Глава 26 · Допросы

Я лежал на спине, глядя в светлый, выбеленный потолок, который сейчас покрывали мелкие капли крови. Мне казалось, что смерть мерзавца была слишком легкой. Стоило выбрать для него что-то совсем другое. Если бы я знал, что на самом деле представлял собой этот человек, то поступил бы иначе. Воронцову стоило дать выйти из острога, уединиться в доме, о котором он говорил. И когда негодяй уверился бы в том, что свободен делать все, что пожелает, надо было бы нанести визит. Я смежил веки, ощущая, как миньон покинул эту реальность, вернувшись в межмирье. Он был сыт и доволен. И я испытал жгучую зависть оттого, что не мои руки обагрились кровью моего врага. Хотелось рвать и метать.

Выродок пытал мою мать. Убивал ее множество раз. Не знаю, кем была эта женщина и как ей удавалось воскресать, но она отчаянно возвращалась, чтобы вновь погибнуть. Что же она должна была испытывать каждый раз открывая глаза? И куда они смогли ее забросить? Мне надо выяснить, какой ритуал они использовали. И обратиться к хозяину перекрестков. Может, Барон сумеет дать мне ответ. Но что он потребует взамен. Я едва смог сдержать мучительный стон, понимая, что обязан буду заплатить любую цену. И должен буду найти мать, которой не помню. Быть может, и она не помнит меня, если перешла в иной мир, как и Кошка, сменив старую жизнь на новую.

Мои мысли прервал скрип двери. В лазарет вернулся растрепанный лекарь в сопровождении пары жандармов. Один из которых был в парадном мундире. Мужчина был уже немолодым. Хотя его лицо не казалось старым. Цепкий взгляд темных глаз указывал на то, что он заметил и мой бледный вид, и россыпь красных капель, которые покрывали плед, что был наброшен поверх моего тела. Лишь седые волосы и глубокая морщина между бровями добавляли ему возраста.

— Михаил Владимирович, как вы себя чувствуете? — уточнил он, подходя к кровати.

— Лучше, — хрипло ответил я. — Только немного клонит в сон.

Мужчина придвинул к кровати стул, который до того стоял у стены. Кривясь, осмотрел его, очевидно беспокоясь, не развалиться ли тот от веса защитника закона. Но все же сел на стул, откинулся на спинку и забросил ногу на ногу:

— Меня зовут Сергей Фёдорович Чигарин. Я жандарм из следственного отделения. Мне было положено прибыть на допрос завтра, но в связи с обстоятельствами…

— Вот как? — искренне удивился я. — Я думал, делами, связанными с ведьмаками, занимаются антимаги.

Чигарин тут же кивнул:

— Все верно. Просто по делу о пропаже Ар… некого важного господина собрана целая группа, которой руководит мастер Виктор Круглов. К тому же, я прибыл, чтобы просто побеседовать с вами по поводу случившегося… инцидента.

— Хорошо, — ответил я.

— Поверьте, это не займет много времени, — заверил меня жандарм. Раскрыл папку и достал лист бумаги и ручку. — Чистая формальность. Итак, расскажите, как все было?

Он приготовился записывать. Я же отметил, что лекарь и второй жандарм не покинули блок. Дружинник остался у двери, лекарь же встал неподалеку от кровати.

— Вы о том, что в лазарет с привязанными ведьмаками, лишенными своих сил, ворвалась неведомая тварь? — невинно уточнил я.

Мужчина откашлялся, оттянул ворот мундира, мельком глянул на сопровождающих, а потом проговорил:

— Меня тут не было. Как и других сотрудников. Мы не знаем, что тут произошло.

— Знаете, — возразил я. — Вы знаете, что произошло. Погиб князь Воронцов. Ведьмак одной из старейших семей.

— Да…

— И я едва не стал следующим, — жестко заключил я. — Это вы знаете. Но не в курсе, как это случилось?

— Вы правы, — мужчина вынул из кармана платок и утер выступившую на лбу испарину. — Вы единственный выживший, Михаил Владимирович.

— Мальчик, который выжил, — пробормотал я и дернул руку, чтобы убрать со лба волосы.

