Глава 25 · Неизлечимо больной

Демон неспешно прогуливался вдоль стены. Хоть он и был невидим глазу, но я ощущал его буквально всей кожей. Арсений же ничего не замечал и недовольно продолжил:

— К тому же не тебе рассказывать про гуманизм. Причина-то совсем в другом. Ты просто решил подвинуть нашу семью и самому стать первым среди ведьмаков. Впрочем, за это я не стану тебя осуждать. На твоем месте, я бы сделал точно так же. Так что мы с тобой даже в чем-то похожи.

— Нет, — я мотнул головой, и тут же пожалел об этом. Пространство передо мной качнулось.

— Знаешь, только у таких выскочек как ты встречается невероятная, неистребимая жажда заполучить свое место под солнцем. Мы же, те, кому повезло родиться с серебряной ложкой во рту, уверены, что все само упадет нам в руки. Мои отпрыски привыкли получать все по одному своему слову. Они слишком расслабились и забыли мои уроки. Но ничего, я расскажу им, что надо делать.

— Расскажешь? — ухмыльнулся я. — К буйным пускают посетителей?

— Ты правда веришь, что я останусь в застенках? — старик хрипло засмеялся, словно огромная ворона принялась каркать. — Мне пришлось сделать вид, что я покорился. Чтобы усыпить бдительность наивных врагов. Чтобы даже ты поверил, что оказался в безопасности. Но у меня длинные руки, мальчик. Я способен даже отсюда достать всех и каждого.

— И что ты можешь? — зло прищурился я.

— Как там эта тварь с камерой, что прилипла к твоей семейке? — окрысился старик. — Она осталась жива лишь по нелепой случайности. Мы это исправим. И щенка ее убьем, чтобы не вырос под боком юный мститель. Эти бастарды как плесень — растут на любой поверхности, куда не падают лучи солнце.

— Чей он сын?

— Какая разница? — фыркнул старик и подергал руку, которая была надежно зафиксирована.

— Я же могу спросить у его матери, — вкрадчиво произнес я.

— И она ответит какую-нибудь чушь. Скажет, что ее опоили и… — Воронцов, замолчал, словно подбирая слова, а потом выплюнул с презрением, — даже, если бы все было так, как она скажет, то почему она не обратилась с жалобой в Синод? Почему не избавилась от выродка? Она надеялась, что мой старший сын его признает… что эта девка станет частью семьи Воронцовых со своим выродком? Но этого не будет. В моей семье и без бастардов хватает крови. Мы же не Морозовы, которые собирают всякую грязь.

— Куда вам до нас? — я задыхался от возмущения.

— В любом случае та девка никому не успеет ничего рассказать. И передать диски тоже. Стоит ей выйти из здания с охраной, и счет пойдет на минуты…

Я вдруг понял, что Воронцов под лекарствами. Потому не мог остановиться и откровенничал со мной.

— Никто ей не поверит. Нам поверят, — распалялся старик. — Одному из старейших родов ведьмаков. А те, кто будут сомневаться — заткнут свои рты и не посмеют их открыть. Думаешь, что меня упекли и теперь наша власть закончилась?

— А разве не так? — поддел я князя, вынуждая говорить дальше.

— Я окажусь в доме скудоумия. Но не в том, о котором ты думаешь. Меня определят в небольшой уютный дом с садом. Там мне будет готовить личный повар, служанки будут подавать мне газеты и убирать пепел от моей трубки с ковра. Мне так же, как и прежде будут приводить тех, на кого я буду показывать пальцем. А потом выплачивать каждой оскорбленной пару монет, чтобы помалкивали о том, что произошло в моей спальне. Я так жил и живу. Я так привык. И так и будет впредь. Ко мне будут приходить за помощью, просить о покровительстве. И никакие стены не помешают этому, мальчик. Ты просто не понимаешь, как устроен этот мир.

— Но закон…

— Плевал я на закон, — яростно прошипел князь. — Я сам закон.

— А как же верховный жрец?

— Им станет тот, кто будет лоялен к моей семье. С прошлым верховным мы предусмотрели вариант, что один из нас умрет. И мы подготовили приемников. Меня менять на другого смысла нет. Я буду жить в пригороде столицы. А новый верховный станет приезжать ко мне на чай и жать руку. И все будет по-прежнему. Ничего не измениться. Ничего…

Я закрыл глаза, пытаясь успокоить бешеное биение сердца.

— Почти ничего, — словно опомнился старик. — Мне стоило быть предусмотрительнее. Надо было убрать Морозовых. Я каждый раз делаю одну и ту же ошибку.

— О чем ты?

— Давно стоило истребить Морозовых. Когда-то я думал, что достаточно будет уничтожить Александра. С его братом можно было договориться.Вдадимир слишком беспокоился о том, чтобы сохранить семью. Он не сумел пораскинуть мозгами и понять, кто стоял за нападением на темного ведьмака. У него не было времени.

— Ты, — выдохнул я.

