?

На лице верховного жреца проступили едва заметные темные пятна. Признаки подступающего гнева. Но он справился с приступом. Несколько секунд помолчал, затем ответил:

— Ваша правда, мастер Морозов, — согласился Верховный жрец — Ваша правда. Но такие предупреждения обычно делают наедине. А не в обществе, чтобы не унижать собеседника. На ваше счастье, вы набираете популярность. Да и мастер Меньшиков человек отходчивый. Синоду удалось отговорить его от проведения проверки в ваш адрес.

Я промолчал, отметив про себя, что непременно вернусь к беседе о дуэли с дипломатом при первом же удобном случае. И выпотрошу его как свинью.

— Но даже это не самое страшное, мастер Морозов, — продолжил жрец. — Эти проблемы легко решаются СИнодом. Но есть еще одно правило. Последнее и самое главное. Ведьмаки — это одна большая семья, которая сообща борется с врагами. И брат не может поднять руку на брата. Иначе в братстве наступит хаос и анархия. Поодиночке мы пропадем, мастер Морозов. Выстоять можем только сообща. Понимаете?

Я кивнул, и Федор Петрович вытащил из папки ещё один лист:

— А вот ещё жалоба, в которой сказано, что вы, как вор пробрались в дом уважаемого главы ведьмачьей семьи, и обвинили его во всяком непотребстве. Вам не кажется, что это неподобающее поведение для ведьмака?

Я снова промолчал. Крыть было нечем.

— Поймите, мастер Морозов, — вздохнул Федор Петрович. — Ведьмаки — одна большая и дружная семья. Негоже вносить в нее раскол и устраивать распри. Зачем вы так?

Он посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Они…

— У каждой семьи полно скелетов в шкафу, — перебил меня Верховный жрец. — И ваша не исключение. Эти ведьмаки действовали, руководствуясь принципами защиты Империи. Зачем выносить на всеобщее обозрение небольшой перегиб? Впрочем, вас сложно в этом винить. Для разъяснения правил у вас есть куратор, брат, секретарь. Ответственность за ваше поведение полностью лежит на них. Так, мастер Никон?

Он обернулся к сидевшему рядом жрецу, и при упоминании своего имени, куратор вздрогнул. А затем поспешно кивнул:

— Вы полностью правы, мастер Федор Петрович, — ответил он.

А вот дальше случилось то, чего я не ожидал. Верховный жрец взмахнул рукой, и шею Никона обвила петля гарроты. Куратор захрипел, хватаясь за шею.

— И все мы должны платить за содеянное. Правда, мастер Морозов, — вкрадчиво продолжил Федор Петрович. — Само собой, соразмерно проявленной глупости и безрассудству. Иначе, чем мы будем отличаться от анархистов, бандитов и прочих мясников, которые устраивают расправы за криво брошенный взгляд. Я прав, мастер Морозов?

Я молчал. Обернулся к Виктору. Но того словно бы не заботила происходящее в зале. Он смотрел в стену все с тем же безучастным видом.

— Я прав, мастер Морозов? — повысил голос Федор Петрович, сжимая кулак.

— Правы, — с неохотой произнес я.

— Я не слышу! — рявкнул жрец.

— Правы мастер Верховный жрец, — повторил я уже громче.

Федор Петрович кивнул, явно удовлетворенный ответом, и разжал кулак. И Никон тут же с сипением жадно втянул ртом воздух.

— Мы все одна большая семья, мастер Морозов, — продолжил Федор Петрович. — И я больше всего не хочу наказывать провинившихся. Но что делать с детьми, которые отступают от правил и не слушаются? Поверьте, я делаю это не ради удовольствия. А чтобы преподнести человеку урок, который он бы запомнил. И больше не нарушал правила. Понимаете?

— Прекрасно понимаю, мастер, — ответил я.

— Надеюсь, мастер Никон, вы не держите на меня зла? — уточнил Федор, и синодник покачал головой:

— Служил раньше и ещё послужу.

— Вот и прекрасно, — довольно кивнул Федор Петрович. — Люди должны отвечать за свои ошибки. И раз уж мастер Морозов не знал наших правил — пришлось наказать того, кто эти правила знал, но не объяснил их. Я считаю, это справедливо. Не так ли, мастер Морозов.

Я кивнул, только теперь начиная понимать, в какой блудняк вписался. Близкие были перечислены. И в следующий раз за мою оплошность пострадает кто-то ещё. И скорее всего, это будет уже не Никон. А Верховный жрец будет яро защищать свои инвестиции в виде Воронцовых.

— Вот и отлично. На этом я считаю разговор оконченным, — кивнул Федор, убрал листы в папку и встал из-за стола. — Спасибо за визит мастер Морозов. Надеюсь, вы больше не будете пропадать из поля зрения куратора и Синода. И я очень вас прошу: не надо самодеятельности. Куратор дан вам, чтобы максимально облегчить вашу жизнь. Советуйтесь с ним по каждому вопросу. И днём и ночью.

Я поднялся с кресла. А в голове мелькнул разговор с Виктором в машине. И я решил, что думать тут уже не о чем. Вопрос со жрецом нужно было решать. И как можно быстрее.