Глава 23 Пришла беда — наливай лимонад
Дверь распахнулась, и мир содрогнулся.
— Извините, что помешал, — прогремел низкий голос.
— Пошел прочь, — прошипела Лилия и повернулась к вошедшему.
Тут мое тело затопило животной болью. Показалось, что сознание рухнуло в темноту и весь свет остался в зрачках сирены, которая больше не смотрела на меня.
— Ваш лимонад со льдом, — продолжил Федор со всей возможной невозмутимостью и выплеснул на нас содержимое высокого запотевшего графина.
Лилия взвизгнула, я сдавленно выругался. Воздух мгновенно остыл. Я уставился на секретаршу, на лице которой остался листик мяты. Ее глаза уже не казались волшебными. В них плескалась растерянность, которая сменялась ужасом.
— Что происходит? — тихо осведомился я.
— Я не… не… не хотела…
— Подите прочь, Лилия Владимировна, — потребовал домовой, и я подивился твердости его голоса.
— Прости, — шепнула она и поторопилась уйти, подхватив сжавшийся в комок цветок.
— Что происходит? — повторил я с нажимом.
— Вам стоит сменить испорченную одежду, — чопорно заметил Федор.
Я наконец сумел стряхнуть с себя оцепенение. Шагнул к выходу и схватил дворецкого за ворот, чтобы отодвинуть его с дороги. Но мужчина не шелохнулся, словно весил целую тонну.
— И позвольте девушке уйти и привести себя в порядок.
— Отойди! — заорал я и вокруг сгустилась тьма.
Она сочилась из моей кожи черными змеями, и те скручивались воронкой, поднимаясь к потолку.
— Вам надо прийти в себя, — с ледяным спокойствием произнес Федор, и его губы лишь слегка скривились, когда моя рука сжалась вокруг его шеи. — И я вас не пущу в женское крыло, княжич.
Его слова камнями падали в мое сознание. Тьма пульсировала в такт бешено бьющегося сердца.
— Не причиняйте ей страдания, Михаил Владимирович. Ей сейчас надо побыть одной.
Лилия. Перед глазами предстало ее испуганное лицо. Дрожащие губы, распахнутые веки, мокрые ресницы, потемневшие от лимонада волосы.
— Что случилось? — все еще вибрирующим от ярости голосом спросил я.
— Сирены опасны, княжич. Она может вам навредить. И потом не простит себя за это.
— Пусти… — воротник его пиджака треснул, отпоролся по шву и остался в моей ладони.
— Ей будет больно, — все с тем же спокойствием сообщил мне Федор. — Вы позволите этому произойти?
— Какая же ты скотина, — выдохнул я и шагнул назад.
— Спасибо, княжич. Вы сделали правильный выбор, — мужчина склонил голову и медленно попятился.
— Ей нужно что-то отнести? — глухо спросил я, сбросив намокшую обувь.
— О госпоже Водяновой позаботиться Елена. Она как раз вернулась утром с выезда.
— Она ветеринар, — напомнил я.
— Ну, и сирена не совсем человек, — резонно заметил дворецкий. — Все будет хорошо. Она справится.
Я направился к лестнице, отмечая, что Федор идет со мной рядом, отставая лишь на полшага. И дело было не в проявлении уважения. Он контролировал меня, чтобы не позволить вернуться в гостиную.
— Ты смог бы меня удержать? — мрачно уточнил я, когда мы вошли в мою комнату.
— Возможно, у меня получилось бы не дать вам пройти следом за Лилией Владимировной.
— А если нет?
— Вы не стали бы убивать меня, княжич.
— Уверен?
— Вы не настолько впали в зависимость от яда сирены, — с едва заметной ноткой сомнения заявил Федор.
— Ты не уверен.
— Но в любом случае, я должен хранить Морозовых. Вы один из них.
Я положил ладонь на плечо мужчины и слегка сжал его.
— Сейчас мне сложно соображать. Но наверно мне стоит сказать тебе спасибо.
— Может быть.
Я снял с себя испачканный пиджак и бросил его в руки дворецкого. Потом стянул рубашку.
— Она ведь могла меня убить там? Перед тем как ты вошел? — я вынул с полки чистую сорочку.
— Разве вы не поняли, что она вас зачаровала? Что готова была выпить вашу силу?
— Как Маришка? — мне вдруг показалось, что пространство покачнулось.
