Глава 28 · Дом у озера

Дорога вилась впереди мотоцикла. И как бы быстро я ни ехал лента не становилась короче. Она уходила за горизонт, превращаясь в узкую полосу между разделяющую темный массив леса. Это завораживало. Хотелось ехать так целую вечность, позволяя ветру забираться под ворот куртки. Тьма надежно закрыла меня щитками, заменив мото костюм. Она ластилась к моей коже, словно мы расставались на века.

Никогда раньше я не ощущал себя таким живым. Именно сейчас я понял, что с моих плеч свалилась тяжкая ноша. Мне просто повезло, что Воронцов не успел нанести моей семье больше вреда. Иначе я мог бы повторить путь Александра. Если легенды не врут, то мироходца сложно убить. И я бы возвращался до тех пор, пока эти выродки не догадались бы применить один из проклятых ритуалов. Надо обязательно выяснить, откуда взялись книги, по которым учились эти нелюди. В голове билась мысль, что мать вполне могла быть мироходцем. Вероятно, она и возвращалась именно потому, что умела это делать. Странно, конечно, что каждый раз она оказывалась на месте предыдущей смерти. Могла она просто не понимать, что происходит? Отец ведь тоже оказался против собственной воли в ином мире, где попал в острог. Вероятно, о матери больше других мог знать Владимир. Мне стоило спросить его о ней. Я тут же глухо выругался. От него, пожалуй, дождешься информации. В свое время он отказался от старшего сына. Потом смирился со смертью жены. Затем упрятал в склеп родного брата. Вот же семейка! И угораздило меня оказаться с ним одной крови. Отец года. Оставалось надеяться, что Денис смог унаследовать хоть что-то от другого предка, который подарил темным силу противостоять бедам и биться за своих. Вдруг младший брат сможет стать достойным князем. Сам я совершенно точно не хочу быть главой семьи. От одной только мысли возглавить род у меня во рту появлялась горечь. Я не хотел власти. Да и славы не хотел. Но стоило признать, что она позволяла жить так, как мне желалось. Она давала свободу быть собой. И это мне было по вкусу.

Меж тем мотоцикл подкатил к заправке, на которой не так давно я с товарищами укротили семейку бандитов. Двери здания были заколочены, а на досках кто-то намалевал надпись «продается». По асфальту перед входом в магазинчик ветер гонял мелкий сор. Торговок с ягодами не было видно. Я подкатил мотоцикл в тень деревьев и прошел по небольшой тропинке, чтобы пройти к озеру. Берег было не узнать. Мусора тут не оказалось. Однако вода неподвижно темнела, затянутая водорослями. Камыш ощерился, словно длинные зубцы частого штакетника.

Внезапно послышался плеск и тонкий смех. Он рассыпался в воздухе хрустальными искрами. Я нахмурился, когда в животе похолодело. Даже без вегвизира можно было догадаться, что тут что-то нечисто. Косы у меня с собой не было. Но хватило ножа, который я вынул из ножен. Тьма обернула клинок, вытянулась вдоль него, образуя древко, и потащило лезвие наверх, чтобы сделать из него полотно. Вскоре в моей руке была точная копия косы, к которой я успел привыкнуть.

— Выходи, — потребовал я негромко.

Плеск повторился, и камыш раздвинулся, словно занавес, закрывающий сцену. Из зарослей вышла невысокая девушка. Она была бледной, с длинными черными волосами, которые закрывали почти все ее тело. Только острые плечи выступали между локонами, словно плавники. Незнакомка двигалась странно, дергаясь при каждом шаге. Я вдруг подумал, что она пытается казаться человеком. И просто старается повторять привычную людям скорость движений. А на деле готова сорваться на бег в любой момент. Быть может, она привыкла, что окружающее пространство было более плотным. Как вода, а не воздух.

— Кто ты? — спросил я, не убирая косу.

Девица склонила голову к плечу, сверля меня жуткими черными глазами, которые занимали половину лица. Ее тонкие губы скривились, а потом их уголки поползли в стороны, обнажая ряды мелких острых зубов.

— Кто ты? — повторила она и моргнула. И все бы ничего, но веки схлопнулись над глазным яблоком не сверху и снизу, а с боков.

— Кто ты… Кто ты… — послышались шепотки откуда-то из-за ее спины.

Между листьями камыша мелькнуло что-то белесое.

— Полынь или петрушка? — внезапно произнесла незнакомка скрипучим голосом.

— Да ты издеваешься? — опешил я, вспомнив старую сказку о русалках, которые спрашивали подобное у наивных парней, которых угораздило в неправильное время оказаться у водоемов.

И стоило кому-то ответить «полынь», как русалки бросались прочь. А от другого выбора несчастного щекотали до смерти и утаскивали под воду.

