Дела ведьмачьи

Никон ждал меня у ворот комплекса, сидя в машине. При моем появлении выглянул наружу и махнул рукой.

Я поставил мотоцикл на подножку и подошел к автомобилю с номерами Синода. В салоне было прохладно, но жрец все равно казался разгоряченным и промокнул платком испарину со лба.

— Здравы будьте, княжич, — улыбнулся куратор. — Выглядите хорошо.

— И вы, — солгал я, чтобы разрядить обстановку. — Не ожидал, что приедете лично.

— Не хотел доверять наши дела кому-то постороннему, — пояснил мужчина и покосился на опущенную перегородку, между нами и водителем.

— Полагаете, что игра стоит свеч?

— Уверен, — кивнул жрец.

Он вынул из своей знаменитой кожаной папки такую же по размеру, но картонную без надписей, лишь обернутую бечевкой и запечатанную сургучом.

— Тут вся информация, которая нам известна. Я скопировал все, что было. Возможно не все вам пригодиться, но я решил не экономить бумагу.

— Благодарю.

— Все риски вы берете на себя, — напомнил мужчина.

— Это понятно.

— Синод официально не доверил вам это дело и не курирует его исполнение. Когда вы все завершите, то можно будет заявить, что…

— Победителей не судят, — продолжил я. — Я все понимаю.

— Я хотел уточнить, все ли у вас в порядке с князем Морозовым? — осторожно осведомился Никон. — Простите, что спрашиваю. Это не мое дело.

— Именно, — строго оборвал я собеседника. — Мои семейные проблемы не касаются Синода.

— Я интересуюсь не как официальный представитель Синода. А как ваш друг, Михаил Владимирович. Очень надеюсь, что могу так называться.

— Дорогой Никон, — я потер лоб, — скажу только вам, чтобы избежать недоразумений. Между мной и братом есть небольшое напряжение. Прошу вести наши общие дела без его вмешательства.

— Само собой разумеется, — тут же кивнул синодник. — А слухи верны? Вам на самом деле выдано разрешение на принятие в семью бастардов?

— Откуда у вас такая информация? — я сделал вид, что удивился.

— Княжич, — прищурился Никон, — можете лукавить с кем-то еще, но я-то сразу понял, что вы неспроста так разоткровенничались с тем парнем из службы такси.

— Все же выпустил ролик, — усмехнулся я.

— И он стал вирусным, — угодливо сообщил жрец. — Серова подсуетилась и запустила его на вашем канале, но до того его успели посмотреть полмиллиона человек.

— Сильно, — удивился я.

— К слову, ваш брат уже обратился ко мне с просьбой, обсуждать такие заявления с ним.

— И что вы ему ответили?

— Что я куратор темного ведьмака. И князь Морозов мне не указ, — совершенно спокойно заявил Никон. — Денису Владимировичу это пришлось не по душе. Однако, ему придется с этим смириться.

— Все правильно, — усмехнулся я.

— У нас с вами договор, Михаил Владимирович.

— И не один, — напомнил я и пожал протянутую ладонь. — Я не забыл, что вам пообещал. И заинтересован в дальнейшем плодотворном сотрудничестве.

— Это взаимно. И я буду рад, продолжать с вами работать.

— На Серову можно полагаться? — на всякий случай уточнил я.

— А почему вы сомневаетесь? — насторожился жрец.

Я на мгновенье замялся, не уверенный, что могу обсуждать данную тму, но все же решил, что это необходимо.

— Мне кажется, что Ксения испытывает личную симпатию к князю Морозову. И потому может оказаться не особенно лояльной ко мне. Возможно я ошибаюсь…

— Хорошо, что вы предупредили меня об этом. Девушка, не далее как вчера, запросила пароль от вашего аккаунта, и я собирался дать ей доступ.

— Не думаю, что она может сделать что-то недостойное, — я пожал плечами.

— Зачем давать ей эту возможность и тем самым вводить в искушение? — резонно заметил Никон. — Я дам ей помощника, которому могу доверять. Заодно стоит поменять вашего фотографа и…

— Тоня останется при мне, — я покачал головой.