— Компаньонка берет у вас крохотную частичку. Но сирена способна осушить вас одним глотком.
— Она ведь у нас одомашненная.
— С вами Лилия Владимировна ведет себя иначе, чем с остальными.
— И почему?
— Откуда мне знать, княжич? — Федор опустил взгляд, словно не желая меня смущать.
Но мне подумалось, что он не хочет показать мне лукавство в собственных глазах.
— Мне не по вкусу ощущать себя в дураках.
— Возможно, вы ей нравитесь, Михаил Владимирович. Но я не могу быть в этом уверен. Возможно, ваша сила кажется ей вкусной.
— Ясно, — мрачно ответил я. — И давно ты заметил, что я отравлен?
— Когда из-под двери кабинета Водяновой потянуло тьмой, — невозмутимо ответил Федор. — Понятно, что вы не стали бы выпускать ее без особой причины.
— Спасибо, — повторил я.
— В ближайшее время Лилия Владимировна передаст инструкции…
Дверь в комнату распахнулась и внутрь вбежала Маришка.
— Как ты? — не обращая внимание на Федора, воскликнула она.
Бесцеремонно облапала меня, будто проверяя на наличие ран.
— Лилия Владимировна в ярости громит крыло. Накричала на меня. Кинула в меня кресло…
— Попала? — с достоинством уточнил Федор.
— Я увернулась, — буднично отозвалась девушка.
— И часто она так себя ведет?
— Она переживала, когда вы были в отъезде, — напомнила Маришка.
— Ясно, — я сглотнул. — Ты не говорила, что секретарша у нас буйная.
— Она не сделала вам больно? — с явным беспокойством компаньонка заглянула мне в глаза.
— Все хорошо. Я в порядке. Но могу кинуть кресло, если тебя это успокоит.
— Не надо, — девушка улыбнулась и погладила меня по щеке горячей ладонью.
— Испугалась?
— Совсем немного, — соврала Маришка.
Федор не стал привлекать к себе внимания и вышел в коридор.
— Она ведь сирена, — прошептала девушка и шмыгнула носом. — Но умеет контролировать себя. Не ожидала, что она тебя отравит.
— Что ты знаешь об этом? Про яд?
— Он заставляет жертву добровольно отдать сирене всю свою силу. Хотя, я не знаю точно. Надо выведать у Лилии Владимировны. Но она выгнала меня. И сказала, что прибьет, если вернусь.
— Даже так, — удивился я.
— Ничего страшного. Ей надо прийти в себя. Она пришла жуткой.
— В каком смысле?
— Ты не мог не заметить, что она перестала походить на человека.
В груди потяжелело. Вдруг отчаянно захотелось побежать прочь отсюда, пересечь гостиную, ворваться в соседнее крыло особняка и найти комнату Водяновой. Сгрести ее в охапку и прижать к себе так крепко, чтобы не видеть ее бездонные глаза полные боли. Но ощущать тепло ее кожи. Вдыхать запах…
— Миша? — позвала меня компаньонка и очертила мое лицо пальцами. — Не думай о ней. Пожалуйста.
Я вздохнул, накрыл своей ладонью ее и потерся о горячую кожу щекой. Потом с трудом отстранился от компаньонки и пообещал:
— Постараюсь. А сейчас прости, нужно идти. У меня ещё много дел.
Маришка кивнула. Подошла к шкафу, вынула вешалку с пиджаком и ненадолго задумалась. В этот момент она напомнила Водянову. Она и впрямь словно подросла, перестав быть деревенской девчушкой, которая провожала меня в лесу к озеру. Сейчас передо мной стояла уверенная в себе красивая девушка. И она вполне могла составить конкуренцию любой ведьмачке с рекламного плаката.
— Останься в моей комнате, пока Лилия Владимировна не перестанет злиться.
— Она наверняка уже сама сожалеет, что повела себя грубо, — отмахнулась девушка. — Не думай об этом. Занимайся своими делами. А тут мы со всем справимся. Мы ведь семья.
Компаньонка помогла мне накинуть на плечи пиджак.
— Будьте осторожны, княжич, — прошептала она, помогая мне застегнуть верхние пуговицы на рубашке. — А то что-то у меня душа не на месте.
— Обязательно, — заверил ее я.
Девушка одернула манжеты, отошла на пару шагов назад, склонила голову, чтобы критически меня осмотреть. Довольно кивнула.