— Изде…ваешся? — повторила за мной нечисть.

— Ваешься… ваешься… — вторили ей голоса из воды.

— Ты разумная? — попытался выяснить я.

— Полынь или петрушка? — вновь повторила она тем же тоном, что и раньше.

— Петрушка… петрушка… — стонали другие голоса, в которых прорезался голод.

Девушка слегка расставила руки в стороны, и я заметил, что каждый палец соединенный с соседним перепонкой, венчался длинным когтем.

— Ну, хрен с тобой, — я перехватил косу поудобнее. — Выходите поиграть. Потому что… Петрушка!

Она сорвалась с места и оказалась рядом через секунду. Но косой я махнул до того, как мой голос стих. И лезвие вспороло бледное тело. Черные когти прошлись по темной броне с мерзким скрежетом. Русалка непонимающе посмотрела на свою нижнюю часть тела, которая отделилась от верхней и осела на песок. Пахнуло тиной и сгнившей травой.

— Петрушка, — повторил я достаточно громко, чтобы меня услышали другие, те, чьи голоса стали явственней.

Новая русалка выскочила из зарослей бесшумной тенью. Но я был готов. Эти твари вряд ли обладали разумом, потому как каждая новая выбегала на береге после того, как раздавалось заветное слово. И словно сумасшедшая кидалась на меня, разевая пасть. Несколько успели, словно лягушки, выбросить вперед языки, которые ударялись в дымный щиток, закрывающий мое лицо. Я успевал увидеть перед своими глазами множество наростов, напоминающий крючковатые коготки. Язык тут же возвращался в их рты. Но повторить попытку лизнуть меня каждая новая тварь уже не пробовала Не успевала. Несмотря на скорость, они не имели шансов против моей косы. А напасть сворой эти создания отчего-то не догадались.

Когда все было закончено, я тяжело оперся на древко косы. Перед небольшим пляжем высилась куча белых останков. состоящих из лягушачьих лап, плавников и черных волос. Последние на поверку оказались чем-то похожим на морскую капусту, которую я в прошлой жизни покупал в супермаркете.

Утерев испарину со лба, я подошел к кромке воды и убедился, что та и впрямь зацвела. Заводь стала гнилым местом. Хотелось убраться подальше. Чем эти твари собирались тут промышлять?

Однако я уже успел заметить, что чуть поодаль кто-то собрал хворост и дрова, собираясь жечь костер. Тяжело представить, кто мог бы по своей воле приперся сюда.

Стоило мне об этом подумать, как послышались новые голоса. Только на этот раз они, очевидно, принадлежали людям. На тропинке, которая вела из деревни, показалась компания, состоящая из нескольких парней и девушек.

Завидев меня, они остановились, и девицы спрятались за спинами своих провожатых.

— Здравы будьте, — растерянно поздоровался один из деревенских.

— И вам не хворать, — ответил я, развеивая косу.

Я подхватил упавший нож. Затем вырвав пучок травы, принялся вытирать ею лезвие от рыбьей крови.

— Что тут у вас происходит? — спросил второй парень, явно пытаясь произвести своей смелостью впечатление на девушек.

— Да так, нечисть убиваю, — беззаботно отозвался я.

— Так это же он! — взвизгнула одна из девиц. — Морозов!

— Да быть того не может, — усомнилась другая.

Я решил не представляться, а спросить о важном.

— Как давно у вас озеро стало дурным?

— С чего это оно дурное? — нахмурился высокий детина, который пришел в себя, и двинулся мне навстречу.

Но не дошел, потому как, наконец, увидел то, что находилось на берегу. Он попятился и едва не свалился на задницу.

— Не вздумайте бежать, — хмуро потребовал я. — Я ведьмак и только что упокоил тут нечисть.

— Это ведь… ведь… да как так? — бормотал здоровяк.

— Соберись. Ты здесь старший? — командирским тоном спросил я.

— Да. Я сын старосты.

— Того, которого мы раньше отправили на каторгу? — я скривился.

— Говорю же, что это Морозов! — звонко воскликнула светловолосая девушка и вышла вперед.

За ее руку цеплялась невысокая девчушка лет десяти, закутанная в тонкую вязаную старую шаль.

— Староста у нас теперь другой. Его всей деревней выбрали. А озеро у нас не дурное. Мы с утра сюда принесли хворост. Хотели сегодня проверить нет ли мусора в воде, чтобы на днях свою русалью неделю устроить. Прямо как у вас… ну почти, как у вас, — девушка потупилась и покраснела.

Я оглянулся, бросив подозрительный взгляд на маслянистую поверхность озера.

— И вы хотите сказать, что тут была чистая вода? Буквально сегодня? — усомнился я.

