Глава 33 · Новые горизонты

Я вышел из дома и зашагал прочь. Но за спиной послышался шелест и хруст веток, заставил меня остановиться. Я обернулся, как раз в тот момент, как из зарослей кустов, которые росли рядом с порогом, показалась стройная фигура в темном костюме. Гостя, а точнее гостью, осторожно вел за собой, прикусив за полу куртки, огромный волк. Хищник подвел пленницу ко мне, отошло на шаг назад, и сел, наблюдая за девушкой.

— Дай угадаю, — я скривился, рассматривая блогершу, — тебя попросили посидеть под окном и записать наш разговор.

— Ты все неправильно понял, — попятившись, залепетала Серова. Но рычание за спиной заставило ее остановиться и замереть.

— Неужели? — меня аж передернуло от отвращения. — А мне кажется, что все просто. Мой брат попросил тебя записать признание темного ведьмака. Родичи пытались заставить меня оговорить себя, чтобы потом ты опубликовала сенсационную новость. И я вернулся в острог.

Девица с ужасом косилась на волка, который уселся рядом и укоризненно смотрел на нее и пролепетала:

— Я не знала, о чем будет беседа. Не думала, что разговор пойдет на такие темы…

Я зло усмехнулся. Слушать эти оправдания не хотелось:

— Брось, — перебил я блогершу. — Я никогда не считал тебя глупой, так что даже не пытайся убедить меня в обратном. Ты выбрала сторону и не мне тебя судить. Но я хочу, чтобы ты знала: в следующий раз, когда попытаешься учудить такое за моей спиной, я снесу тебе голову. А потом спокойно сяду пить чай. И совесть меня мучить не будет.

Ксения испуганно икнула и с ужасом посмотрела мне в глаза, но меня это не проняло. Я протянул руку и потребовал:

— Давай сюда запись.

Она замялась, и зверь рядом негромко зарычал, оскалив клыки. Это подействовало, и княжна тут же послушно положила в мою ладонь диктофон. Однако волк недовольно заворчал.

— Что там у тебя есть еще? — удивился я.

Ксения достала из-за пояса телефон и протянула его мне. Но волк снова недоверчиво зарычал. Серова вздохнула, и достала их декольте еще и небольшую камеру.

— Прости, ничего личного…

— Вранье, — резко прервал я девушку. — Все это очень личное. Ты предала меня. С этого момента ты не будешь вести мой блог. Никон выдаст тебе расчет.

— Не надо, — попросила она слабо. — Пожалуйста…

— Ты получила свой приз в виде Дениса. Надеюсь, что между вами все серьезно.

— Он не просил меня о записи. Князь приказал, — со слезами в голосе пояснила блогерша.

— Не стоит танцевать под его дудку. Если же ты решила быть с князем, независимо от того, кто именно сейчас глава рода, то ты здорово прогадала.

Я отвернулся и зашагал по дорожке. В душе колыхалось темное марево. За спиной послышались бытовые шаги.

— Я не такая, — зашипела за спиной девушка.

— А какая? — зло спросил я, оборачиваясь к ней. — Ты убедила меня, что мы провели вместе ночь, увивалась за моим братом, а затем позволила моему отцу манипулировать собой.

Я остановился и продолжил, зло глядя на стоявшую напротив Серову:

— Какая ты Ксения? Кто ты на самом деле?

— Тебе легко говорить, — со злостью ответила она. — Ты народный ведьмак. А я…

— Я не родился им, — перебил я девушку. — Я им стал. Пожалел тебя. И в благодарность за мою доброту, ты, дорогуша, готова была продать меня за пару монет. Хотя я неоднократно дал тебе понять, что не угрожаю не тебе ни Денису. Что с тобой не так?

— Не смей меня винить. Ты понятия не имеешь, как я живу.

— Я видел твою квартирку. Знаю, что твой отец от тебя отрекся. Что сестра тебя любит. После произошедшего в Бергардовке она приходила в твою палату в лекарне. Прекрати строить из себя жертву. Я помню, как ты сражалась с Лилией. И слабой при этом вовсе не казалась.

