Глава 25 Острожно, Лошадчак!

Несколько сотрудников команды Лошадчак расставили аппаратуру, а помощница пару раз провела пуховкой по лицу журналистки.

— Вам нужно? — уточнила она осторожно.

— Нет, спасибо. Пусть я буду блистать, — пошутил я и получил в подарок ее робкую улыбку.

Журналистка сидела напротив и выглядела куда привлекательнее, чем в нашу первую встречу. Быть может дело в макияже или в том, что она открыто улыбалась. Или солнце освещало ее под правильным углом. Но я понимал, что Лошадчак — девушка приятной наружности.

Она хитро посмотрела на стоящую рядом с моим креслом компаньонку и уточнила:

— А это ваша полюбовница?

Все очарование момента тотчас разрушилось.

— У вас между зубами что-то застряло, — заботливо сообщил я. — Вам стоит почистить рот прежде, чем мы продолжим. Вы и сегодня ночью были несвежей, но я полагал, что вам хватит времени привести себя в порядок.

После этого я обратился к Федору:

— Проводите нашу гостью в гостевую ванную комнату.

Лицо блогерши вытянулось и побледнело. Мне даже показалось, что она сейчас упадет в обморок из-за оттока крови с головы. Но все же журналистка смогла сохранить самообладание и холодно улыбнулась.

— Значит, это ваше? — невинно уточнила Маришка и протянула ей складное зеркальце. — Сегодня слуги нашли, когда прибирались...

Лошадчак нервно махнула рукой, и ее оператор выключил камеру.

— Мы наверно не с того начали, — кисло усмехнулась Тальяна.

— Вы решили начать таким образом, — оборвал ее я и поднялся на ноги. — На этом считаю свои обязательства по нашей договоренности исполненными.

— Что? — вскочила девушка и опрокинула на пол сумочку, до того лежавшую на коленях.

Из той выпал диктофон с горящим индикатором.

— Вы не уважаете дом моей семьи и вам тут больше не рады.

— Княжич, давайте мы вернемся к началу, — заискивающе произнесла Тальяна и демонстративно выключила диктофон.

— Считаете, что можно отмотать время назад? Или вы готовы принести извинения моей компаньонке?

Лошадчак перевела глаза на Маришку и на мгновенье скривилась.

— Достаточно, — холодно отрезал я. — В этом доме не принято снисходительное отношение к членам семьи. А вы себе позволили лишнее.

— Я не знала, что это ваша компаньонка. Что она из числа приближенных.

— Вы в чужом доме, дорогая, — я твердо взял девицу под локоть. — Тут все "свои" кроме вас и ваших сотрудников. Играть по вашим правилам тут никто не станет.

— Простите меня, — выпалила Тальяна, обращаясь к Маришке. — Просто сложно вести интервью, когда в кадре такая красивая девушка. Мне неловко, что все зрители будут видеть вас и сравнивать…

В глазах хитрющей журналистки сверкнули слезы.

— Ох, я не подумала, что съемка уже идет, — смутилась рыжая и вынула из кармана белый платок, который подала гостье.

— Благодарю, — Тальяна протянула руку.

— И я вас прощаю, — неожиданно с достоинством произнесла моя компаньонка. — Если для Михаила Владимировича важно, то я не держу на вас зла.

— Вы слишком добры, — я коротко кивнул.

На блогершу эта сцена произвела странный эффект. Она смешалась и на какое-то время показалась моложе своих лет. Но быстро нашлась и нацепила на лицо дежурную улыбку. Слез в глазах как и не бывало.

— Прошу вас не торопиться, Тальяна. Приведите себя в порядок. А ваш оператор пока сменит локацию, — я дал знак Федору и тот вежливо предложил гостье пройти с ним.

— Солнце уходит, — пояснил я и указал на часы. — Лучше мы перейдем на столовую.

Спустя несколько минут журналистка вернулась. Было очевидно, что она вняла уроку. Но выводы сделала собственные. Слухи про нее ходили верные. Девушка не считалась с чужими границами. С ней надо держать ухо востро.

— У вас тут очень уютно, — медовым голосом произнесла она.

— Мы не гонимся за роскошью, — согласился я и указал ей на стул.

— Вы займете кресло хозяина?

— Мне уютно на своем, — я уселся напротив девушки, оставив место во главе стола пустовать.

— И вас не смущает, что самый известный ведьмак семьи всего лишь княжич?

— Всего лишь? — я иронично поднял бровь. — А какой титул у вас, позвольте спросить?

— Мой папенька служил у великого князя, он даровал нам светлый титул и назначил папеньку приказчиком градоначальника…

— Всего лишь? — перебил я. — И каково это — посещать дома настоящих аристократов? Вас наверняка коробит чужое происхождение, раз своим похвастаться не можете?

