Дело упырей

Я вышел к заправке, где Пожарские как раз вели съемку для социальной сети.

— Ты куда делся? — спросила Марья и отмахнулась от брата, который бросил в нее одуванчик.

Я поведал им о том, что позади строения, рядом с озером нашел целые горы мусора. Про встречу с нечистью и договор с жабой я решил не рассказывать. Не ровен час,эти двое решат, что Аллу надо уничтожить, а меня проверить на отравление жабьим ядом.

— А ведь места тут красивые, — сокрушался я. — Заповедник рядом. И озеро. Там мальчишки из деревеньки неподалеку рыбу ловят.

— И никто не жаловался? — нахмурился Иван. — Вывоз отходов — это ведь забота хозяина заправки.

— Вот так и превращают наш империю в мусорку, — произнесла Марья и решительно сжала кулаки. — Давайте тряхнем этого барыгу и напомним ему, как надо выполнять свою работу.

— Погоди, — я остановил девушку. — Тут нужно действовать хитрее.

Я направился ко входу в заведение, где в дверях стояла сотрудница и не сводила с нас хмурого взгляда. Это была бойкая девица лет двадцати с веснушчатым лицом и выгоревшими на солнце волосами. Она была одета в джинсовые шорты и футболку с надписью «стать ведьмаком или ведьмой». Второе слово было перечеркнуто косой, которая подозрительно напоминала мою собственную.

— Здравы будьте, гости дорогие, — произнесла продавщица, грубовато выговаривая букву «Г». — Вы хотели что-то купить? Или бензином заправиться?

— Добрый день, — я улыбнулся и взглянул на бейджик на груди девушки. Судя по написанным карандашом имени, передо мной была Глаша. — Водички бы. У вас есть родниковая местная или только в бутылках?

— Есть местная, — кивнула она и подозрительно меня осмотрела. — Могу налить из фляги. А вы это, — девица шмыгнула носом, — уж больно на ведьмаков похожи.

— Неужели? — усмехнулся Иван.

— Ага, — девушка бросила на него неприветливый взгляд. — У нас тут разок были такие же заезжие. Прикинулись ведьмаками и хотели со старосты денег стрясти за придуманное чудище.

— И что потом случилось? — заинтересовалась продолжением истории Марья.

— Что-что случилось, — флегматично протянула Глаша. — Взяли, да и подняли энтих клоунов на вилы. А потом вызвали наряд жандармов из городу. Те правда ехали неделю. За это время пришлые вспухли и воронам было чем поживиться. Мало, что от них осталось. А машину ихнюю за это время проезжие разобрали по частям.

— Другими словами, здесь обитают смелые люди, — подытожил я, поняв, что машину незадачливых мошенников присвоили местные жители.

— И не глупые, — добавила Глаша и скрестила руки на груди.

— А заправка это чья? — Марья устала от долгого разговора.

Девица покосилась на нас, словно на недалёких, но все же пояснила:

— Знамо дело чья. Старосты нашего.

— И управляет всем он один? — продолжила допрос Пожарская.

— Не один, — нахмурилась Глаша и подбоченилась. — Еще сыновья его и дочь. То есть я.

— Так ты старостина дочь? — Иван подошел ближе и буквально засиял белоснежной улыбкой.

— Вы мне глазки строить бросьте, — девушка скривилась в презрительной усмешке. — Я уже звякнула бате и братьям. Сейчас они сюда подъедут. И если вы чего задумали, то пожалеете.

— Точно пожалеем? — не унималась ведьмачка и вокруг нее принялись кружиться пушинки одуванчика.

Но хозяйская дочь не заметила этой мелочи. Она старалась не пялиться на Ивана, который продолжал ей щериться.

— У моего бати ружье есть, — запальчиво сообщила Глаша. — И у нас тут камера имеется

Она указала на небольшое устройство под козырьком крыши. И я убедился, что на нем мерцает красная лампочка.

— Точно работает? — с сомнением протянула Марья.

— Еще как, — воинственно вскинулась Глаша. — Вы не думайте, что в деревне одни простачки живут. И если вы вырядились как те близнецы, то все поверят, что это они и есть.

— Какие близнецы? — оживился Иван и указала на меня. — Этот парень мне не брат. Он просто друг семьи.

— Я про эту девку и тебя. Выдели мы таких ряженных. Никогда бы сюда настоящие ведьмаки не заехали. Ясно же, что космы дешевые приклеили и покрасили.

Тут уж Марья не сдержалась.

— Дешевые? Приклеили? — угрожающе протянула она и принялась снимать куртку.

— Не надо… — попытался урезонить я подругу.