Но у меня ничего не вышло, так как я все еще оставался привязанным.

— Спаситель сохрани, — воскликнул следователь и зло зыркнул на лекаря. — Вы после всего произошедшего его привязали?

— Меня никто не отвязывал с того момента, как доставили сюда, — поправил я его.

— Немедленно отвяжите, — приказал Сергей Федорович.

— Но…- испуганно охнул лекарь.

— Под мою ответственность, — весомо пояснил мужчина, а потом обратился ко мне, — Вы же не станете делать глупостей, мастер Морозов?

— Я сейчас способен только пытаться не упасть, — я покачал головой. — Но для протокола я заявляю, что обещаю не пытаться навредить себе или кому-то из сотрудников. Только если кто-то из вас набросится на меня.

— Договорились, — кивнул следователь и нетерпеливо махнул рукой замешкавшемуся лекарю. — И смените плед. Его следует приобщить к уликам.

Парень мигом снял с меня путы и помог сесть в кровати, подложив дополнительную подушку под спину. Потом стянул испачканную в Воронцове тряпку и набросил чистый плед с пустующей в углу комнаты кровати.

— Благодарю, — негромко бросил я и принялся растирать запястья.

— Расскажите, что тут произошло, мастер.

— Все случилось очень быстро, — начал я. — Эта тварь вырвала решетку и проникла в блок через окно. Я что-то закричал. Кажется, позвал на помощь и быстро нажал на кнопку вызова лекаря. Потом прибыл наряд, который спугнул существо и этим спас меня.

— А почему Воронцов оказался между вашими кроватями? Он ведь тоже был привязан, так?

— Спросите об этом тех, кто проверял его путы, — я пожал плечами. — Я всего лишь забылся сном, а когда раздался звон стекла и треск рамы пришел в себя. Дальше, чудовище набросилось на князя. Мне показалось, что Воронцов успел замахнуться и в ладони у него было что-то вроде оружия.

— Быть того не может, — нахмурился следователь.

— В руках погибшего были ножницы. Видимо, он сумел каким-то образом ослабить ленту, которой был зафиксирован. И взял со столика… — лекарь смущенно замолчал.

— Он собирался освободить меня, полагаю, — предположил я.

— Зачем? — удивился жандарм.

— Старик был слаб, но все же он ведьмак. Уверен, что князь нашел в себе силы, чтобы избавиться от пут. Я слышал, что он говорил о том, что страдает в этом месте. Полагаю, что Арсений не стал бы оставлять своего соседа на привязи. А когда в комнату ворвалось чудовище, он попытался встать у него на пути.

— Вы считаете, что было именно так? — с сомнением протянул Чигарин.

Жандарм посмотрел на лекаря.

— Он впрямь был слаб и получил снадобье для спокойствия. Обычно мы даем ему настойку перед сном.

— Однако, он встал на ноги и освободился.

— Старая гвардия, — важно кивнул я. — Не забывайте, что Воронцов был сильным ведьмаком.

— Я знаю, ведьмаки могут заранее почувствовать нечисть, — как бы между прочим уточнил он. — Быть может Воронцов почуял врага?

— Возможно, — я развел в стороны руки. — Я не знал всех его талантов.

— Разве у вас не сработал инстинкт? Вы не ощутили приближение нечисти?

Я покачал головой:

— К сожалению, ведьмакам указывают путь компасы-вегвизиры. А я потерял свой перстень.

— И Синод уже поставлен в известность? — тут же поинтересовался жандарм. — Просто как вы собирались работать без кольца?

— Я обнаружил потерю вещи накануне моего задержания. И собирался сообщить об этом мастеру Никону, — ответил я. — Он мой куратор. Так что думаю, скоро мне выдадут новый.

— Отлично, — произнес жандарм, быстро записывая сказанное мной на лист. — Кстати, вы не знаете, что это было за существо? Чтобы передать семьям, кого нужно искать в окрестностях.

Он произнес это, не отрываясь от своего занятия. Я покачал головой:

— Увы.

Жандарм отложил ручку и взглянул на меня:

— Как это? — спросил мужчина, и в его голосе послышалось удивление. — Вы ведь ведьмак.