— Михаил, вы…

— Владимирович, — напомнил я буднично и попросил уже у Федора. — Принесите нам семейного чая и что-нибудь на десерт.

— Чего бы вы хотели? — поинтересовался дворецкий.

— Торт «Гиннес» бы подошел, — невинно захлопала ресницами Тальяна. — Ваш повар сумеет справиться с таким блюдом?

— Шоколад и пиво, — улыбнулся домовой. — Наша кухарка попробует его испечь.

— Не сомневаюсь, что попробует, — Лошадчак сложила руки на столе и разместила подбородок на скрещенных пальцах. — Но я соглашусь даже на простое без изысков печенье Меломакарона.

Я понял, что злобная девица решила поиздеваться, но на ее предложение Федор невозмутимо уточнил:

— С молочным шоколадом?

— Что?

— Княжич предпочитает с темным.

Я важно кивнул, совершенно не понимая, о чем идет речь.

— Привередничать не стану, — снисходительно пообещала девушка и подмигнула мне. — И как вам княжеская кухня? Есть отличие от монастырской?

— Я питался как послушник долгие годы. После трудов праведных приятно отведать чего-то простого и сытного. Знаете, что в Муроме выбирают работника по тому, как много он съест?

— Это почему?

— Если он ест мало, то и работает неохотно, силы сохраняет. А уж если ест плотно, то и толк с него будет.

— Занятно, — улыбнулась девушка. — У челяди бывают такие странные порядки.

— Нормальные порядки, — поправил я ее. — Простой люд порой куда более достойный, чем аристократы.

— Это вы о Воронцове? Вы его считаете недостойным?

— У меня нет претензий к этой благородной княжеской семье.

— Но ведь вы ворвались в дом князя и…

— Вы владеете фактами? Быть может князь подал жалобу в Синод или охранку? Официально заявил о нападении? — я откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Или это всего лишь сплетни, которые носит ветер?

— Вы отрицаете, что…

— Факты. Есть. Или это пустословие?

Мои слова прозвучали набатом. Ненадолго в столовой повисла вязкая тишина. Ее нарушил звон часов в гостиной и появление Лилии, которая внесла папку. Она положила ее перед журналисткой.

— Возможно, вы не получили мое письмо…— тихо сказала она. — Я распечатала для вас...

— Я задаю свои вопросы Мне не нужен список желательных тем.

— Тут нежелательные, — Лилия обворожительно ей улыбнулась. — Вам стоит…

Лошадчак отодвинула от себя папку двумя пальцами и посмотрела на меня.

— Вам же нечего скрывать, Михаил… Владимирович, — мое отчество она произнесла с небольшой задержкой. — Зачем нам правила?

— Чтобы вы не забросили ноги на стол, — Водянова вернула папку на место, удержала ее ладонью и добавила едва слышно. — Вы ведь хотите получить пропуск на русалью неделю?

Гостья вынула из сумочки небольшой узкий футляр и извлекла из него очки для чтения. Она нацепила их на переносицу и приподняла голову, чтобы вещица не свалилась.

— Интересная у вас семья, — Тальяна взяла верхний лист и пробежала глазами по строкам. — Забавно… Ну…

— Перерыв? — тонким голоском уточнил один из операторов, а помощница на него шикнула.

— И нельзя ходить по дому без сопровождения? — девушка подняла глаза, чтобы посмотреть на меня с осуждением. — Такое ощущение, что я преступница.

— Это для того, чтобы вы случайно не заблудились.

— У вас не такой уж большой дом.

— Размер для вас имеет значение? — с серьезным видом уточнил я.

Лошадчак поперхнулась, и Лилия налила в стакан воды из высокого графина.

— У вас проблемы с размером? — хриплым голосом уточнила Тальяна, сделав пару глотков.

— Речь о вас, дорогая. Не обо мне. Не избегайте ответа.

Журналистка довольно оскалилась и громко хохотнула.

— Вы сумели меня удивить, Михаил… Владимирович. Знаю, что такими приемчиками пользуется Луль. Вы же были на его интервью?

— Да. Мне удалось познакомиться с ним.

— И как вам этот хлыщ?

— Я бы не наградил Игоря таким эпитетом.

— А чем бы вы его наградили?

— Кто я, чтобы раздавать медали? — я развел руки в стороны. — Всего лишь парень, который сумел стать заметным.

— Стоит ли скромничать, княжич? Вы ведь темный ведьмак. Вы засветились в Бергардовке…

— Я бы не стал говорить об этом месте таким снисходительным тоном, — мягко попросил я.

