Стоит ли париться

Петр внес в квартиру несколько чемоданов, поклонился и благостно мне улыбнулся.

— Здравы будьте, княжичи.

— И тебе доброго дня, — тепло отозвался я. — Как добрался?

— Я привез вещи, а утром загнал в гараж ваш мотоцикл. Сам на нем ехал, но был очень осторожен, Михаил Владимирович.

— Мне не сообщили, — удивился я.

— Не решились будить, — пояснил водитель. — Время было раннее. Я вернулся домой и теперь вот привез вещи. Лилия Владимировна велела передать вам…

Он сунул руку во внутренний карман куртки, чтобы извлечь конверт.

Сердце мое отчего-то сбилось с ритма. Ладони мгновенно взмокли. Письмо перехватила Маришка, помахала им перед собой и втянула в себя воздух, словно принюхиваясь к содержимому. Это поведение внезапно меня разозлило. Но я одернул самого себя. Причин для сцен не было. Я слишком хорошо понимал, что компаньонка всего лишь проверяет бумагу на остатки яда.

Иван, ничуть не смущенный присутствием посторонних, налил себе чаю и сложил стопкой два бутерброда, чтобы сунуть в рот.

— Если там ничего срочного, — начал было я, но взволнованно следящий за манипуляциями Маришки Петр покачал головой.

— Госпожа Водянова просила вас прочесть послание сразу же после получения. И дать ответ.

— У нас мало времени, — недовольно протянул Пожарский и добавил, — У Морозовых на редкость доброе отношение к слугам. Они у вас много себе позволяют.

— Просто мы не считаем их таковыми, — спокойно отозвался я. — Для меня домашние — часть нашей семьи.

— Мой отец добр с прислугой. Но они знают свое место, — проворчал друг.

— Ты сейчас ведешь себя как бабушка на лавке. Того и гляди начнешь бубнеть, что раньше все было иначе.

Пожарский ничего не ответил. А домашние не отреагировали на его высказывание.

Я забрал конверт и на секунду ощутил прохладу, исходящую от бумаги. И понимал ведь, что она пробыла в кармане водителя, а потом и в руках Маришки. Но отчетливо представил как Лилия пишет письмо, сворачивает его, проводя ладонью по сгибу, как запечатывает конверт…

— Все в порядке? — удивленно спросил Иван, настороженно следивший за мной.

— Я на минутку. Сейчас вернусь. Мариш, предложи гостю…

— Да у меня всего достаточно, — тотчас отказался от заботы друг и демонстративно отошел к прозрачной стене, чтобы рассматривать открывшийся вид.

— Угости Петра. Ему еще долго домой добираться, — распорядился я и ушел в спальню.

Тут я помедлил, глядя на конверт, а потом его вскрыл. Внутри оказалось записка и распечатанный документ. Документом было распоряжение о спонсорской помощи русальей недели от Бета банка. Его Водянова вполне могла бы выслать мне по электронной почте или подписать сама. Благо, она поднаторела в подделывании моего почерка. Но вот вторая бумажка оказалась слишком личной. На кремовой поверхности было написано несколько слов: «Будь осторожен. Не доверяй никому.»

Как только я прочел строчку, буквы истаяли, и бумага стала совершенно чистой. Я даже посмотрел на просвет, чтобы удостовериться, что на ней нет оттиска от ручки.

— И что все это значит, — проворчал я и вдруг тоже принюхался, как сделала до меня Маришка.

Письмо ничем не пахло. Как и записка. Хотя аромат сирены всегда пропитывал любой предмет, которого она касалась. Быть может, я просто перестал его ощущать. В конце концов, лекарство я пил, а, значит, оно вполне могло начать действовать.

Наверно стоило выбросить записку. Но я не смог. Погладил бумагу пальцем и положил чистый лист в тумбочку у кровати. Затем поставил подпись на документе и сунул обратно в конверт.

Быстро переоделся, выбрав обычный спортивный костюм темного цвета без лейблов и надписей, белую футболку и надел кроссовки со шнурками ядовито красного оттенка.

— Вручи Лилии Владимировне, — я отдал Петру конверт, когда вернулся в гостиную — Документ подписан. Передай слово в слово: она может ни о чем не беспокоиться.

— Хорошо, — пообещал Петр. — Ваш чай и лекарство я передал Маришке.