Мне никто не ответил. Местная молодежь завороженно смотрела на убитую мной нечисть. Стало неловко, что это зрелище доступно ребенку. Потому я загородил девчушке обзор и мягко попросил:

— Вы бы увели отсюда малышку…

И едва я договорил, как моя тьма вырвалась наружу. Буквально за мгновение до того, как ребенок прыгнул на меня.

— Сдохни! — визжала она, пытаясь пробить темную броню. Но ленты моей силы спеленали существо, которое еще секунду назад казалась человеком.

Сейчас оно сделалось тонкой девушкой, покрытой рыбьей кожей без чешуи. Половину лица занимали черные глаза с неправильными веками.

— Ты убил их! Убиииил! — извивалась тварь. — Моих детей! Всех их убил!

Кокон тьмы опутал ее полностью. В последний момент наружу вырвалась рука с изогнутыми когтями.

— Это ж внучка бабки Парасьи. Той, что живет с краю, — просипела светловолосая девушка.

— Как давно ее видели?

— Кого?

— Бабку ту!

Молодежь сбилась в кучку и с ужасом смотрела на нечисть, все слабее трепыхающуюся в коконе, словно в мешке.

— Так что с бабкой? — прикрикнул я.

— Да, не видно ее было, — нахмурился здоровяк. — Неделю уж. Как внучку приютила…

Наконец до местных дошло, что произошло.

— Нечисть пробралась в вашу деревню. Эта, — я указал на кокон, — похоже мать выводка, который я убил. Она вас заморочила и вела, чтобы скормить своему голодному потомству.

— Мама, — пискнул невысокий парнишка и осенил себя знаком Спасителя.

— Надо будет проверить дом Парасьи.

— Вон он, — с готовностью указала мне путь девушка. — Вас проводить?

— Нет, милая. Отведи ребят обратно в деревню. И позовите старосту с мужиками. Пусть захватят с собой горючее. Надо спалить останки этой погани. И очистить озеро от скверны. Неизвестно сколько там могло остаться мелких головастиков. Жрец у вас есть?

— Как без него, — пробасил сын старосты. — Только он пьян нынче.

— Сойдет, — вздохнул я и пнул неподвижную мать убитых мной ранее русалок.

Тьма отступила, сползла с нечисти, и та осталась лежать на траве, глядя в небо распахнутыми глазами, которые успели покрыться мутью. Рот ее раззявился и наружу выкатился синий язык.

Я же направился к строению, которое стояло неподалеку, почти полностью скрытое деревьями.

Избушка была покосившейся, вросшей в землю по самые окна. Крыша поросла мхом, крыльцо скрипело под ногами. От дома тянуло сыростью и смертью. Я решительно толкнул дверь, и та отворилась. Внутри было темно. И я шагнул внутрь, готовый ко всему. И опешил, оказавшись в глухом лесу. Я оглянулся, убеждаясь, что позади меня высились деревья и кусты.

— Вот же Ягиня, — восхитился я, догадавшись, что это ее рук дело, и тут же всполошился, решив, что вполне могу ошибаться.

Впрочем, долго думать мне не пришлось. Потому что из леса в метрах пяти от меня вышел огромный кот. Он осмотрел меня с видом превосходства, а потом фыркнул и повернулся ко мне хвостом. Я не сразу сообразил, что это было приглашением и котяра нетерпеливо мяукнул. А затем развернулся и направился к едва заметной тропе. И я мог поклясться, что еще недавно этой тропы не было. Кот же остановился, глянул через плечо, блеснув хищными глазами, в которой мне померещилась усмешка.

— Да иду я, иду, — сказал я негромко, чтобы вредный питомец Ягини, чего доброго, не рванул прочь, не желая ждать нерасторопного гостя.

В этот раз дорога к Ягини оказалась куда короче. И вскоре, я стоял у порога домика, в котором еще недавно пил чай с местной правительницей.

Ягиня встретила меня на крыльце. И я улыбнулся:

— Ждала гостей?

— Даже провожатого за тобой отправила, — ответила хозяйка дома. — Беспокоилась, что ты в той деревушке до самой ночи будешь порядки наводить. А мне ужасно не хотелось ждать так долго.

— Значит, ты знаешь, что твое предсказание сбылось. Я потерял того, кто меня любил. Она заняла трон твоей сестры.

— Лукоморье не терпит пустоты, — с тоской произнесла Ягиня, и глаза ее затуманились.

Мне вновь показалось, что передо мной старуха в теле юной девушки. Кости проступили сквозь кожу, волосы засветились серебряными нитями седины. Но Яга тряхнула головой, и морок спал. Хозяйка посторонился, приглашая меня войти.

— Проходи в дом, чего на улице разговаривать? Чайник поди еще не успел остыть.

Я поднялся по скрипучему крыльцу и вошел в горницу. На столе и правда уже стоял исходящий паром чайник.