— Хорошо, — быстро согласилась девушка и тут же продолжила, — Вы засветились в Мезоамерике. И провели пару суток с небезызвестной Вагош.

— Громко сказано — «засветился», — я скромно пожал плечами.

— Но вы не отрицаете факт, что провели время с новым императором Мезоамерики?

— Это уже точно известно? Госпожа Смертопряд стала императрицей? — я сделал удивленное лицо.

— Новостные каналы сообщили, что на днях будет официальное возведение на трон. Ведьмачка, женщина станет править государством. Это ли не удивительно.

— Не удивлен, что достойная дочь своей страны по праву крови заслужила тяжесть короны.

— Вы познакомились с ней в сети перед поездкой? Поговаривают, что между вами роман.

— Кто такое поговаривает? — я презрительно скривился. — Вагош — достойная девушка. Она подарила мне свое время, хорошее отношение и подставила плечо в бою. И я никогда не запятнаю ее честь ложью.

— Значит нет?

— Нет. У нас не было романа.

— Понятно, — вздохнула Лошадчак.

— В это так сложно поверить? — я покачал головой. — Между двумя людьми могут быть дружеские отношения.

— Теперь у вас в друзьях Императрица другой страны, — оживилась журналистка.

— Я бы сказал иначе. Моя боевая подруга — Вагош Смертопряд. А для императрицы я всего лишь подданный другой страны.

— Не скромничайте, — обольстительно улыбнулась Тальяна, показав крупные зубы. — Вы ведь приятный молодой человек.

— Я с вами искренен. Нет чести в том, чтобы оболгать достойную даму. И я не стану этого делать, чтобы повеселить вашу аудиторию.

Лошадчак закрыла папку и сдвинула ее на край стола. Потом закинула руки за голову и потянулась. Мне показалось, что она пытается сделать вид, что ощущает себя как дома. Хотя это было не так.

В столовую вошел Федор и внес большое круглое блюдо, на котором стоял высокий торт.

— Кухарка использовала светлое пенное для этого десерта, — торжественно сообщил мужчина и поставил угощение на стол.

— Серьезно? — удивленно протянула Лошадчак и сглотнула. — С виду как настоящий.

— Вы ведь сами пожелали это лакомство, — напомнил я.

— Но…

— Вы надеялись, что вам его не подадут? — почти ласково спросил я.

— Скажу вам честно, я полагала, что ваша кухарка предложит что-то на замену.

Дворецкий взял нож и ловко разрезал торт. Затем ухватил лопатку, подцепил кусочек и выложил его на изящное фарфоровое блюдце. Я подумал, что не видел этой посуды на нашем столе ранее. Скорее всего сервис был из числа предназначенных «для особого случая». Но я сделал вид, что не удивлен.

Тальяна покрутила тарелку, осматривая угощение. Потом приподняла сладость на уровень глаз, принюхалась и ткнула пальцем в торт.

— Как вы могли так быстро… — начала было она, но осеклась.

— Никакого секрета тут нет, — пожал плечами дворецкий. — По четвергам у нас торты.

— Но сегодня не четверг! — заметила ушлая журналистка.

— Надо сообщить кухарке. Наверно она позабыла, что на календаре надо отрывать листы. А я не проконтролировал.

— Все к лучшему, — я спрятал улыбку и втянул носом аромат шоколада и хмеля. — Не вините себя, Федор.

— Ваш чай, — провозгласила Маришка, внося чайник и чашки на подносе.

— Вы работаете на кухне? — ядовито осведомилась Тальяна.

— Труд не зазорен, — мило улыбнулась ей девушка. — И помочь смущенным работникам мне вовсе не сложно.

— И чем они смущены? Неужели мной?

— Камерами, — ответил я вместо подруги. — Мы живем тихо. Тут не бывает пафосных гостей.

— Слышала, что у вас бывают разные люди…

— Никто из них не привозил с собой команды с камерами.

— А как же ваша личная команда пиара?

— Они все свои, — не потерялся я.

— Вы так настойчиво даете понять, что всего лишь простой парень. Но я же знаю, что вы темный.

— Что для вас темный, дорогая Тальяна? Считаете, что оттенок моей силы определяет меня как человека?

— Ни для кого не секрет, что от темного нельзя ждать добра.

— Ну, если мыслить стереотипами, то и даму ночью в дом пускать нельзя…

Девушка напряглась и бросила на оператора красноречивый взгляд.

— В вашем доме моют пол? — внезапно спросил я.

— Что? — смешалась девушка, а потом кивнула.

— И делают это шторами из вашей спальни?

— Что за глупость? — нахмурилась девушка.