— И Верховный, — не стал отпираться старик. — Мы стоим за истреблением большей части твоих родичей. Ваша семейка всегда была костью в горле. Твой папаша постоянно мешался под ногами. Давно стоило закинуть его в межмирье. Знал бы ты, сколько пришлось задействовать сил и заплатить денег, чтобы отправить его в другой мир. Хотя ты наверняка и не понимаешь, о чем я говорю.

Я не стал разочаровывать Воронцова и промолчал. А он с азартом продолжил:

— Мне удалось убить княгиню. Это оказалось непросто. Гребанная баба попортила мне крови. Ей удавалось каким-то образом воскресать и возвращаться. И ведь она не была темной, я проверил. Мы даже сожгли ее на ритуальном костре. Я почти весь резерв потратил, чтобы ее уничтожить. Но тварь восстала из пепла. Кое-как мы сумели выкинуть ее за грань с помощью ритуала. Я даже пустил кровь одному из своих племянников, чтобы вскрыть печать между мирами. И я еще несколько лет проверял все замки перед сном, беспокоясь, что Морозовская баба вернется отомстить.

— Княгиня Морозова? — дрогнувшим голосом спросил я. — Жена моего отца?

— Она самая. Жаль, что она не досталась нашей семье. Сильная была. Наверняка смогла бы зачать много детей. Даже если бы умирала при родах, то воскресала бы каждый раз и опять могла плодиться. Но договориться с ней не получилось.

Я смотрел в потолок, ощущая, как мир вокруг раскаляется до предела. Тьма внутри меня бесновалась, но закрытая щитами не могла вырваться наружу.

— Знаешь, она никогда не просила пощады. Только говорила, что к смерти быстро привыкаешь. И та уже не пугает. Сумасшедшая была баба.

— Но вы смогли избавиться от нее.

— Думаю, что эта фурия могла выжить там, куда мы ее забросили. Или же она там подыхает каждое мгновение и возрождается вновь.

— Что это за мир?

— Откуда я знаю? — удивился Арсений. — Люди не ходят между мирами.

— Князь не искал ее?

— Ему хватило пары костей, чтобы поверить, что жены нет. Это не твой темный родич, который бросился мстить за своих с яростью берсерка. Александр ведь чуть ли не всю империю потопил в крови высокородных.

— Он такой, — с горькой улыбкой согласился я.

Мне мерещилось, что по моему виску струится пламя. Но это оказалась слеза. Она прокатилась по коже и упала в подушку.

— Теперь я сделаю все как надо. Я залью бетоном семейный склеп, чтобы темный оттуда никогда не вырвался…

Я резко повернул голову к безумцу, не веря своим ушам.

— Знаю, что твой дядя там обитает. И точно знаю, что он не совсем мертв, — захихикал старик. — Я наслаждался мыслью, что его собственная семья предала его. Что они держат его словно пса на привязи. Меня грело осознание того, что он годами живет в каменном мешке, а я наслаждаюсь жизнью.

— Понятно, — мертвым голосом сказал я.

— Мы убьем твоего братца и отца. Есть способ сделать все тихо, но весьма болезненно. Потом мы сожжем ваш дом, вместе с домовым, который там живет.

Я уже не сдержал удивленного возгласа.

— Ты же не думал, что я не знаю, кто такой Федор. Он должен был сдохнуть много лет назад. Мои люди об этом позаботились. А раз выжил и не выходит за пределы вашей территории, то все понятно.

— Какая же ты тварь, — я поискал глазами своего демона.

— Я и про твою зазнобу не забуду, — продолжил князь. — Я давно хотел заиметь сирену. И заберу вашу. Верховный дал мне особые оковы, которые лишат ее силы сопротивляться. Она станет матерью сильных ведьмаков. Я буду сдавать девку в аренду всем, кто пожелает заплатить достаточно дорого…

— И зачем ты мне все это рассказываешь? — просипел я.

— Потому что ты никому не успеешь этого поведать.

— Думаешь, мне не поверят?

— Ты не сможешь.

Я повернулся, наконец поняв, что какое-то время не слышу скрипа пружин кровати. И оторопел. Воронцов стоял на ногах. Путы с его руки спали, и старик разминал запястья.

— Меня считают слабым и узлы вяжут скверно. Ничего, я всех местных собак запомнил и обязательно отыграюсь за унижения. Что до тебя, темный, то хотелось бы прикончить тебя в честной схватке. Выйти с тобой один на один и спалить, как и твою несостоявшуюся мачеху. Но думаю, что Аркадий совершил эту же ошибку. Тоже пошел на тебя в открытую. А надо было ударить в спину. Так он остался бы жив. Хороший был мальчик. Знал, как быть правильным Воронцовым.

— Не печалься, — скривился я. — Твой выродок все сделал, как ты ему велел. Он попытался ударить в спину. И до последнего прятался под личиной беспомощного селянина, которого я защищал.

— И? — голос старика зазвенел.

— Что о нем бубнить? Сдох и демон с ним, бабы новых нарожают.

— Ты говоришь о моем сыне, — старик затрясся, шаря ладонями по тумбочке, на которой он быстро нашел длинные ножницы. — Но ничего, я смогу отомстить. И сделаю это как простолюдин… Ты не заслужил благородной смерти.

Воронцов уставился на меня и замер.