Я вздохнул:

— Во-первых, я поступил на службу Синоду сравнительно недавно, и не успел собрать знания обо всей нечисти. А во-вторых, нечисть меняется. Появляются новые виды. Как те, с которыми нам с братом недавно пришлось сражаться у Бернгардовки. Вроде упыри, но их поведение слишком отличалось от обычных восставших мертвецов.

— И в чем это выражалось? — полюбопытствовал Чигарин. — Я про поведение.

— Они владели силой, — начал перечислять я. — Могли взаимодействовать друг с другом и работать сообща, похищали людей, а не убивали их…

— Кстати, я слышал, что семья Суворовых полностью полегла в бою с такими упырями, — добавил Чигарин, и я кивнул. — Не подскажете, как вам удалось в одиночку истребить целую орду?

— Насколько я помню, Суворовы сразу попали в зараженную местность, и им пришлось вступить в бой, — ответил я. — У нас же было время на то, чтобы изучить противника. С нами была журналистка. Ксения Серова. Она может подтвердить.

— Хорошо, мы поговорим с ней, если понадобиться, — протянул жандарм. — Кстати, вы не знаете, что стало причиной мутаций?

— Все исследования, которые нам удалось провести, направлены в Синод, — ответил я.

— Я знаю. А так, на память? Просто запрос в Синод это дело долгое…

— Что-то связанное с водкой, которую бесплатно распространяла секта.

— Хорошо, — пробормотал Чигарин, записывая сказанное мной. — Кстати, Михаил Владимирович, я смотрел видео вашего боя с ордой. Действовали вы достаточно ловко. Где так хорошо научились владеть силой? Вы первый темный ведьмак Империи.

— Методом проб и ошибок, — почти честно ответил я. — Мне пришлось просить все заметки о темной силе у Никона. А дальше пытаться работать с тем, что осталось в архивах Синода.

— Тяжело вам пришлось, — протянул жандарм.

— Иногда я проводил на тренировочном полигоне по десять-двенадцать часов. А порой и больше.

— Вы очень талантливы, — похвалил меня Чигарин.

— Благодарю.

— Интересно вышло, что в семье огневиков получилось два темных ведьмака, — задумчиво протянул жандарм, словно размышлял вслух. — Сперва ваш дядя, а теперь и вы.

— Неисповедимы пути Спасителя, — ответил я. — Синод и отдел антимагов не нашли в этом ничего странного, раз уж допустили меня до работы.

— Вы правы, — согласился Чигарин.

Жандарм убрал лист в папку и встал с кресла:

— Ну, спасибо за разговор, Михаил Владимирович, — произнёс он. — До встречи.

— До встречи, — ответил я.

Жандарм замялся, а затем произнес:

— И еще одна просьба. Она не относится к делу. Вы не можете подписать постер для моего сына?

— Охотно, — улыбнулся я. — Давайте.

Чигарин достал из папки глянцевый плакат, на котором я стоял спиной в камеру и держал вскинутый обрез у плеча, и протянул мне. Я взял ручку, уточнил:

— Как зовут вашего сына?

— Илья.

Я написал на постере несколько слов, поставил размашистую подпись, и протянул бумагу жандарму:

— Держите.

— Спасибо, Михаил Владимирович, — поблагодарил жандарм, принял бумагу и убрал его в папку. — Отдыхайте.

Я только кивнул. И Чигарин вместе с конвоиром вышли из блока. Лекарь же подошел ко мне и участливо поинтересовался:

— Как вы себя чувствуете, Михаил Владимирович?

— Нормально, спасибо, — ответил я. — Если нужно меня снова связать…

— Нет, что вы. Вы же дали честное слово, что не будете делать глупостей. Думаю, что от начальства нам достанется, что ведьмаки из важных семей остались один на один без силы наедине с неучтенной нежитью. А если учесть, что вы при этом были еще и связаны… — он с надеждой взглянул на меня.

— Жаловаться я не стану. Об этом можете не переживать.

— Благодарю, Михаил Владимирович. Знаете, я был против, чтобы Чигарин устраивал допрос сегодня… — начал было синодник, но я его перебил:

— Все хорошо. Такая у них работа. Я никаких претензий не имею.