— Я выживаю, как могу, — упрямо повторила девица.

Я кивнул:

— Верное слово. Выживаешь. Не живешь. Может твой отец не зря выгнал тебя из дома. Возможно, он понимал, что хороших ведьм не бывает.

— Тебя тоже выгнал твой отец, — зло выплюнула Серова. — Еще в детстве. Отрекся от тебя, и если бы не…

Я сжал кулаки. А за спиной распахнулись крылья. Но в следующую секунду, я успокоился, понимая, что девушка провоцирует меня. Чтобы потом сделать репортаж, что темный ведьмак напал на нее на Русальей Неделе. А отец и брат это подтвердят. И крылья сложились за спиной. Я же спокойно продолжил:

— И я остался собой. Не предаю тех, кого уважаю и считаю друзьями. Не использую людей и не бросаю близких. Несмотря на то что все ждут от меня иного.

Неожиданно княжна ухватила меня за руку, и кожу обожгло:

— Не надо меня отталкивать. Я тебя не предавала. Просто не знала, что за разговор должен был состояться…

Голова внезапно стала тяжелее, и перед глазами замелькали мушки. И я запоздало подумал, что может быть Ксения и права. Что оставалось бедной журналистке после давления отца и брата…

Что-то укололо мою кожу сквозь подкладку кармана, и морок рассеялся. Я замотал головой, и оттолкнул от себя светлую ведьму. Она попятилась и едва не упала. Но устояла на ногах. В ее глазах мелькнул огонь. Губы сжались в жесткую линию, и девица вмиг перестала казаться красивой. Напомнила мне ведьму, какими их рисуют в детских книжках. И «Скорбь» сама легла в ладонь:

— Попытаешься сделать это вновь, и я тебя убью, — холодно процедил я. — И меня поддержат люди, когда я расскажу им, что ведьма пыталась околдовать народного ведьмака. Повзрослей, наконец. И пойми, что за все в жизни надо платить. Предателям не дают второго шанса. Не суйся ко мне больше. И если не ощущаешь к Денису того, что демонстрируешь, то оставь его в покое.

— Беспокоишься о нем? — удивилась девица.

— Он моя семья, — устало повторил я, в очередной раз поражаясь тому, что никак не могу искоренить в себе эту странную привязанность к родне, которой на меня наплевать.

А затем отвернулся и пошел прочь. За мной бесшумно ступал волк и я оглянулся на него, размышляя о том, что совершенно не сомневаюсь в его верности. Как же странно это было, что иноземцам, которых знаю без году неделю, я ощущаю больше доверия, чем к тем, с кем нахожусь рядом намного дольше.

Зверь будто понял, что мне ничего не грозит и, обогнув меня, потрусил прочь. Я осмотрел открывшуюся картину и убедился, что народу и впрямь прибыло много. У реки колыхалось море из людей. Детей отвели к огороженной заборчиком территории, где они с восторгом принялись плескаться в воде, которую подогревал один из бастардов-огневиков. На песчаном пляже виднелось несколько девушек в белых сарафанах и с венками на головах.

Над полевой кухней вился дымок. Гости покупали пирожк и не выглядели недовольными предоставленным ассортиментом.

На подиуме уже установили микрофоны, несколько кресел, а с натянутого баннера смотрел улыбающийся темный ведьмак. Рядом вполне органично выглядели логотипы банка и еще нескольких организаций. Чуть дальше расположились стенды с мерчом Морозовых и других семей.

В небе реяло более полусотни флагов, и я оценил работу одаренных бастардов, которые ловко управляли воздушными змеями. Выглядело все достойно.

На воде замерла огромная ладья, на борту которой висели гербы дружественных мне семей. А на парусе располагалось мое изображение. Я оценил, что Лилия сумела рекламировать семью, но делала акцент именно на моей фигуре. Надо будет ее поблагодарить за это и заодно и предупредить, что князь решил наложить лапу на все, что принадлежит мне. И что дальше наши с семьей дороги скорее всего разойдутся.