— Я ей по-простому морду набью, — пообещала княжна. — Поверь, этой бабенке сполна хватит, чтобы больше рот не открывала не по делу.

Глаша побледнела и было попятилась.

Однако от расправы ее спас подкативший грузовичок, из кузова которого выпрыгнуло несколько крепких парней. С пассажирского сиденья выбрался мужичок средних лет в клетчатой рубахе и потертых штанах цвета хаки. На широком лице растянулась щербатая ухмылка, прищуренные глаза смотрели цепко и подозрительно. Староста взвесил в руках внушительного вида ружье и сплюнул себе под ноги.

— Глашка, — позвал он зычно, — чо тут у тебя?

— Да вот, приперлись какие-то. Грозили мне.

— Грозили? — гаркнул здоровяк в полосатой на манер тельняшки майке. — И кто из них первый зубы потеряет?

— Эта! — Глашка с мстительной радостью указала на Марью.

— Так не пойдет, — обиженно протянул Иван. — Почему все самое интересное достается Марьюшке.

— Потому что я красивее, — довольно произнесла сестра и кинула в мою сторону куртку, которую я тотчас поймал.

Она осталась в футболке, которая не скрывала нескольких сияющих рун на ее руках. Видимо воздушница решила подстраховаться и добавила на кожу знаки, которые спасли бы ее при падении в дороге.

— Гляди, бать, — гоготнул громила в джинсовой жилетке на голое тело, — девка эта намалевала фигню какую-то на руке фосфорной краской.

Староста же не был так уверен в том, что говорил его сын. Он нахмурился и оглядел уже с большим вниманием меня и заскучавшего Ивана. Быть может его смутило отсутствие страха в оппонентах.

— Ружье убери, — мрачно попросил я. — Иначе тебе еще и за вооруженное нападение отвечать придется.

— Что ты так лепечешь? — со злым весельем уточнила Глаша. — Водички он у меня просил. Надо его утопить в озере нашем…

— А с девкой этой мы покуражимся, ребята, — предложил до того молчавший парень в одних потрепанных шортах и истоптанных шлепках.

Я успел заметить, как старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но его отпрыски уже оценили наши мотоциклы и решили, что им повезло. Наверно они мародерили не впервые.

Марья ударила именно в тот момент, когда двое парней бросились на нее с дубинками. Их разметало по площадке с такой силой, что одна из опор рекламного щита погнулась от удара тела того, что был в жилете.

Иван лениво махнул рукой и дверь в магазинчик захлопнулась, ударив Глашку по лицу. Та взвыла откуда-то изнутри, но голос ее казался глухим.

Вокруг Пожарской начал вращаться вихрь. Выглядело это удивительно и жутко. Ветер подхватил камешки, которые вырвались из потока и обрушились на деревенских вояк. Староста испуганно вскинул ружье и что-то прокаркал.

В одно мгновенье я создал темную плеть и ударил ей по старосте. Хлыст обвился вокруг мужичка и я рывком отбросил его в сторону. Ружье выпало из рук и отлетело. Мужик же ойкнув покатился по бетону.

— Место! — рявкнул я. — Первый кто двинется — потеряет душу. Я ее выну и буду играть, пока не надоест.

Даже Иван рядом со мной икнул. Потом пробормотал под нос:

— Надо пересмотреть наши реплики. Моя не особенно эпичная по сравнению с твоей.

— Он должен был выстрелить, — проворчала Марья. — Тогда я могла бы убить его. А теперь в этом нет чести.

— Мы не собирались тут никого убивать, — напомнил я.

— Говори за себя, — процедила сквозь зубы ведьмачка и рывком распахнула дверь.

Она выволокла Глашку за волосы. Протянула над бетоном, взмахнула рукой, и вихрь отбросил девушку к папаше. Сделала это играючи, чем в очередной раз показала, как хорошо владеет воздушной стихией.

— А теперь давайте выясним, кто из вас собирался куражиться с ведьмачкой семьи Пожарских? — громко спросила она.

Воздушный вихрь поднял княжну над бетонной площадкой. А порывы ветра развевали светлые косы. Выглядело это внушительно.

Я увидел пару кружащихся над нами коптеров, и лишь спустя несколько мгновений нашел взглядом стоящую поодаль машину Шереметьевых.

— Пощадите, — воскликнул староста, кое-как встав на колени и уперевшись лбом в землю. — Пощадите, заступнички. Простите нас, глупых и недостойных. Проявите милосердие.

— За кого из своих отпрысков просишь? — поинтересовался Иван. — Кого оставить в живых.

Мужик заозирался. Дочурка ухватила старосту за руку, но он неожиданно грубо отмахнулся.

