В гостях у кошмара

Я катил по дороге и все никак не мог перестать думать о произошедшем. В каждом из миров хватало монстров. И в числе человеков встречались твари. Я понимал, что до нашего вмешательства староста со своей семейкой сгубили много случайных путников. И как знать, станет ли жандармерия разбираться в каждом эпизоде или им хватит нападения на аристократов. Второй вариант более вероятен. Даже без других преступлений семейке придется несладко. Каторга заберет жизнь старосты и отберет много лет у его сыновей. Никто из них не вернется на родину. Их имущество будет продано с молотка и деньги отправятся в казну семей.

Я откажусь от своей доли в пользу деревни. Не уверен, что о таких мелочах станут заботиться Пожарские или Шереметьевы. Дело не в том, что они плохие. Просто не привыкли думать о простолюдинах. Воспитание аристократов не позволяет принимать обычных людей равными княжеской крови. Ниже челяди аристо считают только нечисть. Хотя по моему мнению та же Алла — жаба достойна уважения. Несмотря на страх, она вышла из своей стихии и пыталась бороться за свое озеро. Она могла бы заморочить кого-то из селян и заставить взяться за вилы. Но предпочла не причинять смертельного вреда.

Я задержался на заправке достаточно, чтобы в дороге меня настигли сумерки. Мои спутники уехали раньше, доверив мне разбираться с жандармами. Они рассчитывали, что я нагоню процессию на мощном мотоцикле. Учитывая почти пустую дорогу, мы все двигались достаточно быстро. И когда я освободился, то наскоро умылся местной родниковой водой, попрощался с торгашками, которые терпеливо ждали машину для вывоза жабы.

Стало прохладнее, и я застегнул куртку до самого горла. И нацепил перчатки, которые мне вручил Иван перед путешествием.

Дорога вилась широкой лентой, радуя разметкой, которая, впрочем, спустя полчаса стала бледнее, а потом и вовсе пропала. Деревья сдвинулись ближе к обочине и вскоре уже нависали надо мной густыми кронами. Ровный асфальт остался позади, и мне пришлось сбавить скорость, чтобы объезжать выбоины, некоторые из которых грозили стать причиной аварии. Яркие столбики с бликующими синими полосками сменились на старые окрашенные белым жерди. Но зато их было видно в высокой, никем не скошенной травой. Пару раз мне казалось, что в стороне от дороги в густом бурьяне мелькали какие-то уж слишком крупные тени. А на одной из развилок мне померещилась фигура девушки, которая взмахнула руками. Я даже притормозил, чтобы рассмотреть ее. Но оказалось, что рядом с тропой высилась небольшая береза и ее длинные свисающие до самой земли ветви покачивались на ветру.

Тут я вынул телефон, чтобы свериться с маршрутом, и убедился, что двигаюсь в правильном направлении.

«Ты не заблудился?» — пришло сообщение от Алины и к нему девушка добавила встревоженный смайлик.

Я невольно улыбнулся и набрал ее номер. Ветер трепал мои волосы, освободившиеся от шлема.

— А еду за вами, — сказал я, как только услышал голос Шереметьевой.

— Ты так долго отвечал на вопросы жандармов? — неверяще уточнила девушка.

— Давно закончил. И еду около часа.

— Ты должен был нас уже нагнать, — протянула княжна. — Машина едет медленнее мотоцикла.

— Но дорога убитая, — парировал я и оглянулся. Мне показалось, что кто-то подошел и встал позади, сверля спину любопытным взглядом. Но никого не увидел. Только прошлогодняя листва собралась в небольшую кучку и вращалась на асфальте, повинуясь ветру.

— Ты о чем Морозов? — настороженно спросила девушка. — Дорога отличная. Ни одной трещины в покрытии. По имперской программе ее положили буквально пару недель назад.

Я напрягся и вновь осмотрелся. Ничего подозрительного не нашлось. Тропа у березы уходила в пролесок и выглядела так, словно ею пользовались очень редко. Солнце скатилось к горизонту настолько, что не пробивалось сквозь стволы деревьев. Мне не было страшно в темноте. Хотя тревога пробралась в душу. Я завел двигатель и направился дальше, поглядывая по сторонам. Дорога казалась старой и разбитой. Приходилось старательно объезжать ямы. И когда я вновь сбавил скорость, то опять увидел движение слева. И почти не удивился, увидев похожую березу и тропу. Только не похожую, а ту же самую. Может, я и был пришлым, не особенно разбирался в знаках, но решил рискнуть и надавил на ручку газа. Чтобы через минут десять вновь увидеть знакомое дерево.