Синодник кивнул и вышел из лекарского блока. Я же глубоко вздохнул и откинулся на кровать. И быстро провалился в глубокий сон.

* * *

Утро началось с того, что меня разбудили. Сопроводили в уборную, потом подвели к рукомойнику, где всучили кусок серого мыла и чистое махровое полотенце. Я, наконец, умылся и смог сменить вчерашнюю робу на свежую.

Лекарь распорядился подать мне завтрак. Тот состоял из двух яиц, рисовой каши с маслом и стакана компота. Я отметил, что хоть еда и была без изысков, но вполне сытной.

Лекарь осмотрел рану и заявил, что она уже достаточно затянулась, чтобы не беспокоиться о неблагоприятных последствиях.

Когда мы закончили со всеми процедурами, в лазарет вошли визитеры. Только в этот раз, в компании Чигарина в блок прибыла группа антимагов. Одним из гостей был Виктор Круглов:

— Доброе утро, мастер Морозов, — прохрипел Феникс, растянув тонкие губы в жуткой усмешке.

— Доброе, — ответил я и добавил. — Если его можно назвать таковым.

Феникс пододвинул стул к моей кровати и уселся на него. Какое-то время сверлил меня взглядом, а потом спросил:

— Вас тут не обижают? Кормят досыта? Не бьют? Не вгоняют иголки под ногти?

От такого вопроса я опешил. Лекарь закашлялся, а охранник в форме икнул.

— Все хорошо — заявил я. — Я случайно упал и поранился. Мне помогли.

— Упал, потерял сознание, очнулся… гипс, — пробормотал Виктор, раскрывая на коленях папку с бумагами.

— Полагаю, что я оказался в остроге по ошибке, но все же уверяю, что тут работают приличные люди. И никто не стал бы меня пытать.

— Уверены? — уже с явной издевкой протянул парень и покачал головой с сожалением. — Ну, нет так нет.

По комнате пронесся вздох облегчения.

— Я ознакомился с вашими вчерашними показаниями, — задумчиво произнёс Круглов. — Вам очень повезло, что наряд спугнул эту тварь.

Я промолчал. Виктор же отложил лист и произнес:

— Но мы здесь по другому поводу. Вы уже знаете, за что вас задержали?

Я покачал головой:

— Пока не довелось.

— Нам поступило заявление, что вы причастны к убийству Аркадия Арсеньевича Воронцова, — торжественно произнес жандарм.

Я удивленно поднял бровь:

— Вот как? Очень удивительно. Насколько я помню, мне ни разу не доводилось даже встречаться с Аркадием.

Круглов кивнул:

— Понимаю. Но в заявлении одного законопослушного подданного Империи говорится, что Воронцов ушел вместе с отрядом в Лукоморье. Где пропал при странных обстоятельствах. Что скажете на это?

Антимаг испытующе посмотрел на меня, но я равнодушно пожал плечами:

— В отряде Лукоморья были близнецы Пожарские, Алина Шереметьева и Суворов. Думаю, они смогут подтвердить, что никакого Воронцова с нами не было.

Круглов кивнул:

— Все они так и говорят. Но наш свидетель утверждает, что Воронцов принял зелье изменения внешности. И пошел под видом деревенского парнишки.

Феникс пощелкал пальцами, будто вспоминая имя:

— Пронька. Он назвал себя Пронькой.

— Зачем бы такое могло понадобиться княжескому сыну? Дурачить своих коллег? Насколько я помню, тот мальчонка дрожал как осиновый лист и прятался за спины ведьмаков. Никогда не поверю, что сын князя Воронцова стал бы так себя вести! — мой голос наполнился негодованием.

— Однако, такая вероятность существует, — настаивал Виктор. — Пронька был ненастоящим.

— Допустим, — согласился я. — Я не подтверждаю, что так оно и было. Я сказал «допустим». Но я не видел его с тех самых пор, как меня похитило какое-то существо.

— После этого, лже-Пронька убежал в лес. А затем, на одной из полян была найдена лужа крови, которую по ошибке приняли за вашу. Так вот судя по анализу, кровь была Аркадия Воронцова. Выжить с раной, из которой вышло так много крови, было невозможно. А рядом была найдена ваша коса.