— Никто не делает уборку в белых кружевных перчатках, — продолжил я. — Для грязной работы берут...

— Так вы ветошь? — быстро проговорила девушка.

— Специальные инструменты и материалы, — я пропустил ее слова мимо ушей. — Никто не станет подметать двор перьями со шляпки. Возьмут метлу. Но никто не подумает, что эта самая метла — нечто недостойное. Все понимают, что ею метут сор.

— Да вы поэт, мастер Морозов.

Я отпил отвар из кружки и зажмурился. По комнате поплыл аромат можжевеловых ягод, зеленых трав и уже знакомых мне цветов.

— Неужели это тот самый знаменитый Морозовский сбор, — хитро сощурилась девушка. — Поговаривают, что в нем есть редкие травы…

— Все у вас «поговаривают», Тольяна, — я покачал головой. — Когда же вы начнете жить своим умом и не верить на слово непонятно кому? Просто пейте чай и узнайте сами, о чем другие лишь поговаривают.

Мои слова не пришлись по душе гостье. Но она не возмутилась и пригубила напиток. Затем сделал глоток побольше и тоже прикрыла глаза.

— Не говорите ничего, госпожа, — попросил я, надеясь хоть недолго не слышать ее голос. — Просто ощутите, как внутри вас разливается тепло.

— Хорошо, — шепнула Тальяна чуть позже.

Распахнула потемневшие глаза и посмотрела на меня.

— Вам стоит продавать этот сбор.

— Он остается в нашей семье. Так решил еще наш пращур. Отец не нарушил его воли и мы с братом не желаем идти против этого правила.

— Ваш отец больше не имеет власти над вашей семьей, — вновь съязвила девушка. — Он ведь погиб.

— Вам это точно известно? Или об этом опять кто-то поговаривает? — я тяжело вздохнул и добавил вполголоса, — Горбатого могила исправит.

— Вы знаете что-то о своем отце? — оживилась девушка и, облизнувшись, отодвинула тарелку с тортом.

— Его тела так и не нашли. И несмотря на то, что официально он признан мертвым, мы не теряем надежды, что Владимир найдется.

— Но тогда между вами и княжеским титулом будет стоять еще один член семьи.

— Вы редкая дура, — наконец выдохнул я и положил на стол ладони. — Неужели и впрямь в вашей семье не знают о таких простых понятиях, как любовь, приязнь, доброе отношение друг к другу? Неужели ваша душа настолько темная… Ах, да, — я коротко хлопнул себя ладонью по лбу, — это ведь я темный. По-вашему это мне неведомы понятия чести и совести. Я не знаю, что такое свет. А вы «нетакая». Что ж, если все светлые такие, то я, пожалуй, останусь темным. Буду простым ведьмаком, которого презирает высокое общество. Уверен, что смогу это пережить. И лишь потому, что рядом со мной будут мои близкие, которые дороже всех ваших титулов и богатств.

— Печенье подавать? — поинтересовался Федор, который в этот момент заглянул в столовую.

— Насыпьте госпоже Лошадчак с собой. Она больше не задержится в нашем скромном доме.

— Гоните меня? — с довольной улыбкой уточнила девушка.

— Сообщаю, что не открою вам больше, как бы громко вы не стучали.

— А билеты на русалью неделю? — нагло осведомилась Лошадчак.

— Получите у секретаря.

— Стоп камера, — потребовала Тальяна и выразительно посмотрела на меня. — Я могу сказать вам кое-что без свидетелей?

— Безусловно.

Вскоре все вышли из столовой, оставив нас одних. Девушка открыла сумочку, показав, что диктофон не включен. А потом вынула пачку сигарет.

— Тут не курят, — буднично заметил я.

— Ты всегда соблюдаешь правила, мастер? — она открыто улыбнулась. — Интервью вышло не совсем такое, каким я его представляла.

— Что ж, — я неопределенно пожал плечами.

— Но я тебе благодарна за уделенное время. Хочу предупредить, что выложу его в ближайший день.

— К чему спешка?

— Хочу успеть вперед Луля. Пусть потом кусает локти.

— То есть, ты не в обиде, что я прошу тебя убираться?

— Снова, — напомнила мне девушка. — И я не в обиде, дорогой, — она неожиданно подалась ко мне, чтобы привстать на носочки и коснуться щеки губами. — Мне понравилось. Надо как-нибудь повторить.

Она отпрянула прежде, чем я шагнул назад. Хищно улыбнулась и пошла прочь, качая бедрами.

Первое, что я сделал, когда Лошадчак вышла, вынул телефон и набрал номер Луля. Будет неплохо помочь новому почти другу обойти ушлую дамочку.