— Они на вас напали. Не я, милсдари. Пощадите меня.

— Так это твое воспитание, — с презрением заметил я. — Ты вырастил таких детей. И если уж зрить в корень, то Глашка твоя поведала, что вы людей губите и транспорт их воруете. То есть разбойничаете.

— Врет, тварина! — воскликнул мужчина. — Не было такого! Никогда не было!

— Значит лгунишке и помирать? — протянула Марья и повернулась к дочке старосты.

Глашка отползла от него и заголосила:

— Не вру! Пусть оставит меня Спаситель, ежели вру. Братья мои выбирали машины красивые, тех кто останавливался…

— Заткнись! — заорал на нее папаша.

А я попятился, когда девица доползла до моих ботинок и попыталась ухватиться за штанину.

— Я не виновата. Я никогда никого не убивала. Это папаша мой и братья. Они губили всяких заезжих.

— И деревенских, что у Лукоморья живут? — спросил насторожившийся Иван.

— Городских токма, — с готовностью сообщила Глашка, — которые свернули на нашу дорогу по ошибке.

— Мы искали золото, а нашли бриллиант, — пробормотал я и развернул за спиной темные крылья.

Глашка завизжала и поползла прочь. Мне же вдруг отчаянно захотелось убить всю эту гнилую семейку. Чтобы очистить от них землю. Прав был дядя — нечисть есть и в человеческом обличии.

Меня подхватило потоком ветра и вознесло над землей. Марья протянула мне руку, и я взял ее ладонь в свою. Другую ее руку стиснул брат. На мгновенье я представил, как мы выглядим со стороны и вынужден был признать, что картинка обещала получиться шикарной.

— Иногда монстрами оказываются не чудовища, — торжественно произнесла девушка.

— Хуже нечисти бывают люди, которые решили, что над ними не властен закон, — продолжил Иван.

— Но мы найдем преступников и накажем, — закончил я, надеясь, что прозвучало достаточно внушительно.

— Что у вас тут происходит? — в метрах десяти от нас остановился Олег и скрестил на груди руки. — Когда вы успели найти себе работенку?

— Помогите, господин, — пискнула Глаша и попыталась подняться на ноги.

В этот момент ее руки оказались в опасной близости от ружья. Видимо страх совсем помутил рассудок этой девице. Она схватила оружие. Шереметьев выругался и выдохнул из себя силу. Девица завизжала, и я увидел, что ее кожа покрылась инеем от ладоней до самых ключиц. Пальцы стали практически синими. Потом звук стих и Глаша еще какое-то время простояла, пялясь на свои руки. Которые неожиданно отделились от тела и упали на бетон, разлетаясь на сотни осколков. Потом и остальное тело рухнуло, разбившись на множество кусочков. В тишине отчетливо послышалось, как кто-то из парней начал молиться.

— Не рассчитал немного, — пожал плечами Олег. — Совсем немного перестарался.

— Глупый поступок совершила эта селянка, — покачал головой я.

Боковым зрением заметил, что один из детей старосты вскочил на ноги и бросился бежать. Швырнул вслед темную плеть, которая обвилась вокруг лодыжек парня. Резко дёрнул плеть на себя, и бедолага кубарем полетел на землю.

— Вызывайте жандармов, — спокойно произнес я, обращаясь к Шереметьевым. — У нас здесь логово душегубов.

Староста вскочил на ноги:

— Не губите, — запричитал он, заламывая руки. — За такое на каторгу отправят.

— Каторга выгодно отличается от могилы тем, что двери барака рано или поздно откроются и выпустят тебя, — перефразировал я слова известного гангстера из своего мира.

Староста застыл, глядя на нас. Алина же быстро вынула из кармана телефон, и набрала номер:

— Алло, на Высоком тракте совершается преступление против трёх семей ведьмаков, — затараторила девушка в трубку. — Двести семьдесят восьмой километр, где заправка. Ждём.

Шереметьева убрала телефон в карман и растерянно пояснила:

— Сказали, скоро будут.

— Эх, Морозов, — покачал головой Иван. — Такое веселье испортил. Сейчас бы разорвали их на куски, и не надо было бы жандармов отвлекать.

— Нет чести в победе над таким противником, — покачал я головой. — Это же не нежить.

— Эти-то? — фыркнула Марья. — Да они самые настоящие упыри. Даже того хуже.

Я замолчал. Пожарская же ослабила вихрь, и мы мягко опустились на бетон.

Ко мне подошли давешние бабули с ведрами, наполненными земляникой.

— Что же теперь будет? — спросила одна из них.