— Что ж за напасть такая, — пробормотал я, останавливаясь и глуша мотор.

В тишине стрекотали кузнечики. Где-то очень далеко квакали лягушки и отсчитывала чьи-то года кукушка. Ветер принес аромат влажной земли и мха.

Я сошел с мотоцикла, поставив его на подножку. Еще раз обернулся, убеждаясь, что никого поблизости нет. И выругался, поняв, что после произошедшего на заправке отдал рюкзак Алине. А в том было оружие, плащ и чернила. У меня оставалась только моя сила и бутылка воды, которую мне вручили бабульки торгашки. С этим я и направился по тропе. Шагать по ней мне очень не хотелось. И дело не в том, что почти не примятая трава странно пружинила под ногами. Даже небольшая змейка, выскользнувшая из-под ботинка, не напрягла.

Береза была немного старше, чем мне показалось вначале. Ствол был облезлый, трепещущий лентами бересты. Длинная трещина проходила по дереву от самой макушки и терялась в земле. Часть веток, которые были обращены к лесу, оказались сухими и почерневшими. Они хрустели от каждого порыва ветра, норовя надломиться.

Я направился дальше, шагнув под сень сгрудившихся дубов. И в этот же момент споткнулся и едва не попятился. Мне показалось, что я преодолел невидимую преграду, за которой звуки стали ярче и отчетливее. В нос ударил аромат грибов и прелой листвы. Сквозь ветви сочился скудный свет, которого все же хватало для того, чтобы видеть тропу и окружающее. Хотя стоило признать, что тут не на что было больше смотреть. Деревья росли густо и темные кусты лишь каким-то чудом не перекрывали тропу. Та продолжала виться, уводя меня куда-то в глубину леса. Надо мной вспорхнула птица и, громко хлопая крыльями, исчезла где-то в вышине. За ней сорвалась другая — куда крупнее, но понеслась бесшумно.

Я прибавил шаг, чтобы не пускать в сердце тревогу. И внезапно на тропу выскочил заяц, который уставился на меня темными бусинами глаз. Его широкие уши встревоженно подрагивали, ловя звуки, которые мне были недоступны. Но похоже ничего страшного пушистый не услышал и продолжал сидеть на месте, даже когда я подошел вплотную.

Повинуясь безотчетному желанию убрать глупое животное со звериной тропы, я подхватил зайца и погладил его по шелковистой шерстке. Совершенно непуганый зверек позволил почесать его за ухом. А когда я поднял глаза, то оказалось, что я стою на краю поляны. Хотя я мог поклясться, что мгновение назад был окружен деревьями. В центре прогалины высился добротный домик, сложенный из бревен. Небольшие оконца были обрамлены кружевными наличниками, покрытыми белой краской. На крыше виднелся конек, украшенный резной головой лошади. Из трубы вился дымок.

Дверь избы внезапно открылась, и на порог вышла невысокая ладная девица в просторной белой тунике, подхваченной на талии расшитым красными нитями кушаком.

— А где тебя лебеди носили? — возмущенно воскликнула она и направилась в мою сторону. — Я его жду, все глаза проглядела, а он где-то по лесу шатается.

Я переступил с ноги на ногу и протянул подошедшей девушке зайца.

— Это мне? — уточнила она, склонив голову к плечу. — Ты мне подарок принес?

— Ты разве не с ним говорила? — спросил я, ощутив себя донельзя глупо.

— Добрый молодец, ты головой не ударился? — хозяйка дома нахмурилась. — Или впрямь считаешь, что я стала бы с кролом говорить?

— Эм, — растерялся я.

Но девица вдруг рассмеялась, глядя на меня, и хлопнула себя по бедру ладонью. Забрала зайца, что-то прошептала над ним и мягко поцеловала пушистый лоб, чтобы потом опустить в траву. Грызун не побежал прочь и остался сидеть на месте.