Я подошел к ней, обнял девушку:
— Спасибо, — прошептал ей на ухо, болезненно улавливая аромат цветов на ее волосах.
Потому резко разжал объятия и шагнул к двери.
В коридоре вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Виктора, набрал его. Феникс взял трубку почти сразу. Видимо, антимаг был на ногах уже давно:
— У аппарата, мастер Морозов.
— Во сколько на сегодня назначена встреча? — уточнил я без предисловий.
— В семь. Рыбацкая двадцать три. Квартира семь, — ответил парень, мигом сообразив, что я имею в виду.
— Отлично.
— Вы приедете, мастер Морозов? — уточнил антимаг.
— У меня, к сожалению, не получится. Но я слышал, что мероприятие хотел посетить с визитом один из крупных ведьмаков Империи.
–— Принято, — ответил Виктор. — А теперь простите, мастер, у меня ещё много дел.
Динамик замолчал. Я же открыл поисковик, вбил "Тальяна Лошадчак". Нашел ее социальную сеть, и скопировал цифры телефона. Глубоко вздохнул и позвонил по указанному номеру. Трубку взяли не сразу:
— Алло, — послышался в динамике сонный голос блогера.
— Доброе утро, — весело ответил я. — Морозов на связи. И я готов побеседовать с вами.
— Когда? — хищно осведомилась она.
Сонливость из голоса моей собеседницы мигом пропала.
— Сегодня в семь вечера. Если вы успеете.
— Успеем, мастер Морозов, — тут же ответила Лошадчак. — Чуть позже пришлю вам сценарий на согласование.
— Отлично, — улыбнулся я. — Только отправьте пожалуйста сценарий моему секретарю. Так будет удобнее. До встречи.
Нажал на "отбой", спустился в гостиную. Там было пусто. Если не считать белой мыши, которая при моем появлении привстала на задние лапки и повела носиком по воздуху.
— Не делай глупости, маленькая. Хорошо?
Мышь пискнула, но не убежала. Забралась на стол и уселась рядом с вазочкой наполненной печеньем. Кинула на меня страдальческий взгляд, и я догадался, что нужно сделать:
— Угощайся.
Мышь тотчас сцапала лакомство и поволокла его прочь.
Никого больше я не встретил. Это было только к лучшему. Потому что я как раз собирался покинуть особняк. Причем желательно, чтобы об этом никто не знал.
Я вытащил из кармана телефон, бросил его на стол, и вышел за дверь.
* * *
Мотоцикл пришлось оставить за несколько кварталов до цели. Я припарковался у спортивного магазина, воровато осмотрелся, и коснулся кончиками пальцев ожерелья на шее. Направился к нужному мне адресу. В очередной раз подивился размерам особняка. Дом Морозовых был куда скромнее.
Перебрался через металлическую ограду, спрыгнул на газон по другую сторону забора.
Охраны во дворе не было. Видимо, дружинники наблюдали за периметром через камеры, время от времени делая обход. Я пробрался к крыльцу, потянул на себя дверь особняка, вошёл в просторный холл. Осмотрелся. Огромная люстра под потолком, позолота на старинной массивной дубовой мебели, тяжелые бархатные шторы на высоких окнах. А на полу узорчатые ковры, походящие на те, что украшали в свое время стены квартир союзной страны.
Безвкусица.
Пробрался на второй этаж.
Дверь нужной мне комнаты была приоткрыта. Я заглянул в щель, и тут же отпрянул. В кабинете сидел старик. Он склонился над шахматной доской и смотрел на фигуры, словно обдумывая предстоящий ход. И едва я его увидел, как кулаки непроизвольно сжались, а в душе зашевелилась лютая черная злоба. Захотелось ворваться в кабинет, быстро решить вопрос со стариком и скорее свалить. И лишь большим усилием воли я сумел подавить в себе гнев. Это прямой путь в отделение. А там я оказаться никак не мог. Не сегодня.
Провидение хранило меня от глупого поступка, не иначе.
— Ты скверно выполняешь свою работу, — недовольно проскрипел князь. — Пожалуй, стоит тебя наказать.
— Ваша светлость, — послышался тонкий девичий, — я в доме только второй день. Уборку вашего кабинета делала не я. Мне позволено заниматься кухней.
— Неужели? — скривился Воронцов. — Так это не ты сдвинула фигурки на доске?
— Тетя Мар… Марфа Лукьянична убиралась в вашем кабинете. Она строго-настрого приказала мне не заходить сюда.
