Глава 34 · Разоблачение

Иванна Львовна любезно согласилась сопроводить меня к трибуне, где должна была проходить пресс-конференция и встреча с фанатами. Точнее, спутница не попросту дала мне выбора, но я не возражал. Из всех аристократов старшего поколения, которых я знал, она вела себя по-человечески. Это меня подкупало.

Гостья уверенно шла рядом, слегка приподняв голову и изредка кивая в ответ на приветствия проходящих навстречу нам гостей. Казалось, она привыкла к вниманию и воспринимала его как должное.

— Я оставлю тебя, чтобы занять свое кресло, — шепнула мне Иванна, когда мы прошли по организованному охранниками коридору. — Не тушуйся. Ты сегодня очень хорошо выглядишь.

Она по-матерински поправила воротник на моем плаще и отошла. Я обошел сцену, чтобы войти в небольшой шатер, который исполнять роль павильона для всех участников выступления. Тут же рядом со мной словно из ниоткуда материализовалась Водянова. Девушка сунула мне в ладонь наушник и быстро уточнила:

— Все хорошо? Я не могла тебя найти. Пришлось выпускать Игоря Луля, который развлекает журналистов и зрителей.

— Все отлично, — успокоил я секретаря и наклонившись, шепнул на ухо. — Хочу попросить тебя сменить все пароли ко всем папками с моими документами. И не давать доступ к ним отцу и брату.

На мгновение по лицу Лилии пробежала легкая тень:

— Зачем… — начала было она, но я быстро уточнил:

— Они уже что-то просматривали?

— Владимир Васильевич хотел ознакомиться с твоими делами. Но я сказала ему, что ты заблокировал мне доступ.

— Он поверил? — удивился я.

— Я никогда ему не лгала, — девушка вскинула подбородок и добавила уже менее уверенно. — До этого раза.

— Ты правильно поступила, — подбодрил ее я. — Ни о чем не переживай.

— Хорошо, — Водянова деловито поправила мой воротник, словно до того этого не сделала Иванна Львовна. А потом девушка провела ладонью по плащу и нахмурилась. — На тебя кто-то воздействовал?

— С чего ты взяла?

Закатив глаза, девушка сунула руку в мой карман и принялась там что-то искать.

— Полегче, — хмыкнул я, пытаясь перехватить ее ладонь. — на нас же люди смотрят.

Не обращая внимания на мое сопротивление, девушка выудила из кармана пару сияющих хрустальных капель, которые показались немного затуманенными.

— Кто тебя трогал? — осведомилась Лилия Владимировна, глядя мне в глаза. И голос сирены звучал обманчиво спокойно.

— Она больше этого не сделает, — быстро ответил я и тотчас пожалел об этом.

— Она, — холодно усмехнулась сирена. — Ксения решила приручить темного ведьмака.

— Не наказывай ее.

— Заступаешься за эту ведьму? — девушка вспыхнула и тут же попыталась вернуть самообладание, прикусив губу.

— Серова просто немного резко отреагировала на новость, что она больше не будет вести мой блог.

— Ты решил сменить ее, — кивнула девушка и добавила, — значит, была веская причина. Она ведь не станет на тебе отыгрываться? Удалять канал?

— У тебя есть все пароли? — уточнил я.

— Я их сменю. И если меня спросят, скажу, что это сделал ты. Ксения больше не сможет зайти на канал Народного Ведьмака.

— Умница, — похвалил я и сдержался от неуместного желания притянуть девушку к себе. Было невероятно сложно стоять рядом с сиреной и не касаться ее…

— Возьми себя в руки, — тихо попросила Лилия. — Иначе все поймут…

— Ты права. Еще не время, — разочарованно сказал я и стряхнул с пальцев тьму, которая тянулась к девушке. — Ты будешь диктовать мне ответы на вопросы журналистов?

— Мы с Никоном обсудили твою речь. Но я пойму, если ты решишь импровизировать.

Я лукаво улыбнулся:

— Веришь мне?

— Верю в тебя, — деловито поправила меня секретарь и вложила в мою ладонь ставшие прозрачными слезы. — Не потеряй.

— Не потеряю, — пообещал я, поймав ее пальцы и слегка сжав их в своих.

— Вот вы где, княжич.

К нам подошел бодрый Никон и учтиво поклонился Лилии Владимировне.

Она ответила ему тем же и отошла, бросив на меня короткий взгляд.

— Круглов сообщил, что вы где-то выронили вегвизир, — привлек мое внимание синодник. — И вы забыли сообщить мне об этом.

— Мое упущение, — признался я.

