Глава 17 · Новые пути

Канги, который призвал пантеру, первым шагнул в лес, скрывшись за деревьями. Остальные последовали за ним. Я пошел было за остальными, но Дито меня остановил:

— Вы великий воин, мастер Морозов, раз уж смогли убить Кавиля в бою. Про жреца говорили с уважением и страхом. А вы сумели его упокоить, — мягко начал он. — Но все же дайте охране проверить тропу на наличие засады.

— Думаешь, моя компаньонка устроила на мне западню в лесу? — усмехнулся я.

Дито покачал головой:

— Вряд ли. Хотя она и не совсем человек. А вот те, кто ее похитил — вполне возможно.

Я нахмурился и сипло уточнил:

— С чего вы взяли, что Маришка не человек?

— Потом, что в ваших апартаментах появлялся тот, в ком течет кровь демонов, — ответил боец. — Он часто там бывал, но уже ушел.

— При всем уважении к вашим умениями, мастер Дито, ведьмаки лучше чуют тех, кого вы называете демонами.

— Не отрицаю. Но если человек будет одержим демоном, ваши таланты могут не помочь, мастер Морозов, при всем уважении. К тому же, если демон не желал вам зла…

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вспомнил Васу, которого не учуял вегвизир. И промолчал. Возможно, боец был прав. Хотя, верить, что Маришка была одержима, мне не хотелось.

— Чисто, мастера, — послышался из леса приглушенный голос. И мы шагнули под сень деревьев.

Призванный одним из бойцов шар ярко освещал окрестности. Поэтому передвижение по лесу сложности не вызывало. Мы ускорили шаг и быстро нагнали остальных. Один из бойцов коснулся ладонью висевшего на поясе тотема, что-то сбивчиво зашептал. И глаза парня при этом закатились, словно у него был приступ. Но при этом иноземец продолжал ровно идти по тропе, не сбивая шаг и не уходя в сторону. Боец втянул носом воздух, словно пес, и пробормотал:

— Чую одного. И он немного человек. Он прошел по этой тропе.

Парень убрал руку с тотема, вздрогнул и замотал головой, словно приходя в себя и отгоняя морок.

— Като обладает способностью говорить с духами, — пояснил мне Дито. — Духи указывают ему путь.

Я удивленно поднял бровь, но промолчал, решив про себя, что нужно будет расспросить про эти пути духов побольше.

Далеко впереди мелькал светящийся силуэт призванной пантеры, которая вела нас по следу. И наконец, мы вышли на небольшую поляну, в центре которой я заметил уже знакомый мне круг переноса. Руны уже едва тлели, выжигая остатки впитанной энергии. Пантера сидела рядом с выгоревшим порталом, давая понять, что именно в нем обрывается след. И я без колебаний шагнул к кругу.

— Мастер, — послышался за спиной удивленный голос Дито. Я же присел рядом, рассматривая рисунки, нанесенные по периметру портала. Коснулся их, ощутив обжигающую злую энергию. Всмотрелся в знаки и удивленно вскинул бровь. В месте точки назначения был этот же мир, Сваор.

Я поднялся на ноги, довольно улыбнулся: раз уж Маришка осталась здесь, в этом мире, я ее найду. Обязательно найду. И кажется, у меня недавно появилась знакомая, которая может указать дорогу.

Хотя… Если сейчас я напитаю камни с рунами перехода — то и к Ягине ехать не придется. Чем я рискую? У меня с собой коса, амулет, который подарил Кеотцль, и миньон покойного Шуйского. Плюс бойцы Вагош. А вместе это уже серьезная сила. Если, конечно, на том конце круга перехода меня не ждет проснувшийся от тысячелетнего сна темный бог.

Я ненадолго задумался, а затем решительно произнес, обращаясь к бойцам:

— Нам нужно напитать эти знаки Силой.

Бойцы переглянулись, но лишних вопросов задавать не стали. Молча активировали силы, и в воздухе разлилась тяжелая сила. Я же создал плетение призыва миньона. И когда камни засветились, шагнул в портал. Перед глазами ярко вспыхнул свет, и я провалился в чернильно-черную пустоту. В которой не было ничего, кроме звенящей тишины.

* * *

Не знаю, сколько времени заняло перемещение. Но когда перед глазами вспыхнул яркий свет, а под подошвами ботинок снова оказалась твердая земля и я пришел в себя в круге перехода, повсюду была темнота.