Дверь за спиной закрылась, Ягиня подошла столу и разлила отвар по кружкам:

— Может быть, в этот раз останешься? — мягко уточнила она, передавая мне посуду, от которой исходил терпкий аромат лесных трав.

— На баньку? — хитро уточнил я, принимая напиток. Сделал глоток и довольно цокнул языком. — Нет. Уж прости, ты девушка видная. И я полный дурак, что отказываюсь от такого шанса. Но мое сердце принадлежит другой.

— Ясно, — Ягиня понимающе усмехнулась.

— А отвар у тебя прекрасный. К слову о той, кому принадлежит сердце…

— Сирене?

Я кивнул:

— Все верно. Ты говорила, что можно помочь.

— Все верно, — ответила хозяйка дома и указала на кружку, которую я держал в руке. — И лекарство я тебе уже дала. Я же знала, зачем ты едешь.

— Хитро, — оценил я, но Ягиня покачала головой:

— Ты и сам бы выработал иммунитет. В тебе уже была ее сила. Я почувствовала ее крохи, когда ты в первый раз гостил в моем доме. Ты ведь ощутил ее силу в себе, когда приручал своего духа.

— Ты его видишь? — удивился я. — Демона?

— Однажды ты найдешь для него дом и отпустишь. Но не сейчас, — задумчиво протянула девушка, глядя мне через плечо. — Сирена выбрала тебя и подарила отражение своей души. Самое дорогое, что имеет каждая из таких, как мы. Травы просто ускорили процесс принятия этого дара.

— Ну спасибо, хозяйка, — ответил я и сделал большой глоток. — А что будет с Маришкой?

Девушка пожала плечами:

— Она вернулась домой. Туда, где ей и следует быть. Туда, где ей будет хорошо.

Я снова сделал глоток:

— А как же ведьмаки?

— Лукоморье не даст Маришке погибнуть, — успокоила меня Ягиня. — В этом лесу есть много… Неизведанного.

— Пока неизведанного, — поправил я девушку.

— Лес не даст себя в обиду, — произнесла Ягиня, но голос ее прозвучал как-то неуверенно.

— Ты и сама сомневаешься, — заключил я, и девушка не ответила. — Та нечисть, которую я положил у озера. Она ведь совсем свежая и подобралась так близко к людям.

— Деревенские забыли заветы предков. И обидели озерную деву. Стали портить ее дом. И ты забрал хранительницу, чтобы отвезти ее далеко отсюда. Твоей вины тут нет, — тут же успокоила меня Ягиня. — Такую нечисть нельзя принудить хранить водные наделы. Они сами выбирают себе дом. Новая хранительница в это озеро пока прийти не захотела. Вот и лезет в пустой дом всякая погань. Вот, отдай селянам эту вещицу, — девушка протянула мне странный плод, похожую на продолговатый каштан. — Пусть парни соорудят плот из жердей заборов каждого дома в деревне. На нем заплывут к центру озера и бросят эту семечку в глубину. И каждый день всю будущую русалью неделю жители просят о защитнице. Девицы посылают по воде венки и поют песни. Кто захочет в эти дни свадьбу справить, пусть делают, как решили. И накажи, чтобы никто им не мешал. Время это священное. Все иные обещания будут не властны над людьми. Только сердце должно править, не голова. Иначе не будет это место больше благословенным.

Повисло тяжелое молчание. Кот нагло толкнул дверь лбом и вошел в дом. Подошел к кадке с водой и сунул туда свою крупную морду. Я заговорил:

— Ведьмаки уже не те, что раньше. И снимать ролики и заключать рекламные контракты им интереснее, чем сражаться с нечистью.

Ягиня подняла голову и взглянула на меня потемневшими глазами.

— Мир катится в бездну.

— Порой нечисть бывает куда человечнее, чем многие люди, — продолжил я и сделал еще один глоток. — Не пора ли попытаться заключить мир?

— Обезумевшей нежити, неподконтрольной Полуденнице все равно будет много, — произнесла Ягиня.

— И злобной нечисти будет достаточно, чтобы поддерживать статус ведьмаков, — ответил я. — И не соваться в заповедный лес.

— Ты сможешь? Сумеешь сделать Лукоморье вновь нетронутым людьми?

Я неспешно вернул пустую кружку на стол, обдумывая одну идею, которая пришла мне в голову после разговора с ныне покойным стариком Воронцовым. Кот громко чихнул, давая понять, что тоже ждет ответа. Он подошел к своей хозяйке и потерся спиной о ее бедро.

— Могу попытаться, — честно ответил я после недолгой паузы. — Но взамен я хочу попросить тебя еще об одной услуге.

— Слушаю, — произнесла хозяйка дома, и в ее глазах я заметил искорки разгорающегося интереса.