Глава 31 · Начало

Я открыл глаза и резко сел. В парной было прохладно. Дрова давно прогорели, и камни остыли. Поднявшись на ноги, я вышел в предбанник и понял, что все осталось на своих местах, а девушки здесь не было. Вот только в воздухе качался аромат белых цветов, от которых сердце сбивалось с ритма. А спина саднила, словно кто-то ее поцарапал.

— Вот так и сходят с ума, — пробормотал я.

Затем быстро оделся во льняную одежду, в которой в деревне сегодня были облачены все. Вышел наружу, в свежий вечер, обрамленный в темное сиреневое небо со всполохами закатившегося за лес солнца. Где-то недалеко квакали лягушки. Возле моего терема меня встретили наглые сверчки и небольшая полосатая кошка, которая отиралась у двери, где кто-то оставил корзинку, прикрытую полотенцем.

— Тут живут хорошие люди, — раздался голос и из сумерек вышел Дито.

Парень выглядел взлохмаченными усталым.

— Много работы? — спросил я.

— Мне в радость помочь местным, — отмахнулся парень и принял мое приглашение усесться на скамью. — Да и труд никогда не бывает лишним. Тем более, он помогает не думать о том, о чем помышлять не стоит.

— О чем речь? — насторожился я.

— Ни о чем, — иноземец потупился и сцепил пальцы в замок. — Мы все очень благодарны за то, что нам дали шанс на новую жизнь.

— Мне стоит о чем-то знать? — осторожно уточнил я.

— Като у нас немного болтливый. И намекнул, что тут есть девушка, которую вы считаете своей.

— Он не солгал, — кивнул я.

Дито уронил голову, словно смиряясь с чем-то, и попытался встать на ноги.

— Погоди, — приказал я и тут же смягчил тон. — Мне кажется, что ты все не так понял…

— Я видел, как она к вам приходила, — вздохнул парень.

— Правда? — оживился я. — Мне показалось, что…

Тут я нахмурился и заставил себя спросить:

— Ты говоришь о той, кто приезжает из особняка? Лилии Владимировне?

— Нет, — насупился парень. — Та, что принесла вам одежду. Я видел…

Он все же встал на ноги и резко поклонился.

— Простите, княжич, это не мое дело.

— Вот тут ты не прав, — я качнул головой. — Старостина дочка просила благословения.

— Я не знаю, что это за слово. Но желаю вам счастья, мастер.

— Это слово означает мое разрешение на поступок.

Парень молчал, рассматривая носки своей обуви.

— Ей понравился твой зверь.

Дито вскинул голову и полоснул меня полночными глазами.

— Я не смог удержать его. Но больше такого не повторится.

Я поднялся на ноги и положил ладонь на плечо дружинника.

— Не знаю, что ты увидел и что надумал, но девушке понравился не только твой зверь. Она решила, что ты ей по сердцу.

— Что? — просипел парень и, кажется, стал бледнее, хотя со смуглой кожей это было почти незаметно.

— Она попросила моего благословения, чтобы предложить тебе ухаживать за ней.

— Как… А разве у вас не принято… То есть… — он всполошился, начал поправлять рукава рубахи, потом потянул себя за мочку уха. — Да быть такого не может,- наконец выдал парень и робко спросил, — а вы что ей ответили?

— Нельзя запрещать быть счастливыми. И я буду рад, если вы поладите. Только учти, не обижай девушку. Она правда хорошая.

— Что вы, господин, — иноземец порывисто ухватил меня за руку и затряс ее. Видимо, научился этому у местных. — Она такая… как статуя в храме.

— Такая же холодная? — удивился я.

— Красивая, — смущенно пояснил иноземец. — И кажется хрупкой. Но я точно чую, что она сможет стать мне настоящей спутницей. Той, с которой можно семью строить.

— Удачи, дружище, — я хлопнул его по плечу и проследил, как парень, пьяно покачиваясь, уходит прочь.