— Я выронил косу, когда меня похитило то животное. Возможно, эта же тварь и прикончила Проньку-Аркадия. Если это и впрямь был он. Или же Воронцов попал туда иным способом, о котором никому не ведомо. Это ведь Лукоморье.

— Возможно, — подтвердил Виктор.

— Если кровь принадлежала Аркадию, то наверняка жандармы и антимаги нашли и тело? — уточнил я.

Феникс покачал головой:

— Увы. Парень как сквозь землю провалился. Мы перекопали все вокруг, но тела так и не нашли.

Я довольно усмехнулся:

— Тогда и об убийстве говорить преждевременно. Кто подтвердил, что Аркадий уходил в Лукоморье или собирался сопровождать нас под чужой личиной? И я все равно ума не приложу, зачем бы ему понадобилось это делать Может это и вовсе был не он, а какое-то мрачное порождение того странного места. Какой-нибудь близнец княжеского сына, который был создан из его волос, к примеру. Но даже если бы он там был, возможно, княжич просто был ранен. Был без сознания. А затем выпил какое-то зелье, и раны затянулись. И он ушел в Лукоморье. Где и заблудился.

Круглов кивнул:

— Все возможно.

— Скорее всего, — поправил я антимага. — Если бы тело унесли или утащили, на земле осталась бы цепочка следов крови.

— Возможно, убийца дождался, пока младший Воронцов умрет, а затем спрятал тело.

— Тогда либо остались бы следы, которые указали сторону, куда ушел человек. Под весом тела, они казались бы достаточно глубокими, — возразил я. — Но я могу поспорить, что на поляне была только одна цепочка следов. И они принадлежали Воронцову. Потому что меня ни на какой поляне не было.

— Ну, были еще отпечатки босых ног, — возразил антимаг, и я усмехнулся:

— Это вполне может быть. В Лукоморье хватает нечисти. Большинство из которой не изучено. Ведьмаки упоминали в отчете гнездовье вороновье?

— Да, — протянул Круглов и поежился. — Упоминали.

— И такое в Лукоморье сплошь и рядом, — закончил я. — Поистине Страна Чудес.

— Лукоморье Страна Чудес. Туда пришел и там исчез, — заключил антимаг и прищурился. — Насколько мне известно, мастер Арсений знал о том, что вас обвиняют в убийстве младшего Воронцова.

— Думаете, что князь стал бы верить россказням глупых людей? — возмутился я. — И принял за истину этот поклеп? Он наверняка понимал, что все это бред. И точно знал, где его сын. Тут и говорить не о чем.

— Вам не показалось, что Арсений решил на вас напасть? Может, поэтому он освободился и взял оружие?

— Ножницы, — пискнул лекарь.

— В руках ведьмака даже зубочистка может стать смертельным оружием, — холодно отозвался Круглов.

— Не поверю, что ведьмак стал бы нападать на привязанного и оттого беззащитного коллегу, — возразил я. — Он из старой семьи. И знает, что такое честь.

Присутствующие в комнате многозначительно переглянулись.

— А если предположить, что он принял обвинение всерьез? — спросил следователь.

— Он не сказал мне об этом ни слова. Воронцов спал и не общался со мной. Сомневаюсь, что он узнал, кто лежит на соседней койке.

Неожиданно антимаг хлопнул себя по коленям и встал с кресла.

— Хорошо. Спасибо за беседу, Михаил Владимирович.

Он направился к выходу, но уже в дверях остановился. Обернулся:

— Да, кстати. Сегодня прошел суд по поводу меры пресечения. Мы не стали вас беспокоить, потому что вы пережили сильное потрясение. Суд удовлетворил ходатайство, чтобы вас освободили под залог. Так что к полудню вы покинете наше заведение.

Я улыбнулся:

— Спасибо. Кто внес залог? Семья?

Антимаг покачал головой:

— Ваш куратор. Мастер Никон. Но желающими были еще близнецы Пожарские. И Алина Шереметьева.

Я снова усмехнулся. И в этот раз улыбка вышла совсем не веселой.