— Вы уверены, княжич? — с сомнением протянул синодник. — Поговаривают, что девица была близка с почившим Верховным…

— Знаю, — подтвердил я. — И все же настаиваю, чтобы она работала со мной.

— Хорошо, — мужчина не стал спорить и, видимо, сделал свои выводы.

— Я очень благодарен, что вы обсуждаете это со мной, — сказал я с теплом и уточнил, — у вас есть какие-то еще вопросы?

— Не смею вас больше задерживать, — спохватился мужчина. — Если вы торопитесь…

— Не особенно, но дела не ждут.

— Я хотел только узнать, примите ли вы участие в русальей неделе?

— Конечно, — уверил я собеседника. — Не сомневайтесь. Все обязательства перед семьей я исполняю, как и прежде.

— Хорошо, — закивал мужчина.

Мы попрощались и я вышел из машины. Сунул папку под полу куртки и направился к мотоциклу. Транспорт Синода тронулся с места и укатил по дороге. Я проводил его взглядом. Подумал, что Никон достаточно умен, чтобы выбрать правильную стратегию. Он решил приблизить меня и для этого даже с готовностью пошел на конфликт с моим старшим братом.

«Младшим», — произнес мой внутренний голос и я невольно поморщился. Становиться главой семьи я не собирался. И конкурировать с Денисом точно не хотел. Но и отдавать ему возможность управлять своей жизнью не намеревался. Моя судьба будет только в моих руках. А не то однажды место в семейном склепе займет еще один темный ведьмак Морозов.

В этот раз охранник меня не досматривал и впустил на территорию по предъявлении карты. В холле меня встретил администратор и тепло поприветствовал.

— Господин Морозов, вам пакет, — мужчина вынул из-за стойки конверт и протянул мне.

— Благодарю, — я с удивлением осмотрел врученный сверток и нашел на нем лишь собственное имя. — От кого?

— Передали с курьером, — администратор пожал плечами. — Вы не запретили прием корреспонденции.

— Все в порядке.

— Вам сменили дверь, княжич, — добавил мужчина и протянул мне новенький ключ карту. — Специалист так и не понял, что послужило причиной поломки. Но вся проводка оказалась оплавлена. Видеоглаз тоже пострадал.

— Скачок напряжения в сети? — предположил я.

— Автоматика бы сработала, — возразил администратор, но сделал это как-то неуверенно. — В любом случае мы выдали ключи вашему секретарю и вам. Остальные ключи…

— Я передам своим домашним сам, — продолжил я и забрал упаковку с картами.

— Как скажете, — согласился мужчина и протянул мне формуляр. — Нужна ваша подпись.

— И оплата? — уточнил я.

— Что вы, княжич, — сотрудник мотнул головой. — Обслуживание комплекса — наша забота. К тому же ваши апартаменты застрахованы. Если вы посчитаете уместным, то можете потребовать возмещение ущерба…

— Мне хватило ремонта и замены двери, — беспечно отмахнулся я.

— Благодарю вас, мастер Морозов, — мужчина поклонился.

Я поднялся на свой этаж. Оценил дверь, которая оказалась точной копией предыдущей. Как и видеоглаз. Замок поддался и легко открылся с помощью карты.

Я убедился, что Маришки в квартире нет. Зато девушка оставила на барной стойке чайник, укутанный в полотенце, и несколько контейнеров с морозовской кухни. Я узнал это по надписям, оставленным на крышках… А суп с лисичками отлично сочетался с ложкой сметаны. Хлеб с семечками источал умопомрачительный запах. И зажмурившись, я представил, что нахожусь дома. Ел с удовольствием, не торопясь. Смакуя каждый кусочек.

Настой оказался густым и горьковатым. Я понял, что к обычным травам были добавлены лекарственные, и потому вылил содержимое чайника в раковину. После лечения водяным мне не стоило беспокоиться об отраве, полученном от сирены. Того больше не было в моем теле. И тьма вернулась ко мне в полном объеме.