Девица сложила руки на груди. Она была красивой хотя прямой нос и глубоко посаженные глаза не придавали ее образу милоты. Скорее она обладала привлекательностью северной девы, которая привыкла смотреть прямо и не прятать глаз. Зеленых, к слову. А вот волосы, которые поначалу показались мне черными, расчерчивали серебряные пряди. Босые стопы девушки покрывали следы сока смятой травы. Под длинными ногтями на пальцах рук тоже забилось что-то темное.

— Так ты меня ждала? — решил спросить я.

— С чего ты взял? — лукаво осведомилась девушка.

— Так ты же сказала…

— Мы уже определились, что я говорила с зайцем. Разве нет? — девушка покачала головой, словно сетуя на мою забывчивость. — А ты заблудился?

— Кто ты такая? — я решил не тянуть с важными вопросами. — И не говори со мной загадками.

— Какой грозный мальчишка, — девица усмехнулась, демонстрируя мне немного длинноватые клыки и внезапно сменилась в лице. — Вот же гнусь и лебеди!

С этой фразой она развернулась на пятках и рванула бегом в сторону избушки. Я инстинктивно обернулся, убеждаясь, что за спиной никого нет и лишь потом пошел за ней следом.

Однако перед порогом остановился. На верхней ступеньке стоял крупный кот и при моем приближении выгнул спину. Его шерсть встала дыбом, а хвост изогнулся вопросительным знаком. Глаза полыхнули желтым, словно внутри радужки кто-то включил крохотные фонарики.

— Маув, — важно сообщил мне кот и отчего-то я понял, что пытаться взять его на руки, как зайца, не получиться. Как и согнать с порога.

— Хватит вредничать, — послышалось из дома. — Пусти недотепу.

Кот при этих словах фыркнул и отвернулся, словно потерял ко мне интерес. Но меня ему не удалось так легко сбить с толку.

— Пустишь? — спросил я у кота, надеясь, что не выгляжу слишком глупо.

Питомец тяжело вздохнул и посмотрел на меня со снисхождением в умных глазах. После чего оттолкнулся лапами от пола и перемахнул через меня одним гигантским прыжком. Я даже присел от неожиданности.

— Шнурок развязался? — тут же уточнила хозяйка, выглянув в дверной проем, и крикнула вдогонку своему питомцу, — Крола не трогай. Это подарок!

Я оглянулся и успел увидеть, как в густой высокой траве мелькнула огромная тень.

— Заходи уже. Я тебя напою, накормлю и… — она задумчиво потерла переносицу, словно вспоминая продолжение сказочного предложения.

— В бане искупаешь, — подсказал я.

— Еще чего не хватало, — фыркнула девушка. — Ты меня за кого принимаешь? Банник тебя избаловал что ль?

Она неожиданно втянула в себя воздух, словно принюхиваясь и сощурилась.

— Хотя если тебе надо помыться, то за домом есть речка. Ступай туда и мойся. Только учти, там зазовки мое белье стирают. И если глаз на тебя положат, то оставят от тебя только косточки.

Я повел плечами, размышляя о том, правду говорит эта девка или смеется. По лицу сложно было понять.

— У меня из-за тебя чуть суп не выкипел. Хватит тут уже топтаться. Если хочешь — входи. А нет, так прочь ступай.

Девушка топнула ногой и с крыши сорвалась стайка воробьев. Я резонно подумал, что обратно идти мне без надобности. Ведь не просто так меня сюда завела странная тропа с полумертвой березой.

Потому я поднялся по ступеням. Недолго подумав, разулся и вошел в дом.

— Если обувь не снял, то я тебя полотенцем отхожу, — буднично сообщила мне девушка, хлопоча у большой печи.

Она обернулась и оценила мои ноги в алых носках с черными звездочками. Мне даже стало неловко за такой мерч, будто меня поймали на чем-то недостойном.

— Как красна девица, — хмыкнула она и отвернулась. — Мой руки и садись за стол. Сейчас трапезничать будем.

— Да я…

— И не говори, что не голодный, — сурово приказала хозяйка дома. — Я ложь за версту чую. А эту вашу человечью скромность не переношу на дух. Ежели предлагают — бери, а ежели бьют…

— Беги, — продолжил я и улыбнулся, — я не откажусь от супа, если в нем нет человеченки.