Я стоял на лесной поляне, а впереди, в нескольких шагах от меня расположилась небольшая избушка, в единственном оконце которой горел свет.

На сером деревянном крыльце я заметил широкоплечую фигуру человека. Он сидел на ступеньках, низко опустив голову, так что лица его я рассмотреть не мог.

Коса словно сама прыгнула в открытую ладонь. И в это же момент сидевший на крыльце человек поднял голову, и я поспешно коснулся кончиками пальцев амулета Кеотцля. Шагнул в сторону, выходя из круга. А в центре портала уже появился Дито.

— Мастер? — начал было он и осекся, заметив человека на крыльце. Но тот никак не отреагировал на появление мезоамериканца. Обернулся в мою сторону и хрипло произнес:

— Бросайте свои фокусы, мастер Морозов. Я чую тебя.

Голос показался мне знакомым. А в следующее мгновение чиркнуло колесико зажигалки, и лепесток огня подсветил лицо Епископа. Только глаза мужчины блеснули желтым. И я отпустил клыки ожерелья, становясь видимым.

Возле портала стояли уже почти все бойцы Вагош. Канги закатил глаза и забормотал что-то непонятное. А затем произнес, обернувшись к Дито:

— Этот человек одержим демоном.

— Спасибо за пояснение, — усмехнулся Пожарский. — А то я, прожив много лет с расколотой душой, так и не понял, что со мной.

— Что ты здесь делаешь? — произнес я, все еще сжимая в ладони оружие.

Епископ пожал огромными плечами:

— Прибыл сюда по просьбе одного… человека. Из тех, кому нельзя отказать. Попросил присмотреть за новой Хозяйкой Леса. На время. А там как пойдет.

— Хозяйкой Леса? — удивленно переспросил я.

Епископ немного помолчал. А затем предложил:

— Пусть твои ребята чутка прогуляются. Только недалеко. А то в этих краях и пропасть недолго.

Я взглянул на высокие деревья и нехотя кивнул. Обернулся к стоявшим у круга бойцам:

— Оставьте нас. Нам с мастером Пожарским нужно поговорить. И это, если вдруг черного кота встретите — не вздумайте трогать. Беды не оберетесь. Он — Ягинин кот. И у него тяжелый характер.

Дито деловито кивнул и дал команду остальным. И бойцы один за другим скрылись за деревьями.

Пожарский сошел со ступеней и потянулся, кривясь. Показалось, что одежда ему мала. Лицо мужчины сделалось жестче.

— Ты оборотень? — предположил я, упавшим голосом.

— Так вышло, — проворчал он и криво усмехнулся. — И не вздумай меня жалеть, парень. Мне в этой жизни довелось повидать много хорошего и плохого. И жалеть я себя самого даже не стал бы. Я был свободнее многих своих братьев. И счастливее любого из них. Была у меня и любовь, которую я не уберег. Может это единственное, о чем я буду жалеть, когда… однажды, — поправил он сам себя.

Пожарский сделал последнюю затяжку, затушил недокуренную сигарету и убрал окурок в карман.

— Идем.

Он развернулся и затопал по заскрипевшим доскам крыльца. Я последовал за ним.

Епископ потянул на себя створку двери, и вошел в избушку. Мне оставалось лишь шагнуть следом.

В горнице было просторно. У стены комнаты стояла большая беленая печь, рядом деревянная кровать. А у окна расположился стол.

В кресле у стола сидела девушка, закутанная в вязаную шаль. При виде меня она встрепенулась и тряхнула рыжими волосами.

— Маришка, — просипел я, шагая к ней и сгребая в охапку.

Девушка всхлипнула и прильнула ко мне горячим телом.

— Ты горишь. У тебя жар, — нахмурился я.

— Не страшно, — улыбнулась она.

Вот только улыбка компаньонки получилась какой-то вымученной. А затем она кивнула Пожарскому и тот послушно вышел, прикрыв за собой дверь.

— Что происходит?

Она обхватила мое лицо сильными пальцами и всмотрелась в глаза. И в ее взгляде полыхал пожар. Меня словно опалило далекими кострами с запахом дымной полыни, осенней листвой, смешанной с дождем и туманными рассветами.

— Кто ты? — шепотом спросил я, словно боясь спугнуть этот момент.

— Та, кого ты целовал по ночам, — ответила она также тихо. — Это все еще я. Всегда была я, Миша.