— Но ты ослушалась, — довольно осклабился мужчина.
— Не заходить без вашего приказа, — тотчас добавила девушка. — Вы же велели прийти.
— С завтрашнего дня ты будешь убирать в моем кабинете. Передай дворецкому, что я распорядился перевести тебя на работу в хозяйских покоях.
— Спасибо, ваша светлость, — едва слышно ответила служанка, и стало понятно, что она не считала это удачной сменой рода занятий.
— Ступай, деточка, — властно потребовал старик и проводил беднягу масленым взглядом.
Покрасневшая девушка вышла из комнаты, едва не столкнувшись со мной. Она сдернула с себя на ходу передник и белую шапочку изо льна. Смяла ткань в комок и швырнула в напольную вазу рядом с началом лестницы.
— Лучше я пойду проводницей работать, чем у этого черта служить… — под нос забурчала она, шагая вниз.
Я беззвучно усмехнулся, радуясь за незнакомку, которая не смирилась с приставаниями старого князя. Сам же прислонился к стене и принялся ждать удобного момента.
Мое терпение было вознаграждено, и спустя полчаса старик встал с кресла и помахивая тростью направился к выходу. Я поспешно отпрянул в сторону, как князь вышел из кабинета, и прочь. Уже оказавшись у изножья лестницы его шаги стали тяжелыми. Похоже старый князь любит притворяться слабее, чем есть на самом деле. Дождался, пока звуки стихнут окончательно, и юркнул в кабинет. Торопливо осмотрелся, пытаясь запомнить, как расположены вещи. Не хотелось ненароком выдать свое присутствие банальной перестановкой статуэтки. А затем принялся за осмотр кабинета.
Искомое нашлось в запертом верхнем ящике стола. Замок поддался на удивление легко, и я потянул на себя резную ручку. С трудом удержался, чтобы не присвистнуть: вот это действительно повезло.
Поверх папки с бумагами лежал крупнокалиберный пистолет. Я осторожно взял его, взвесил в ладони. И не сдержавшись, едва слышно пробормотал:
— Тяжесть это хорошо. Тяжесть это надёжно.
Вытащил магазин, проверил наличие патронов. Вставил обратно, передёрнул затворную раму. И убрал пистолет за ремень, прикрыв его пиджаком. Дело сделано. Пора возвращаться домой.
Осторожно вышел из кабинета, свернул к лестнице, и недовольно поморщился: внизу, в гостиной, слышались голоса нескольких человек. Видимо, большая семья Воронцовых собралась за обеденным чаепитием.
Дорога через центральный вход была отрезана. Вряд ли мне удастся открыть дверь незаметно. Пришлось сворачивать в крыло для прислуги.
Из комнаты для персонала слышались голоса. Видимо, у Воронцовых большой штат служек. Дверь была приоткрыта, но заглядывать в комнату и считать, сколько людей обслуживает самую крупную семью ведьмаков, я не стал. Осторожно прокрался мимо, потянул в стороны раздвижные двери террасы, выбрался на задний двор. И там чуть не столкнулся с дворовым — низкорослым мужичком, который здорово походил на нашего Тихона. Насвистывая какую-то песенку, он стриг живую изгородь. И едва я осторожно спустился по ступеням, как дворовой остановился. Шумно втянул носом воздух, точно ищейка, а затем резко обернулся, уставившись в то место, где я стоял. И я замер, боясь пошевелиться.
Несколько секунд, дворовой прищурившись вглядывался в пустоту. А затем что-то буркнул себе под нос, и вернулся к своему занятию. Я же осторожно прокрался мимо нечисти, добрался до черного входа, которым пользовалась прислуга.
Выходить через дверь не стал. Дворовой мог заметить, как сама собой открывается калитка. А значит, Воронцов узнал бы, что его навещал невидимый гость. Старик неглуп, и думаю, быстро догадается, кто был гостем в его особняке. И позвонит своему покровителю. А это может все испортить. Поэтому я осторожно перелез через забор, спрыгнул с обратной стороны ограды. Быстро вернулся к мотоциклу, и только там облегчённо выдохнул. Потом утёр выступившую на лбу испарину и улыбнулся — моя часть работы позади. Остальное за напарником. И я очень надеялся, что он не подведёт. Ведь если все пойдет не по плану — Морозовы будет втянуты в войну. И я стану виновником этого кровопролития.