Я же вернулся на скамью и смотрел, как девушки у воды репетировали хороводы и пели песни, время от времени взрываясь смехом. Надо мной раскинулось небо, полное звезд. И в душе, словно отражение луны в лесном озере, качалось обещание счастья.

Утро застало меня в кровати. Я проснулся от крика петуха, который горланил где-то неподалеку и не сразу понял, где нахожусь. Огляделся, оценив высокие потолки, под которыми покачивалась диковинная птица, вырезанная из дерева. Она кружилась в потоке теплого воздуха, расставив в стороны узорчатые крылья. Я спустил ноги на пол и подошел к окну. Сдвинул занавеску, чтобы увидеть деревенское утро. Верхушки деревьев на другой стороне реки были залиты розоватым светом. Стрижи пикировали над водой. У берега собрались рабочие, которые проверяли возведенные постройки. Я быстро оделся и вышел из терема. Подошел к рукомойнику, который крепился на углу домика. Рядом с ним кто-то повесил свежее полотенце. И сделал это, видимо, только что. Иначе оно бы было волглым. Траву покрывала густая роса, которая холодила босые ступни.

Плеснув в лицо пригоршню стылой воды, я фыркнул и растер кожу полотенцем.

— Княжич, вы уже встали? — раздался голос старосты.

Мужчина стоял на дорожке и держал перед собой костюм, который я узнал, даже в чехле.

— Лилия, свет, Владимировна велела передать вам одежу, — пояснил староста. — Тут два наряда на случай ежели один придет в негодность.

— Думаете, что я обязательно испорчу одежду? — осведомился я.

— Мне о таком думать не положено, — отмахнулся мужчина. — Я ведь человек простой. И от меня ничего не зависит.

— Вот тут бы я поспорил, — возразил я и принял одежду, которую сложил на лавку. Сам уселся рядом и похлопал по сиденью, — Садитесь, в ногах правды нет.

Староста принял приглашение и разместился по левую сторону.

— Правда, вы вчера сказали, что я старею, — он пожал плечами. — Марфа моя говорит, что еще год-два и Петр совсем сдаст. А мне вот кажется, что я могу еще повоевать.

— Почему же не повоевать, — согласился я.

— Плохо то, что сыном меня судьба не одарила. Дочек трое, а наследника-то и нет.

— Разве дочки не подарят наследников?

— Да они у меня такие…- мужчина смутился и потом махнул рукой. — Никакой парень не возьмет таких в жены. Все гордые выросли, палец в рот не положишь. Да и замуж не торопятся. Одна живет в городе, другая учителкой работает. Вся надежда была на младшую, но она обзаводиться семьей не торопиться. Умная растет, книжки читает, учиться. Хоть и хозяйственная, но кто ж умную супружницу терпеть станет?

— А мать ее разве не умная?

— Умная. Но я ее полюбил за улыбку и добрый нрав. И терплю всю жизнь, что она меня поучает.

— Прямо так и терпите? — усмехнулся я.

— Перед мужиками она меня дураком не выставляет, потому как…

— Умная, — догадался я.

— Но таких мудрых, как я поискать еще надо. Моей Ладочке такой вряд ли попадется. Я боюсь, что достанется ей увалень, который станет ее поколачивать. И этого сердце мое не выдержит. И я его прибью ненароком. И сяду в осторог за это.

— Лада — это та, что с вами живет? — уточнил я.

Мужчина кивнул.

— Хорошая девушка, — кивнул я…

— Токма не говорите, княжич, что вы ее приметили себе в компаньонки, — нахмурился староста. — Она не пойдет. Да и я не хочу ей такой судьбы. Уж простите…

— Я не собираюсь предлагать подобного, — терпеливо пояснил я. — Но точно знаю, что вашей Ладе приглянулся один парень…

— Кто? — тут же спохватился мужчина. — Когда? Да я ему шею сверну!