— Решила уйти, не попрощавшись? — с горькой улыбкой уточнил я.

— Так уж вышло, Морозов, — ответила Маришка, зарывшись пальцами в мои волосы. — Мое время на исходе. А когда Баюн пропала из Лихолесья — мне пришлось ее заменить.

— Твое время на исходе? — мне удалось не закричать. — Ты больна? Почему ты мне ничего не сказала? Я могу найти лучших лекарей.

Девушка покачала головой:

— От этой болезни нет лекарства, ведьмак. Мы с тобой дети этого мира. Вот только ты почти человек. А я полуденница, которая забыла кем родилась, а потом пыталась притворяться человеком.

Я попытался вспомнить, кто это и закусил губу до крови. Наконец, я понял, отчего мне было почти больно смотреть на девушку на рассвете. Она и впрямь вставала с солнцем, потому что была его дочерью.

— Меня провели через грань миров. Вместе с прожитыми годами, я потеряла память. И была отдана на воспитание семье Морозовых в обмен на мир с твоим дядюшкой. Я росла как человек, меня любили приемные родители, но с природой не поспоришь. И в последнее время, моя сущность все чаще проявляет себя. После того как Александр и Баюн покинули этот мир, все договоренности с моим племенем расторглись. И ко мне начали постепенно возвращаться память и силы. Потому что договор заключала не семья, а твой дядя. Я думала, что смогу это контролировать, но…

Она покачала головой.

— Но вегвизир…

— Я могла быть человеком. Раньше получалось. И помогало то, что ты относился ко мне с теплом. Морозовы приняли меня в семью как родную. Не обижали и не неволили, — мягко объяснила мне Маришка. — Я ведь полюбила тебя, Миша. И захотела остаться рядом. Хотела греть тебя, обнимать, стать той, к кому ты будешь приходить домой. Мне казалось, что у меня получится быть для тебя той самой. Но ведь все непросто. Ты мог быть моим. Но твое сердце выбрало не меня.

— Прости, — выдохнул я.

— Не о чем горевать, Миша, — она коснулась губами моих и заговорила почти беззвучно. — С каждым днем во мне остается все меньше от человека. Пока ты был рядом, я оставалась собой. Но сегодня я почти забыла, какого цвета у тебя глаза. И боюсь, что завтра твое имя покажется мне чужим.

— Не верю, — я обнял ее за плечи.

— И я сейчас не верю, — отозвалась девушка с выцветшей улыбкой. — Поцелуй меня, чтобы…

Я выполнил ее просьбу не дослушав. Поцелуй вышел горький, дымный и горячий.

В груди свернулась пружина, которая надавила на сердце. И каждый частый удар отдавался болью.

— И что будет дальше? — спросил я, когда отдышался.

— Отпусти меня, Миша, — она зачарованно касалась подушечками пальцев моих скул. — У меня свой путь. Свои дороги, которые мне пришло время познать.

— Нечестно, — покачал я головой.

— Отпусти. Откажись от меня, милый. Дай нам двоим шанс жить дальше. Так надо, — она улыбнулась, положив ладонь на мои губы. — Благодаря тебе я не смогу ненавидеть людей. Быть может мы вдвоем сможем положить начало новой жизни для наших народов.

— Я боюсь за тебя, Маришка. Вдруг тебя обидят.

— Ты еще не понял, — она солнечно улыбнулась. — Я дома. Тут никто не посмеет причинить мне вред.

— Что будет с тобой дальше?

— Какое-то время я проведу здесь. Познакомлюсь с собой новой, — она приложила руку к моей груди и сердце стало успокаиваться. — Быть может засну ненадолго. А потом стану собой. Заберу себе свой Лес.

— И проведешь здесь всю жизнь?

Маришка усмехнулась:

— Такие как я живут вечно, Миша. До тех пор, пока не найдется глупый ведьмак, который решит прикончить меня. А там как повезет. Вдруг и меня ждет какой-то новый мир.

— Нет! Я могу поговорить с Ягиней. Она…

— Ягиня не всесильна, — с горечью отозвалась девушка. — И превратить меня в человека она, увы, не сможет. Тем более кто-то должен будет управлять нечистью. Без контроля она начнет войну с людьми. Нужно ли это ведьмакам? Наш мир зависит сейчас от такого простого решения…

Она взглянула на меня, и я подумал, что тем, кто сейчас состоит в семьях, это точно не нужно. Гораздо проще снимать видео для социальных сетей, получать контракты, продавать мерч и играть роли в сериалах. В этот образ никак не входит война, на которой большинство из ведьмаков может полечь. Вспомнить, как быстро вырезали семью Суворовых.