— Замах поистине императорский, — послышался за спиной знакомый голос и я повернулся к подходящему человеку.

Сначала я увидел здоровяка в темном костюме, который вполне мог своими плечами загородить компанию из нескольких человек.

— Отойди с дороги, бестолковый шкаф, — возмущенно зашипели за принц бойца, и от послушно отошел в сторону. А передо мной на дороге осталась стоять улыбающаяся Иванна Львовна.

Женщина приблизилась и подала мне ладонь. Я обозначил поцелуй на костяшках ее пальцев.

— Рад вас видеть здесь, — честно признался я.

— И мне приятно попасть на это мероприятие, — ответила собеседница. — О нем гудит вся Империя. И делает это не первый день.

— Спасибо рекламе, — я пожал плечами.

— Ну что же, — женщина окинула меня внимательным взглядом и подозрительно сощурилась. — И где вы ее сделали, юноша?

— Что сделал? — не понял я. — Рекламу?

Собеседница всплеснула руками, словно поражаясь, насколько я недогадлив:

— Татуировку, конечно. Не говорите, что вы побывали в остроге и не набили на спину крышу храма. Или хотя бы профиль императора у сердца?

Она прищурила правый глаз и шутливо погрозила мне пальцем. И в этот момент, напряжение, вызванное разговорами с семьей и Ксенией словно бы улетучилось, и я рассмеялся:

— Не успел, — ответил я и развел руками.

— Ну как так-то! — возмутилась соседка, и хлопнула себя ладонью по бедру. — Такой шанс упустили. А ведь нет гарантии, что вы снова попадете в это мрачное местечко. И что вы будете рассказывать детям?

Она посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Я могу набить что-нибудь соответствующее. И говорить, что рисунок появился, когда я был в остроге, — протянул я. — Например, тигра на всю спину. И говорить, что это мое тотемное животное.

— Врать детям? — притворно возмутилась женщина, прикрыв ладонью рот, а потом все же хихикнула. — И да, я видела тот гуляющий в Сети рекламный ролик. Тотемным там было кое-что другое.

Мы рассмеялись:

— Если же все же решите делать острожную татуировку, то студия решительно не годится. Вам нужно будет найти мастера, который допился до тремора, попросить его смешать чернила из ручки со жженой подошвой сапога и эту сажу вгонять вам под кожу струной от гитары. И чтобы все линии были кривыми, а краска растекалась так, чтобы рисунок было не разобрать с самого начала. Чтобы все было аутентично.

Я потер ладонью подбородок, словно бы обдумывая идею:

— А может не стоит? — неуверенно произнес после недолгой паузы. — Вдруг мне и впрямь доведется вновь оказаться в том мрачном месте и сделать настоящую острожную татуировку.

— Спаситель вас сохрани, — внезапно посерьезнела моя собеседница. — Вы ведь там чуть не погибли, насколько мне известно.

Я пожал плечам, раздумывая, откуда эта женщина может знать о моих злоключениях в остроге.

— Я очень надеюсь, что Арсений наконец нашел покой на том свете, — внезапно продолжила Иванна. — Он был… непростым человеком. И порой вел себя жестко. О мертвых не принято говорить плохо, но князь иногда был редким выродком.

— Вы были с ним знакомы лично? — осторожно уточнил я, и Иванна Львовна кивнула:

— Да, довелось познакомиться и даже общаться какое-то время. И мне бы очень не хотелось становиться его недругом. Воронцов не был святым. Но погиб, защищая вас, как я слышала. Верно? Все так и было? — она испытующе посмотрела мне в глаза.

— Про мертвых либо хорошо… — отозвался я и добавил, — Я не стану говорить о нем скверно. Не буду чернить славное имя после его гибели. Он попал в острог, чтобы ответить за преступление, которое совершил, и этого достаточно. Не мне его винить.

— Вы добрый человек, — заметила женщина. — И дальновидный. Не стоит пинать мертвого льва. В этом вы правы. Но своим заключением под стражу вы и так здорово всех нас подставили, Миша.