— Погодите сворачивать, — попросил я и улыбнулся. — Негоже семейную жизнь молодым начинать с травм. К тому же, вас потом жена отругает.

— Отчего же отругает?

— Если вы зятя возможного отпугнете или покажете ему, что дракой все решить можно.

— Так он и сам наверняка знает, как у нас все решается, — насупился мужчина.

— А если нет? Если не знает наших обычаев? — хитро спросил я.

— Неужто кто из иноземцев, — ахнул мужчина и вскочил на ноги. Он стал расхаживать передо мной, явно нервничая. — Княжич, как же так? А вдруг у них не принято жениться? А ежели он только поиграет с Ладушкой да и бросит? А если…

— Вас только это волнует? — довольно осведомился я, поняв, что мужчина беспокоиться о дочери, но не имеет ничего против мезоамериканца в семье.

— А что ж еще? — он ухватился за бок, очевидно, разболевшийся от резких движений и вернулся на лавку. — А вдруг она ему не глянется? Ладка ведь однолюбка, как у нас в семье все.

— Она ему глянулась, — сообщил я.

— А вы откуда знаете об этом? И про Ладку… — староста побледнел и схватился за грудь.

— Ничего дурного не случилось, — поспешил успокоить его я. — Ладе понравился парень. Его зверь тоже ее выбрал. И как я понимаю, это значит, что выбор сделал и его хозяин.

— И что же? Он не передумает? Не начнет искать себе другую?

— Дито парень серьезный…

— Да ладно! — староста забылся и хлопнул меня по плечу. — Неужели он на мою Ладку засмотрелся?

— Он самый.

— Это хорошо.

— Почему же? — насторожился я.

— Катушка хороший, но он на княжну Пожарскую смотрел как кот на сметану, я такие вещи сразу чую. А Дито уважительный парень. Про наши законы спрашивал, узнавал какие у нас традиции…

Староста замолк на полуслове, кажется сопоставив поведение моего дружинника и информацию, которую узнал от меня.

— Вот оно что.

— Я лишь прошу дать им шанс, — мягко продолжил я. — И проявите терпение, если парень будет смущаться.

— Да они ж все, почитай, приютские, — вдруг выдал мужчина и горько вздохнул. — Каждый так радуется, когда к нему по-доброму подойдешь. Никто тут их не обидит, княжич. И я не стану мешать счастью, ежели так Спаситель распорядился.

— Я рад, что все так складывается.

— Он же не увезет ее за океян? — вдруг спросил мужчина испуганно.

— Эти ребята тут навсегда, — уверил я.

— Хорошо, — староста растянул губы в улыбке, сразу показавшись моложе на десяток лет. Затем он сдвинул набок кепку и из-под нее выскользнул вихор седых волос. — Может к осени и свадебку справим.

— Вы уж не торопите события, — усмехнулся я.

— А чего тянуть? — хитро прищурился мужчина и я засомневался, что в их семье только жена была шибко умной. — Я точно знаю, что одаренные иначе к такому подходят. Вам не надо много времени, чтобы понять, что вам требуется.

Староста откланялся и попросил прийти поскорее к завтраку.

— Там все соберутся. И будут ждать, когда вы слово напутственное им скажете.

— Хорошо, — вздохнул я и подхватил одежду.

Уже в доме я быстро облачился в свой привычный ведьмачий наряд, отметив, что он стал мне немного тесноват в плечах. Быть может, все дело было в новой ткани или я чуточку раздался вширь. Поправив плащ, я в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что в этой одежде я не рисковал запариться даже когда солнце взойдет к зениту.

Дверь позади распахнулась, я бросил через плечо, не поворачиваясь:

— Сейчас уже выхожу. Завтрак пропускать не стану.

— Голоден? — раздался знакомый голос, и я резко обернулся.