— Это необходимость, Миша, — произнесла за меня Маришка. — К тому же совсем скоро я потеряю человеческий облик. И стану вне закона.

— Ты можешь быть со мной, — возразил я.

Маришка грустно улыбнулась:

— И что станет с семьей, когда все узнают, что Морозовы укрывают высшую нечисть, которой не положен патент Синода? — прямо спросила она. — Это даст повод твоим вчерашним друзьям точить ножи.

— Они…

— Твой дядя наверняка думал так же, — перебила меня Маришка. — И по итогу как он закончил?

Я промолчал, вспомнив сырой бетонный мешок, куда отправила Александра его же семья.

— Так что, я сделала единственно правильный выбор. И со временем ты это поймешь.

— Не посоветовавшись со мной, — буркнул я.

— Ты бы пытался мешать этому. И тогда все закончилось так, как я говорила. Да и мне нельзя целую вечность жить, прячась в теле милой человечки. Я тоже имею право стать для кого-то единственной.

— Прости, что я не смог…

— Незачем тебе извиняться. Сердцу не прикажешь.

Я снова промолчал. Крыть было нечем.

— Возьми, — девушка сняла с шеи кулон из янтаря, который я часто замечал на ней. — Немного света в твою тьму, Миша.

Я же вложил в ее ладонь кольцо с вегвизиром, который так и не нагрелся. Видимо и впрямь не ощущал девушку злом.

— А теперь ступай, Миша, — произнесла подруга, пряча влажные глаза. — Мне тяжело оставаться здесь, в этом мире. Будь счастлив. Авось и свидимся.

— До встречи, — ответил я, избегая слово «прощай».

Потому что я очень надеялся, что мы еще увидимся.

Вновь коснулся губ девушки, ощутив жар кожи. А Маришка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом проводила меня до двери и положила ладонь между лопаток.

— Береги себя, ведьмак, — шепнула она и мягко вытолкнула меня за порог.

Мне до боли хотелось обернуться, убедиться, что она улыбается, а не кривит губы в горькой усмешке. Но заставил себя идти вперед и не оглядываться. Только ощутил, как между нами закрылась дверь и стало холодно.

На душе было пусто. А кошки даже не скребли, а рвали на клочья все внутри.

Под ногами заскрипели доски крыльца. А затем знакомый голос окликнул меня:

— Могу я попросить тебя об одолжении, мастер Морозов?

Я остановился обернулся. Пожарский стоял в нескольких шагах от меня. И заметив, что я обратил на него внимание, произнёс:

— Передай клубу мой жилет и скажи, что Епископ снимает полномочия. Пусть проголосуют по-человечески. И изберут нового лидера.

Он снял жилет и протянул его мне. Я осторожно принял его:

— Решил остаться здесь?

Пожарский пожал плечами:

— У меня тоже выбор был невелик. Как сказал твой боец, я одержим. Однажды я предал ее, — он с тоской посмотрел на избушку и тряхнул головой. — Мой племянник не зря говорил о ней. Когда-то я рисовал эту девушку. Давно это было. Она не помнит прошлого. А я не могу забыть его. Может это и есть мой шанс. Шанс вернуть себе ту, которую я потерял.

— Что с тобой не так?

— С тех пор я оборачиваюсь в медведя. Этим плачу за свое предательство. Все справедливо.

— Потому ты вышел из семьи? — догадался я и Епископ кивнул:

— Чтобы ее не подставить. Основал клуб. А теперь приходится покинуть и его. С каждым месяцем мне все сложнее контролировать это в себе. Так что лучше бы мне побыть здесь.

Я кивнул:

— Ну, когда-нибудь я приеду, чтобы выпить с тобой и послушать историю, как ты стал оборотнем.

— Навещай, я обязательно все расскажу, — ответил Епископ.

— Ну, до встречи.

Я протянул Пожарскому на прощание ладонь, и мы крепко обнялись. А затем я развернулся, и шагнул в сторону леса.

Парни отошли недалеко. И едва я появился среди деревьев, бойцы обступили меня. И я заметил, как Дито цепко осмотрел меня на предмет травм и свежих ран. Но я покачал головой:

— Дела тут завершены. Пора греть силой камни с рунами и возвращаться домой.