— Неужели?

— Мало того,что Русалья неделя не состоялась бы без главного героя Империи, так еще и сама Империя вполне могла расколоться из-за того, что вы засели в камере, чтобы есть макароны.

— Не драматизируйте, — отмахнулся я. — Все это выглядит слишком пафосно. Из-за одного ведьмака не может случиться столь значимых событий. А макароны, кстати, там очень вкусные.

— Вы ведь правда не понимаете, что произошло, Мишенька? — женщина взяла меня под локоть и понизила голос, чтобы нас наверняка не смог подслушать кто-то любопытный.

— Просветите меня, Иванна Львовна.

— Вам удалось сделать то, чего до вас не смог совершить ни один из ведьмаков, — приблизившись ко мне, зашептала женщина. — Вы заслужили абсолютную любовь простых людей без революций, громких высказываний и дешевых манипуляций. Вам рукоплещут жандармы, ремесленники, торговцы и промышленники. Вы стали персонажем детских игр. А это значит, что на легендах о темном ведьмаке растет новое поколение Империи. Это дорогого стоит. Каждый мальчишка на окраине города, который ворует мамин плащ и носиться по округе с палкой, кричит, что он темный ведьмак.

— Ну…

— Темный, — со значением повторила Иванна и наставительно подняла указательный палец, украшенный перстнем. Крупный прозрачный камень на нем поймал солнечный луч и раскрошил его на сотни бликов. — До тебя ведьмаков с этим даром считали проклятыми. И даже самые достойные из светлых не получали от народа признания, которое получил ты. А самое удивительное, что для этого ты всего лишь был собой. Поначалу я подумала, что ты очередной выскочка, который играет прописанную Синодом роль. Что тебе просто повезло оказаться в правильном месте и слава вскружит тебе голову. Я следила за тобой.

— Даже так? — удивился я.

— А что мне еще делать на пенсии? — Иванна закатила глаза. — Однажды и ты станешь старым и бесполезным.

Я взглянул на охранника, который стоял чуть поодаль и, словно хищная птица, оглядывал окрестности.

— Что-то мне не верится, что вы бесполезная, Иванна Львовна. Сдается мне, что вы лукавите.

— Он ищет Принцессу, — покосившись на охранника, доверительно сообщила мне женщина. — Эта глупая собака опять куда-то убежала. И я беспокоюсь, что ее скушает какая-нибудь зверушка ваших дружинников.

— Уверяю, никто из них не станет охотиться на вашу прелестную питомицу, — пообещал я.

— То есть эти звери разумные? — невинно уточнила гостья.

— Конечно, — удивленно ответил я. — Но думаю, что об этом вам лучше расскажет Като.

— Тот юноша, который владеет прелестной кошечкой?

— Быть может вы пожелаете в дружеской беседе расспросить моего дружинника обо всем, что касается природы их силы? Без принуждения и уловок он с радостью поговорит с вами.

— Полагаете, что он не будет против поделиться секретами? — недоверчиво уточнила старушка.

— Уверен, что Вагош именно для этого и прислала сюда этих ребят.

— Вы зовете ее по имени, — заметила женщина.

Я пожал плечами:

— У каждого из нас есть имя. Когда я встретил Смертопряд, она была ведьмачкой. И мы бились с ней плечом к плечу.

— Я смотрела тот ролик, в котором вас нахваливали. Скажу честно, я впечатлена тем, как вы сумели найти общий язык с теми, кого у нас принято звать дикарями.

— Но они не такие, — я покачал головой. — Мы разные, но мне хочется верить, что однажды стена между нами падет.

— Вы снова это делаете, — Иванна улыбнулась.

— Что делаю? — не понял я.

— Меняете мир без революций. Мне тоже хочется, чтобы границы между нашими империями стали прозрачнее. Чтобы мы менялись технологиями, ресурсами. Чтобы пусть не мы, но наши потомки смогли говорить на одном языке. Такого же будущего я хочу для нашей империи, для своих внуков.