Компаньонка улыбнулась и указала на полку, куда положила мешочек.

— Ты болеешь? — нахмурился Пожарский, услышав о травах.

— Для восстановления сил, — пояснила девушка и запнулась, заметив мрачный взгляд Ивана.

Впрочем, он тут же отвернулся, похлопал себя по карманам в поисках ключей и обратился ко мне:

— Если ты недостаточно силен, то можешь ехать со мной на моем мотоцикле. Будешь обнимать меня как красная девица…

— Иди ты, — фыркнул я и взял у слуги ключи от мотоцикла. — Я могу тебя сам покатать, если ты ищешь объятий.

Так, перешучиваясь, мы дошли до двери. Потом я опомнился и вернулся к Маришке.

— Мы сейчас едем в баню. Ты занимайся своими делами. У тебя есть банковская карта?

— Конечно, — улыбнулась девушка. — Ни о чем не беспокойся. Если к ужину опоздаешь, я его разогрею.

Я пожал плечами, и Маришка тут же добавила:

— Или нет. Я просто буду тебя ждать.

Мне вдруг подумалось, что Лилия могла предупреждать меня и о Маришке. Но тут же отогнал от себя шальную мысль. Мягко заправил рыжую прядь за девичье ушко и пошел к выходу.

* * *

Я наивно считал, что на самом деле баня располагается на территории комплекса. Но, как оказалось, Иван решил познакомить меня с загородным клубным местом отдыха для аристократов. Мы добирались до него не особенно долго, учитывая, что пробки удалось объехать на мотоциклах.

У реки растянулся длинный деревянный сруб с высокой стрельчатой крышей, над коньком которой реял стяг дома Шереметьевых. Двери из парных выходили на реку и над водой виднелись небольшие мостки. На первый взгляд охраны тут не было. Не сразу я заметил праздно шатающихся по территории крепких ребят, которые время от времени переговаривались по рациям.

— Не знал, что семья Алины владеет таким местечком, — удивился я, когда мы поставили транспорт на парковке.

— Она никогда не звала тебя в бани своего брата? — мой друг сделал удивленное лицо.

Я сбился с шага и посмотрел на Пожарского с недовольством.

— Ты же знаешь, что он был не особенно рад, что я оставил его сестру в твоей деревне…

— После того как вы провели вместе ночь, — продолжил Иван и хитро улыбнулся. — Об этом знают все. Как и о том, что между вами не произошло ровным счетом ничего компрометирующего. Ты должен быть благодарным за это Марье, которая пустила слух, что Алина выставила тебя за порог, чтобы сохранить свою честь от возможных посягательств темного опасного ведьмака.

— Да? — я опешил.

— А темный оказался достаточно благородным, чтобы рвануть в Бергардовку и доказывать, что он реальный ведьмак, а не просто так носит меч.

— Косу, — автоматически поправил я парня.

— Ты начинал с меча, насколько я помню. Но коса у тебя и впрямь шикарная. Где ее только откопал твой куратор?

— Это настоящее оружие, — ответил я. — Оно принадлежало моему дяде.

— Ты ведь не шутишь? — пораженно ахнул парень. — Я думал, что это реквизит. Ты, получается, ею сражаешься? И тебе позволил Синод взять оружие темного?

— Ваня, ты мне иногда кажешься таким серьезным, а потом выдаешь такое.

— Какое

— Синод позволил мне взять оружие моего предка? Ты всерьез считаешь, что они могли бы запретить мне выбрать себе оружие?

Вышло немного грубовато, но я ничего не смог с собой поделать.

— Все знают, что Александр был…

— Темным, — перебил его я. — Таким же, как и я.

— Конечно, нет, — княжич нахмурился. — Ты другой.

— И в чем, по-твоему, наши отличия?

— Александр убивал людей. Он прошелся по семьям ведьмаков и вырезал пару десятков наших.

— Своих, — поправил я парня. — Он наказал своих врагов. Тех, кого до того считал друзьями и коллегами. Александр перебил тех, кто убил его семью. И ты считаешь, что он был не в своем праве? Как бы ты поступил с теми, кто посягнул на твою семью?

— Но…

— Если бы кто-то посмел убить Марью?