— Чего нет, того нет, — с сожалением развела руками девица. — Тут такого деликатеса нечасто встретишь. И котище мой мышей накануне не приносил. Так что будешь постный есть с грибочками.

— Ясно, — я коротко кивнул, благодаря провидение за то, что питомец не охотился перед моим приходом.

Рукомойник нашелся в углу. Рядом с ним лежал на блюдце кусок желтого мыла, а на крючке светлело грубое полотенце.

Изба была чистой, с высокими потолками, под которыми свисали пучки трав. На полочках, приколоченных к стенам, были разложены тканые мешочки, глиняные расписные горшочки и коробочки, сплетенные из бересты. На беленой печи, разрисованной петухами, стоял большой горшок. Его-то и подхватила хозяйка рогатиной и перенесла, чтобы поставить на большую доску посреди стола.

— Как знала, что надо сегодня и хлеб испечь, — пробормотала себе под нос девушка и выложила на деревянное блюдо каравай, посыпанный семечками. — Уж не побрезгуй, княжич.

— Откуда ты знаешь, кто я? — тотчас напрягся я.

— Чай не первый раз встречаю ведьмака, — беспечно отмахнулась девушка и разлила по глиняным мискам ароматную похлебку.

Я даже зажмурился, ощутив знакомые запахи лисичек и трав.

— Потом еще добавки захочешь, — поняла мои эмоции девушка и вручила мне вырезанную из дерева ложку. — Ты не гляди, что посуда у меня простая. В ней все вкуснее.

— Меня зовут Михаил, — решил представиться я.

— Ягиня, — улыбнулась девушка и на мгновенье мне показалось, что ее лицо сделалось другим, покрытым глубокими морщинами. Но стоило мне моргнуть, как морок спал.

— Как Яга? — спросил я сдавленно.

— Только не вздумай звать меня бабой, — строго предупредила меня девушка. — Иначе я возьму полотенце. Или того хуже — метлу.

— У тебя и ступа есть? — подобрался я.

— Нельзя подобного спрашивать у порядочной женщины, — возмутилась Ягиня, но я заметил, что ее глаза смеялись. — Ты еще спроси, сколько мне лет.

— На такое кощунство я не способен, — я поднял руки, в знаке капитуляции.

— А ты смышленый, — усмехнулась хозяйка.

— Был бы умный, не вошел бы в твой дом, — предположил я.

— Ты бы не смог уйти, — внезапно помрачнела Ягиня. — Раз тебя сюда привела тропа, значит, таков твой путь.

— Хочешь сказать, что за меня кто-то выбирает дорогу? И сам я ничего не решаю? — я надеялся, что это прозвучало без вызова.

— Знаешь, смертные всегда считают, что они сами принимают решения. И что никто им не указ.

— А как быть с условно смертными?

— Что это значит? — колко уточнила Ягиня и кости ее черепа отчетливо проступили через кожу.

— Темные, как я, ведь могут возрождаться.

— Смотря кто их убьет, — совершенно серьезно сообщила девушка. — Некроманта тоже можно упокоить. Порой не только надолго, но и навсегда.

— Не знал.

— Молод ты еще — все знать. Поживи еще лет сто и потом по-другому заговоришь. Может и сам даже захочешь найти иглу, на конце которой…

Девушка оборвала себя на полуслове и тряхнула головой, будто прогоняя дурные мысли.

— Поверь, Миша, вечная жизнь может стать в тягость. И когда бессмертные возвращаются — это не всегда в радость.

— Им самим не в радость или тем, кто их окружает? — уточнил я.

— Ты неглупый, Миша, — голос девушки внезапно потерял звонкость и стал хриплым. — Задаешь правильные вопросы. И я тебе отвечу.

Я затаил дыхание, наблюдая за тенями, которые играл на лице Ягини, делая ее то старухой, то совсем юной девчушкой.

— Когда бессмертный открывает глаза после долгого сна, то может не сразу вспомнить кто он такой. Он не помнит, кого любил, что ему дорого. Но очень хорошо осознает, что такое ненависть и голод. Голодный бессмертный жаждет присвоить себе чужую жизнь.

— Благодарю за науку, — коротко кивнул я и взялся за еду.

Про себя решил, что если уж погибать так не на пустой желудок.