— А не рановато ли вам говорить о внуках, Иванна Львовна? — лукаво осведомился я, чтобы разговор не стал походить на дебаты.

— Хитрец, — хмыкнула женщина. — Я точно знаю, что моя внучка повесила в комнате плакат с вашим лицом. И когда начались волнения, даже выпустила пост на своей странице в поддержку темного ведьмака. Ее отец, конечно же, сразу обо всем узнал и отобрал у девочки телефон…

— Жестоко, — покачал головой я.

— Согласна с вами. Потому я выпустила пост на своей странице. Мой сын не может запретить мне делать это. Представляю, как ему неприятен сей факт.

— И часто вы его злите? — спросил я.

Иванна внимательно посмотрела на меня, словно раздумывала, стоит ли продолжать диалог. Но потом все же произнесла:

— Часто говорят, что родители хотят для своих детей только хорошего.

— Тоже это слышал.

— Но это не всегда так. В нашем мире порой происходят странные вещи. Ведьмаки живут долго. Так долго, что дети могут стать соперниками, пожелают подвинуть еще не старого родича и занять его место за столом.

— Мне это не нужно, — я покачал головой. — Мне не хочется становиться главой рода.

— И почему же? — удивилась собеседница. — Что плохого в том, чтобы стать свободным?

— От кого? — горько усмехнулся я. — Я не ощутил свободы, когда отец исчез. На меня с братом давили, пытаячь отобрать титул.

— Но если бы не это, тебя вряд ли вызвали из Мурома, — резонно заметила женщина. — Если бы Владимир остался на своем месте, то ты остался бы в Муроме и бил палкой волков. Этим ты, кажется, там занимался.

— Что-то вроде того, — рассеянно согласился я. — Однако, то, что произошло с Суворовым могло случиться и со мной. Несправедливо, что парень остался без наследия своей семьи, хотя его близкие погибли, исполняя долг перед родиной.

Иванна нехотя кивнула.

— Какая эта свобода, если ты можешь стать служкой в доме своего соседа, когда остальные в твоей семье умерли, защищая Империю и ее подданных? — продолжил рассуждать я

— Ты сдружился с этим парнем? — склонив голову, лукаво уточнила соседка.

— Мы вместе ходили в Лукоморье. Он прошел испытания там. Мог вернуться с середины дороги, и ждать нас в деревне. Но Суворов пошел с нами до конца.

— Быть может потому, что ему нечего терять?

— Потому что он наследник великого рода, — не согласился я. — И мне горько оттого, что он вынужден быть младшим приемным сыном Шереметьевых.

Иванна нахмурилась и уточнила:

— Его там обижают?

Я покачал головой:

— Нет. Его приняли хорошо. Но парень никогда не сможет претендовать на руку девушки, которая ему нравится,

Я осекся, поняв, что сказал лишнее, и моя собеседница это подметила:

— Вероятно стоит подать ходатайство лично Императору, — задумчиво произнесла она.

— Было бы неплохо, если бы новый Верховный оказался более широких взглядом, — вздохнул я. — Дела ведьмаков решает Синод.

— А делами Империи заведует Император, — напомнила Иванна. — Может пора об этом вспомнить. Он ведь позволил Морозовым принимать в семью бастардов. Быть может, решит вопрос и с Суворовым.

Это прозвучало не как размышление, а как совет. И я кивнул, соглашаясь со словами Иванны Львовны.

В этот момент из зарослей травы вышла кошка Като, которая держала в зубах что-то блестящее. Этим чем-то оказался поводок. На другой его стороне брела понурая собачка.

— Какая прелесть, — восхитилась Иванна. Женщина присела напротив пантеры и погладила зверя по лобастой голове. — Ты умница. Просто чудо-кисонька. Нашла мою питомицу и даже не укусила ее за бочок.

Кошка закатила глаза, словно человек, чем окончательно покорила сердце моей соседки. Охранник бережно взял на руки Принцессу и намотал конец поводка на свою ладонь.

— Все равно упустит, — шепотом поделилась со мной соседка. — Эта собака невероятно изворотлива.