Однако, я все же понимал, что возвращаться в дом Морозовых мне не стоит. Не ровен час, сирена может передумать меня жалеть. Или вновь отравит. Наверно Водяновой надо самой подлечиться от тяги к темному ведьмаку. Я покрутил в руках телефон, но не решился позвонить Лилии, чтобы узнать о ее состоянии или спросить про русалью неделю.

После трапезы я убрал посуду и положил на стол полученную от Никона папку и пакет, который мне вручили в холле.

Жрец передал мне копии опросов жителей деревень, близ Лукоморья. На одном из листов даже нашлось несколько зарисовок какого-то существа, отдаленно напоминающего человека. У него были длинные руки, косматая голова и большущий нос. Намалевал неведомую сущность какой-то человек с профессией «звонарь», который решил не называть свое имя. Также он заявил, что «чудище явилось ему в виде жутком и невообразимом, к тому же пахло гадко». Я из этого сделал вывод, что вполне возможно, чудак пересекся с грибником, который заблудился, после попойки и решил, что повстречал нечисть. Однако сфотографировал рисунок и выслал его в чат команды, который мы создали после тренировки.

В документах нашлись упоминания диких криков и стенаний, которые раздавались в безлунные ночи. Также говорили, что совы перебрались ближе к домам, покинув лесные угодья, и в темное время пугают хлопаньем крыльев припозднившихся путников.

Пропажа скота не была чем-то удивительным для этих мест. Несколько коров ушли из стада, да так и сгинули. Пару коз задрали отбившиеся от стаи волки, множество кур утащили хорьки да лисицы. Последних видели на утренней зорьке рыбаки.

Одна из жительниц сообщила, что у нее украли сразу сорок кошек. Я подивился, зачем в деревне такое хозяйство, но тут же решил, что не мое это дело. Быть может, пара котов и могли уйти от владелицы, но чтобы сразу четыре десятка кошачьих сорвались с насиженного места — слабо вериться в случайность этого события. Дама настаивала на том, что котов именно украли, так как сами бы они ни за что не покинули ее уютный дом на окраине деревни. Я подумал, нет ли у этого дома куриных лап, но отмечать этого предположения не стал, а только поставил точку карандашом над словом «уютный». Никто из обитателей деревень больше не упомянул о пропаже пушистых питомцев. Потому я поставил знак вопроса напротив слова «коты».

Храмы поблизости Лукоморья работали исправно. Жрецы сообщали, что подозрительных смертей в деревнях не наблюдалось. Все в пределах привычных норм: повешенный на сухой иве пьяница, угоревшие хмельные мужики в бане, погибший от удара молнии пастух, попытка утопления юной невесты старосты. «Вторая попытка оказалась успешной», — прочел я и потер глаза, оторопев от формулировки.

— С ума сойти, — покачал я головой.

При этом совершенно без причин в лес уходили люди. Они не брали с собой ни корзин, ни ведер. Не запасались провизией. Просто выходили из домов и обратно не возвращались. Одного мужика удалось изловить у самой кромки леса. Он отчаянно отбивался от приятелей, которые пытались его скрутить. Одному вышиб зуб, другому едва не откусил ухо, но не сдавался до тех пор, пока третий друг заботливо не огрел его обухом топора по затылку. После этого упрямый ходок потерял спесь и завыл блаженно, призывая на головы бывших товарищей проклятья. И в этих завываниях свидетели разобрали следующие слова и их сочетания «нужда, надобно идти, долг отдать владыке».

Мужика того отпоили водкой и увели в баню. Там-то как раз приятели и угорели, а спасенный повесился на иве.

Я вновь осмотрел список погибших, убеждаясь, что именно эти свидетельства о смерти видел за пару минут до ознакомления с данным документом.

Особым случаем отметили жители самой крайней деревеньки испорченные колодцы, в который вода стала неожиданно затхлой. И все бы ничего. Да только колодцев этих было больше дюжины.