Глаза Пожарского полыхнули злобой. Он резко ухватил меня за плечо и развернул к себе.

— Даже в шутку не смей говорить такого.

— А моему дяде этого не сказали. Его вчерашние приятели пришли в его дом и убили жену и детей. Каждый из моих родичей был подло убит, — произнес я, не сводя напряженного взгляда со своего друга. — Те, кого Александр считал друзьями, стали его врагами. И он поступил так, как поступил любой из нас, будь у него возможность.

— Ты говоришь страшные вещи.

— Разве ты не сделал бы то же самое? — произнес я глухим голосом. — Неужели не убил бы любого, кто причинил вред тем, кто тебе дорог?

Парень не ответил. Он отошел от меня на пару шагов и провел пальцами по косичкам на голове. Вокруг него завертелся небольшой смерч, подхватывая несколько камешков. Я шагнул к другу, и галька мазнула меня по щеке. Иван тотчас обернулся и ветер стих.

— Извини, — нахмурился он.

— Теперь и ты немного темный, друже, — усмехнулся я, утирая кровь с кожи. — напал на меня без объявления войны.

Княжич не рассмеялся моей шутке. Он приблизился ко мне и прошептал:

— Ты говоришь правду? Уверен, что все было именно так?

— Да, — ответил, не задумываясь.

— Потому что я знаю другую историю.

— И какую? Ту, в которой темный просто решил убить всех, до кого дотянулся? Без причин и не задумываясь о последствиях?

Парень открыл рот, чтобы ответить и не выдал ни звука.

— Именно так звучит официальная версия, — жестко припечатал я. — И никто не говорит о том, куда исчезли бастарды Морозовых. Почему семья оказалась обескровлена. Отчего одна из самых сильных фамилий сейчас состоит из двух братьев.

— Бастрады выступили за темного родича, — растерянно заявил Иван.

— За того, кто тронулся? То есть вся семья резко обезумела вслед за темным ведьмаком? — иронично спросил я. — Иван, с ума сходят по одиночке. Это только простудой болеют за компанию.

С этими словами я зашагал в сторону крыльца. Друг остался позади и не сразу решился отправиться следом.

На пороге стоял высокий парень и, подойдя ближе, я узнал Олега — старшего брата Алины. Не стал смущаться и подошел к нему с тем, чтобы протянуть ладонь для рукопожатия.

— Здрав будь, княжич, — сказал я, когда ощутил крепкую хватку на своих пальцах.

— И тебе не хворать, Михаил, — ответил парень и окинул меня цепким взглядом и посмотрел за плечо. — Почему меня не удивляет, что даже твой друг держится от тебя подальше?

Я оглянулся, поняв, что Пожарский прилично отстал и нехотя шагает следом.

— Хотя, чего ждать от темного, — продолжил Олег с наигранной беспечностью.

— Хорошо, что от меня никто не ждет хорошего, — парировал я.

— И что в этом веселого?

— Никого не разочарую. Потому что я совершенно точно не собираюсь угождать окружающим.

Шереметьев сощурился, но ничего не ответил. В этот момент к нам подошел Иван, и княжичи тепло друг друга поприветствовали.

— Ты не говорил, что приедешь с Морозовым, — Олег повел плечами.

— Это проблема? — неожиданно хмуро осведомился Иван.

— Нет, — несколько опешил от такого тона хозяин комплекса. — Просто подумал, что общий зал для звездного ведьмака не подойдет.

— И когда это он вел себя как звездный? — буркнул Пожарский и толкнул меня в плечо.

— Никогда не поздно начать, — я вскинул голову и надул губы. — Подайте мне ведро икры и лошадь в шампанском. И еще мух от меня отгоняйте.

Олег засмеялся первым. Вслед за ним хохотнул Иван. Я улыбнулся и развел руки в стороны, отвесил шутовской поклон.

— Если вам понадобится звезда — дайте знать. Я обязательно обзаведусь диадемой и буду блистать на вашем фоне.

— Непременно, — Шереметьев утер выступившие от смеха слезы. — Умеешь ты, Морозов, нравится людям. Тут уж ничего не попишешь.

— Все дело в плаще, — пояснил я. — Я в нем смотрюсь стройнее.

— Что ж, раз на то пошло, то приглашаю вас в свою парную.

— Так ты же сказал, что только в общей есть места.