У порога стояла Водянова. Она была облачена в белое платье с длинным подолом, под которым на просвет виднелись ее стройные ноги. Светлые волосы были собраны в свободную косу, в которую были вплетены ленты и цветы. Я смотрел на нее и понимал, что не могу пошевелиться. Стопы словно вросли в пол.

— Что-то не так? — она улыбнулась, не двигаясь с места.

— Все так, — сказал я и откашлялся, прочищая горло. — А ты решила подготовить звезду к выходу?

— Приехали молодые ведьмаки. Шереметьевы с Суворовым, Пожарские, Шуйские. Для гостей рановато, но я предложила им осмотреться.

— Мне надо с ними поговорить.

— Шатер для переговоров готов. Там стоят глушилки, которые не дадут никому внутри сделать записи.

— Отлично. Ты все предусмотрела.

— Владимир снова с нами, — сказала Лилия зачем-то и скрестила руки на груди.

— Знаю. Он вернулся через Снежинск Град. Так что было сложно его проигнорировать.

— Денис ходит как в воду опущенный. И ничего мне не говорит.

— Значит, считает, что нечем хвастаться.

— Скажи, что это не ты поставил ему синяк под глазом. И князю.

— О как, — усмехнулся я. — Они отлично провели без меня время. Зря я ушел. Надо было подождать немного.

— Хочешь сказать, что они подрались без твоего участия?

— С моим, — подтвердил я с каким-то странным удовлетворением. — Я просто дал им понять, что семья — это важно. И что надо быть честными друг с другом.

Девушка фыркнула и подошла ко мне. Резкими движениями принялась поправлять ворот моего плаща, потом вынула из своих волос гребень и провела им по моей голове, приглаживая пряди.

Я наслаждался ее близостью, дышал тонким ароматом ее кожи и хотел, чтобы время остановилось.

— Мне так тебя не хватает, — сказал я едва слышно, и девушка вздохнула. Ее рука задержалась на моем плече, а потом скользнула вниз.

— Я боюсь за тебя, — ответила она и закусила губу. — Ты ведь не станешь делать глупостей. Не будешь ругаться с Морозовыми?

— Думаешь, они могут мне навредить? Или беспокоишься за другого Морозова?

Водянова грустно улыбнулась и попыталась попятиться. Но я ухватил ее за запястье и не позволил уйти. Привлек к себе, ощутив жар ее тела под тонкой тканью.

— Ты приходила ко мне вчера. Это было по-настоящему?

Она не стала отрицать и отнекиваться. Подняла ко мне лицо и всмотрелась в глаза, словно искала в них что-то.

— Скажи, что тебе нужна не только моя тьма, — тихо попросил я. — Что дело не только в этом.

— Было бы куда проще, если бы ты не был ведьмаком, — призналась гостья, а потом вдруг прильнула ко мне и сбивчиво заговорила, — Мне хочется того, чего у нас никогда не будет. Чтобы не было у тебя компаньонки. И подходящей статусу супруги. Хочу, чтобы ты был только мой. И знаю, что никогда этому не бывать.

— Посмотри на меня, — попросил я.

— Не хочу. Тогда я не смогу больше обманывать себя. Мне хочется продолжать верить, что между нами все возможно.

Я собрал ее волосы на затылке и оттянул их назад, заставив девушку взглянуть на меня.

— Ты ведь всегда верила в меня. Даже когда говорила, что сомневаешься.

— Да, — согласилась она, обводя мое лицо тонкими пальцами.

— Продолжай верить. Я все решу.

— Но мой договор…

Я мягко коснулся ее губ своими. А потом прошептал в них:

— Никому тебя не отдам.

Девушка зажмурилась. С уголков ее глаз покатились слезинки, которые упали на пол с хрустальным звоном.

— Не надо, — попросил я.

Девушка вывернулась из моих рук. Наклонилась и подхватила сияющие осколки, которые сунула в карман моего плаща. Потом придирчиво осмотрела меня и нахмурилась:

— Ты выглядишь бледным. Не выспался?