Несколько девиц сбежали со свадеб и странным образом оказалось, что направились они в лес. Прямо как были в белых платьях и венчальных венках. Одна из них была на сносях и, по словам соседей, очень хотела стать замужней до того, как дитя появится на свет. Ее потом нашли, в соседней деревне и с другим женихом, который и был отцом ребенка. Но записка об этом инциденте была вложена отдельно и в общий документ не вошла.

Пожар на старой мельнице всем показался дурным предзнаменованием. Хотя рядом со строением видели жену мельника, которая очень уважала трубку и курила ее повсеместно. Она в тот день потрясала кулаками и обещала, что ее муж поплатится за то, что решил гульнуть с заезжей художницей. Художница, к слову, рисовала с натуры только местные пейзажи. Несколько снимков ее мазни прилагались к документам. Я не нашел на фото ничего особо привлекательного и отложил их в сторону.

Пропавшие последними дети были выделены особо. Описание их было сухим: невысокие, светлые, стриженные коротко после эпидемии вшей, худые, после эпидемии тифа, не слишком говорливые после битья пьяным батей, который, и это выделялось особо, не болел тифом и не страдал от вшей. Дети ушли на ночь глядя из дома, не взяв с собой ни еды не одежды. У кромки леса их видел хмельной рыбак, но звать не стал, так как решил, что детвора решила спрятаться от своего родителя, как случалось прежде.

В стопке документов нашелся запрос на покупку учебников британского языка, несколько скрипок и виолончель. Нахмурился и проверил адрес доставки. Мне показалось странным, что в глухих местах кому-то понадобились такие редкие инструменты. Да и учебники могли быть нужны лишь при наличии преподавателя. Неужели кто-то решился отправиться в это место учительствовать?

Я задумался ненадолго и вбил в поисковик название деревни, в которую был оформлен заказ. Тут же выскочило несколько упоминаний, одно из которых привлекло мое внимание.

«Передвижники поднимут село.»

Я открыл вкладку и прочел: «Молодые и прогрессивные выпускники университетов империи отправились в деревни Лукоморья, чтобы просвещать население. Около полусотни молодых специалистов благородного происхождения решили нести свет в массы простолюдинов.»

Далее следовали фотографии парней и девушек в форме выпускников с дипломами в руках. Их фамилии не относились к богатым семьям, имеющим влияние в империи. Мне хватило пары минут, чтобы понять, что молодежь была из обнищавших родов. Скорее всего, с помощью отработки в провинции эти вчерашние студенты компенсировали обучение в престижных заведениях. Я нашел снимок учительницы музыки с изящной скрипкой, которую та держала на плече.

— Полсотни новых жителей, — пробормотал я и сравнил количество умерших и прибывших в указанных деревеньках, добавив к последним рожденных за этот год детей.

Странно, что цифры совпали. Я вновь проверил записи в копиях храмовых книгах и убедился, что не ошибся. Прироста населения рядом с Лукоморьем не наблюдалось. Словно кто-то сверху регулировал численность жителей.

— Передвижники что-то сдвинули, — я нахмурился и потер переносицу.

Я сделал снимки всех значимых документов и скинул их в давешний чат. Также отправил ссылку на статью. После чего убрал все документы в папку и сдвинул в сторону.

В конверте без обратного адреса я нашел несколько флешек, фотографий и пару расписок. Не сразу понял, что выслать все это мне могла только Тоня. Странно, что она решилась на такой отчаянный шаг. Сверток ведь вполне могли стащить по дороге.

Хотя печать гласила, что посылка была с важными документами и отправлена курьерской службой. Наверно Тоня доверяла этой фирме и не могла передать мне материалы иным способом.

Я не решился вставить в ноутбук даже одну из флешек, чтобы проверить ее содержимое. Вдруг подумал, что на устройстве вполне могла быть установлена шпионская программа. И у меня не было уверенности в том, что кто-то посторонний не увидит переданные мне Тоней материалы. Впервые подумал о том, могу ли доверять брату. Серова захотела получить доступ к моему блогу как раз в то время, как я съехал из Морозовского дома. Может это было совпадением, да только я не особенно в них верил.