— Я передумал, — просто бросил Олег. — На правах хозяина могу вести себя немного…

— Как звезда, — вставил я. — И это понятно. От ведра икры никто бы не отказался.

Мы сошли со ступеней и пошли вдоль стены. Вход в вип-комнату был с торца здания. А перед ним расположился бассейн, выложенный камнем и огороженный бортиками из гладких строганных бревен. Чуть в стороне стоял мангал и рядом с ним обмахивался железным листом дюжий мужик в поварском колпаке.

— Сильно, — оценил я. — Это не наш банщик?

— Нет, что ты, — ответил Олег и сморщил нос. — Нас будет потчевать вениками Лука.

Из парной выглянул тощий мужик в укороченных шароварах, с войлочной шапочкой на лохматой голове.

— Барин, все готово. Только вас дожидаюсь, — воскликнул он и приставил к глазам ладонь, чтобы прикрыться от солнца. — Вы никак не один решили попариться, барин?

— Верно, Лука, — усмехнулся Олег. — Нас трое.

— Что ж, барин. Я замочу еще веников.

— Добавь что-нибудь пожестче для нашего темного друга, — любезно попросил Иван. — Он немного ослаб после битвы и нуждается в особом ритуале.

— Уверен, что пожалею об этом, — буркнул я, но был услышан.

— Напрасно ты так, — Шереметьев принялся стягивать с себя куртку. — Лука мастер по лечению многих хворей. Ни один лекарь не поставит на ноги, как сделает наш банщик. К нему сам наследник престола обращался, когда занемог.

Я решил не смотреть в зубы дареному коню и направился в комнатку, где смог снять одежду и завернуться в простыню.

Парная оказалась вполне привычного вида. Просторное помещение с небольшими оконцами с мутными стеклами, длинные лавки из светлого дерева вдоль стен в несколько рядов до самого потолка. В углу стояла печь, обложенная булыжником и две бочки с водой.

— Ступайте, барин, — поторопил меня банщик и указал на среднюю полку. — Посидите немного и попривыкнете к жару. Скоро я вас править стану.

— Да нечего толком править, — я пожал плечами, не зная, что ответить.

— Это вы так думаете. А я умею видеть то, чего другим не можно.

Тут я наконец заметил, что мужичок слеп на один глаз. Зрачок правого глаза был мутным, словно покрытый перламутровой краской. Поперек лица Луки проходил рубец, который когда-то мог стоить ему жизни. А сейчас потемнел от жара и выделялся на коже темной отметиной.

Я завороженно наблюдал, как мужчина выбирал из небольшой кадки, незамеченной мной ранее, длинные веточки. Он внимательно осматривал каждую из них и собирал словно букет в один веник.

— Эх, наконец кто-то накатит этому ведьмаку от души, — заявил Олег, входя в парную. — Хлещи его посильнее, Лука. Не жалей темного. Выбивай из него всю грязь и тьму. Чтобы стал чистеньким и светлым.

Мужчина недобро посмотрел на меня, а потом на своего хозяина. Тот не заметил этого и взобрался на полку.

— Темный значица, — словно невзначай уточнил банщик и выбросил из веника несколько выбранных ранее веточек. — И прямо тьма внутри?

— Вроде того, — нехотя ответил я.

— И много ее, тьмы этой, барин?

— Вымотался я, — признал неохотно. — И чуток растерял своей темноты.

— Ничего, барин. Это я поправлю, — мужчина улыбнулся, и я заметил ряд острых словно иглы зубов, которые тотчас сделались обычными человеческими. — Будете как новенький.

Я понял, что кроме меня никто не заметил изменений в банщике. Подумал, что сейчас не особо силен и вряд ли смогу получить поддержку от своих товарищей, который разлеглись по соседству. По комнате прокатилась волна силы, веки потяжелели и сами собой закрылись. Но я тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Запахло дымом и горькой полынью. Мне показалось, что чья-то огромная ладонь придавила меня к полке, не давая подняться.

Я протянул руку, чтобы отмахнуться, но она повисла плетью.

— Совсем тьмушки родимой в тебе не осталось, — раздался близко скрипучий голос. — Лишь понюшка, почитай. Да и та почти рассеялась. Смешалась с серенькой да прозрачной. И я ее заберу…