Я не стал отвечать, понимая, что она спрашивает лишь для того, чтобы прийти в себя.

— Я подготовила тебе речь. Надо будет засунуть в ухо микрофон.

— Как скажешь, — кивнул я.

— Но если ты все испортишь…

— Я тебя не подведу, — тут же пообещал я.

— … мне все равно, — неожиданно выдала Лилия.

— Ты ведь так готовилась к этому фестивалю, — напомнил я.

— Иногда то, что тебе нужно и то, что ты хочешь — это не одно и то же. Я хотела сдать полезной семье. А нужно мне вовсе не это. Мне надо быть счастливой.

Она решительно направилась в сторону входной двери. Уже на пороге обернулась и бросила:

— Да. Я вчера приходила. И ни о чем не жалею.

Девушка вышла из дома раньше, чем я успел ей ответить. В груди потеплело, и губы растянулись в улыбке.

— И я не жалею, — сказал я сам себе и зашагал на выход.

* * *

Неподалеку от моего дома поставили шатер из светлой ткани. Он не был украшен лентами и цветами, потому как предназначался вовсе не для украшения мероприятия.

Ведьмаки стояли рядом и при виде меня заулыбались.

— Я ты разъелся на казенных харчах, — воскликнул Иван. — Костюмчик не давит?

— Перестань, — фыркнула на него сестра. — Он тебе просто завидует, Михаил. Какую ночь не спит, возмущается тем, что у тебя есть крылья. Хочет выяснить, умеешь ли ты летать или только подпрыгивать…

— И кто из нас должен перестать? — засмеялся княжич Пожарский.

— Мы все выясним. Обещаю, что покажу, как высоко смогу подняться. А сейчас, мне нужно с вами поговорить без свидетелей, — я сделал приглашающий жест в сторону шатра.

Ведьмаки по одному зашли внутрь, и заняли места за установленным круглым столом. И я начал разговор, когда сам устроился на стуле с высокой спинкой:

— Всем вам известно, что скоро в Синоде начнутся выборы Верховного жреца. И я хотел бы попросить вас о небольшой помощи…

— Поддержать Никона? — уточнил Пожарский, я кивнул.

— Вы знаете, что в долгу я не останусь.

Я обвел взглядом стол, за которым воцарилось молчание. Наконец, Шереметьева произнесла:

— Никон — хорошая кандидатура. Думаю, с ним ведьмакам будет проще.

— К тому же, он вывел мастера Морозова на первое место рейтинга, — поддержала Марья. — Кто знает, может быть с ним рекламный отдел Синода заработает по новой схеме…

— Никон вывел Михаила Владимировича на международный уровень, — добавил Суворов. — Сделав его первым международным ведьмаком в Империи и во всем мире. Уж не знаю, как он договорился со Смертопряд и совместной работе, причем провернув все это так, будто темный ведьмак уехал по делам, и там….

Все закивали:

— Никон прогрессивный, этого у него не отнять, — согласилась Шереметьева.

Я взглянул на Шуйских, которые до этого момента молчали.

— Темный ведьмак первый в списке, — медленно начал князь. — Еще полгода назад я бы никогда не подумал, что кто-то сможет подвинуть семью Воронцовых, причем так быстро. Тем более, бастард семьи из Мурома. Не в обиду будет сказано, мастер Морозов, — поспешно добавил он, но я усмехнулся:

— Все хорошо. Я прекрасно знаю, откуда я родом. Поэтому не могу держать никаких обид.

— Мы поддержим вас и вашего кандидата, — ответила сестра Шуйского, и я довольно кивнул. Хлопнул ладонью по столу:

— Благодарю, друзья мои. Я этого не забуду.

— Прозвучало как-то угрожающе, — произнёс Пожарский, и все сидящие за столом дружно рассмеялись.