— Ничего страшного для вас, — пояснил я. — Назначат нового старосту. Будет дела вести, зная, что предшественника его за поступки неправедные упекли на каторгу. Потому скорее всего первое время будет вести себя достойно. А уж потом — от вас зависит.

— Милсдарь, да что от нас зависит? — спросила бабулька, незаметно придвигая ко мне ягоды.

Я вынул купюру и протянул ей. После чего взял пригоршню земляники.

— Нельзя не противиться злу. Вы же видели, что творит ваш староста.

— Так он всех запугал, милый человек, — ответила вторая торговка и придвинула свою корзинку. — Вы гляньте на его детин. Здоровые какие да злющие.

— Молчать будете, и следующий староста станет таким же. И тоже будет вас тиранить.

Я заплатил и второй бабушке. Они обе закивали, а потом первая тихонько спросила:

— А что с той активисткой-то, которая эка?

— Та женщина? — уточнил я.

— Да никакая она не женщина, — тихо пробормотала торговка. — Мы ее видели не раз, да только нам никто не верит. Считают, что у нас маразма и старость.

— Скоро к озеру приедет машина с надписью «живая рыба». Если хотите от этой конкурентки избавиться…

— Хотим, — одновременно заявили предпринимательницы.

— То помогите водителю и укажите съезд к озеру. Когда та самая активистка выйдет и сядет в машину… — я понизил голос до заговорщического шепота, отвлеките его и не поднимайте шуму. Так от вас и уедет эта «женщина».

— Спаситель вы наш, избавитель, — поклонились мне обе торговки. — Век не забудем…

— Лучше забудьте, — я приложил к губам палец. — Не надо нам огласки в наших с вами делах.

— Точно.

— А мальчишкам — охранникам, с которыми я договорился, чтобы у воды стояли, отдайте от меня вот что, — я вынул еще несколько купюр. — Тут и вам за работу. Разделите поровну. Только не обманите. Я ведь и вернуться могу, чтобы проконтролировать.

— Что вы, милсдарь? — бабулька осенила себя священным знаком и боязливо оглянулась на старосту с сыновьями. — Не обманем.

Машина жандармов прибыла довольно скоро. Воя сиреной, авто влетело на территорию, остановилось у заправки. Из машины выскочили двое жандармов, и в воздухе почувствовалась сила.

— Что у вас здесь происходит? — рявкнул один из них, осматривая нас и старосту с детьми, которые сбившись в кучу, стояли неподалёку.

— Да вот мужик этот под камерой признался, что они путников грабили, — пояснил я, указывая на главу семейства. — А еще хотели убить ведьмаков и как они выразились «поразвлечься» с дочерью семьи Пожарских.

Жандармы удивлённо переглянулись:

— Митрофан, вызывай машину из дома скудоумия, — произнес один из них, обращаясь к напарнику. — У семейки явно болезни душевные, раз они решили такое сделать с семьёй ведьмаков

— Да я не знал, думал обычные — заблеял было бледный староста, утирая выступившую на лбу испарину.

Жандарм, которого назвали Митрофаном, довольно усмехнулся:

— Ну, молодец, что признался.

Староста поспешно замолчал, видимо поняв, что ляпнул лишнего. Митрофан же подошёл к нему и мягко уточнил:

— Как звать тебя, болезный?

— Епифан, — произнес тот.

Жандарм кивнул, снял с пояса наручники и добро произнес:

— Ну что, Епифан? Поедем в острог?

Парни заревели, размазывая слезы. Староста же покорно протянул руки, и браслеты защелкнулись на запястьях. Затем жандармы заковали и братьев.

— А это что? — уточнил один из стражей правопорядка, указывая на кровавую лужу.

— Было Глашей, дочкой старосты, — честно ответил я. — Пока она за ружье не схватилась и не решила княжича Шереметьева застрелить.

— О как… — многозначительно протянул жандарм и покосился на валявшиеся рядом орудие преступления. — Ну, это несчастный случай. Такое бывает.

Семью старосты усадили в патрульную машину. Один из жандармов улыбнулся и произнес:

— Верно говорят по вас, ведьмаков. Простым людям помогаете. Даже если это и не касается нежити. Спасибо за помощь. У нас тут в округе уже пару лет люди исчезали.

— Ну вот, теперь дело раскрыто, — улыбнулся я.

— Только…

Жандарм замялся, словно не решаясь сказать.

— Что?

— Нам объяснения ваши нужны, — произнес страж порядка. — Для дела. Понимаю, у вас дела важные, но…

Я усмехнулся и указал рукой в сторону открытой двери заправки:

— Это много времени не займет. Идёмте, мы все вам расскажем.