— Ты смотришь ее глазами. Глазами той бестии, которая так и не сгорела. Как же это странно.

— Ничего странного, — я сглотнул горечь, осевшую на языке. — Та женщина была моей матерью. И думаю, что она и меня научила не умирать.

— Проверим…

Князь шагнул ко мне и в его глазах полыхнуло запертое внутри тела пламя.

— Ты получишь то, что хочешь причинить мне, — спокойно произнес я, ощущая, как с моей повязки на пол сочится кровь.

— Умри, — прошипел старик.

— Умри, — повторил я холодным голосом.

Между мной и убийцей метнулась смазанная тень. Демон оставался почти полностью прозрачным, но я успел увидеть, как Воронцов удивленно распахнул рот, как попытался закричать, но не сумел. Как его грудная клетка была располосована невидимыми, но реальными когтями. Оставалось лишь сожалеть, что князь так и не понял, что с ним произошло. Глаза его остекленели, звук сорвался с его губ, но это было бульканье и хрип. Старик осел на пол, развороченным трупом.

— Умер, — заявил демон бесстрастно.

— Выбей окно снаружи, войди через него и сделай так, чтобы тебя над телом убитого увидели охранники, которые ворвутся сюда, — распорядился я, стараясь не смотреть на мертвого врага. — А потом беги так далеко, как я тебе позволю. Никого больше не убивай.

Демон вздохнул и направился к стене. Я же прикрыл глаза и попытался восстановить дыхание.

Через несколько секунд, за стеной послышался скрип. В окне появилась морда демона. А в следующее мгновение, решетку вырвали из рамы с окна. Раздался звон стекла, и где-то в Остроженской крепости завыла сирена. А демон уже оказался в помещении. За один удар сердца он очутился рядом с телом Воронцова и поднял его на лапы.

— На помощь! — выкрикнул я.

Я несколько раз быстро нажал на кнопку вызова лекаря и в коридоре послышался топот ног. Дверь отворилась, и демон отпустил жертву. Тело безвольной куклой свалилось на пол. Мой миньон, не мигая, уставился на жандармов, которые застыли на входе. А затем развернулся и бросился прочь, выскочив в разбитое окно.

Я же лежал на кровати, пытаясь изобразить ужас. По счастью, это было несложно. Сердце и так сильно билось из-за выброшенного в кровь адреналина. А руки заметно тряслись:

— Это что за чудище?.

В палату ворвался лекарь и тотчас бросился к Воронцову. Но со старым ведьмаком было покончено. Все его тело представляло собой огромную рану. Пол и стены были залиты красным. В его ладони все так же оставались зажаты ножницы

Я почувствовал, что снова ощущаю силу. Значит, блокировку на время отключили. Скорее всего, это делалось только в экстренных случаях. Руки лекаря запылали ярким, светлым пламенем. И от ладоней потянулись нити силы, заживляя раны. Но было уже поздно. Воронцов смотрел в потолок глазами, полными удивления. Спустя несколько минут экстренной помощи. Побледневший лекарь утер выступившую на лбу испарину и устало произнес:

— Включайте блокировку.

Один из жандармов снял с пояса рацию и повторил слова синодника. И через мгновение я снова почувствовал, что отрезан от силы. А в душе начала растекаться сосущая пустота. Жрец же накрыл тело Воронцова простыней и подошел ко мне:

— Надеюсь, хотя бы вы целы, Михаил Владимирович.

Я кивнул.

Он достал из саквояжа какой-то эликсир, вытащил из флакона пробку и произнес:

— Я понимаю, скорее всего, в своей жизни вы видели вещи и похуже, но по нашим правилам в таких вот экстренных случаях, людям положено успокоительное. Поэтому…

— Ничего страшного. Я все понимаю, — ответил я. — Давайте я сам.

Принял флакон с эликсиром. Выпил его, и по телу прокатилась волна тепла и умиротворения.

— Как вы себя чувствуете? — уточнил лекарь.

Я кивнул:

— Нормально. Тварь ворвалась через окно и бросилась на мастера Воронцова. Она бы наверняка убила и меня, без рун я не смог бы ей ничего сделать. Но патруль ее спугнул.

Лекарь устало кивнул:

— Такое здесь иногда случается. Синодники говорят, что место тут дурное. Убийства, драки в тюремном дворе… Много темной энергии, которая притягивает нечисть. Одно время, сюда даже хотели назначить дежурного ведьмака из семей помладше. Но…

Он развел руками, словно извиняясь:

— Что-то у них там наверху не срослось.

— Я говорю с братом, когда смогу, — пообещал я. — Может быть, наша семья сможет назначить вам людей для защиты. Хотя бы из подмастерий. Они сумеют дать сигнал или сами справятся с мелкой нечистью.

Лекарь неуверенно улыбнулся.

— Было бы славно, Михаил Владимирович. Спасибо вам.

— Пока не за что, — ответил я.

Лекарь и жандармы покинули блок. Я же растянулся на кровати и устало прикрыл глаза. Произошедшее все еще не укладывалось в моей голове. Перед допросом мне надо было привести мысли в порядок.