— Я не стану спрашивать вас о том, как так вышло. Но самое главное, что без него с вами ничего не случилось. Страшно представить, что могло произойти, если бы рядом оказалась нечисть или кто-то вознамерился совершить против вас зло…

— Действительно, — не стал отрицать я.

Жрец вытащил из висевшего на поясе кожаного мешочка сверток из пергаментной бумаги, скрепленной сургучной печатью. На оттиске виднелся образ пера.

— Логотип сменят после выборов нового Верховного Жреца, — словно извиняясь произнес мужчина.

— Значит, выбирайте, что будет на нем изображено, — тихо произнес я. — Потому что, насколько мне известно, после внезапной смерти Воронцова в острожном лазарете, вы первая кандидатура на избрание.

Никон испуганно взглянул на меня, сглотнул и тут же вынул платок, чтобы стереть испарину со лба.

— Княжич, вы уверены… что стоит думать об этом?

— Более чем, — твердо ответил я и продолжил со значением, — К сожалению, бывший Верховный погиб от рук ведьмака. Но это не значит, что мы не должны жить дальше. А также думать и планировать.

— Я узнавал, и многие уверены, что на пост Верховного назначат другого жреца. Мое имя упомянули, но не в числе первых.

Я поднял глаза к потолку.

— Верьте в силу Спасителя. Он нас не подведет. Вы получите новый кабинет и другого секретаря. И я помогу вам в этом. А потом вы поможете мне.

— В чем? — оторопело уточнил мужчина, и я усмехнулся:

— Всему свое время, друг мой.

— Вы правда полагаете, что пост Верховного, чего я желаю? — внезапно спросил мужчина.

— Вы никогда не озвучивали имена тех, ради кого вы стремитесь наверх. Но я полагаю, что любой солдат мечтает стать генералом.

Никон криво усмехнулся и покачал головой. Мы отошли к натянутой ткани, сквозь которую в шатер проникал солнечный свет.

— У жрецов обычно нет семей, — негромко проговорил мужчина. — Официально мы не имеем жен и детей. Но порой Спаситель дает и нам немного простого человеческого счастья.

— И у вас есть…

— Я говорю вам об этом лишь для того, чтобы вы поняли — ставка для меня не просто высока. Мне никогда не будет позволено признать ребенка. Но я смогу помочь, стану полезным не только Империи, но и тому, в ком течет моя кровь… — начал было он, и я кивнул. Положил руку на плечо жреца, и от этого жеста он вздрогнул, бросив на меня затравленный взгляд. Испуганно уточнил:

— Я ведь не пожалею, что открылся вам, Михаил Владимирович?

— Как я уже сказал однажды, вы мне не чужой человек. А своих я не бросаю. И не предаю.

— Спасибо, — вздохнул он с явным облегчением.

— Но печать все же закажите. Может, с волком?

Жрец тотчас одернул рясу. Однако я помнил, как в нашу первую встречу мужчина случайно продемонстрировал свою татуировку на лодыжке.

— Обычно берут птиц всяческих для личных печатей, — смущенно сказал синодник.

— Обычно и темных героев не бывает, — резонно возразил я. — Но решать вам. Я поддержу любой символ Верховного жреца.

Мужчина приосанился, вздернул подбородок, втянул живот и внезапно показался куда моложе своих лет.

— А почему бы и не волк, — начал рассуждать вслух он. — Чем он хуже птицы? Хищник, которого Спаситель наделил силой и выносливостью.

— Мне нравится ход ваших мыслей, — усмехнулся я и разломал печать на бумаге.

Та с хрустом осыпалась на траву, под нашими ногами. Я вынул перстень и надел его на безымянный палец.

— Впору, — рассеянно заметил я.

— У меня глаз наметан, — довольно заключил жрец.

— Спасибо. Я правда ценю вашу заботу.

Повинуясь эмоциям, я обнял синодника как старого друга. Он замер, а потом похлопал ладонями по моей спине.

— Полно вам, княжич. Мне несложно. Вы же мне тоже не чужой, — взволнованно проговорил он, когда я отступил на шаг. — Вы совсем растрогали старика. Как мне теперь выступать?

Он украдкой смахнул выступившую в уголке глаза слезу. Но выглядел при этом слишком довольным, чтобы действительно беспокоиться о том, как он выглядит.

— Лилия Владимировна будет мне подсказывать, что говорить, — ответил я.

— Она просто незаменимая помощница, — закивал синодник. — С такой не пропадешь. Вы ее берегите.

Мне показалось, что фраза прозвучала с намеком. Однако Никон не продолжил мысль, а я не стал уточнять, что он имел в виду. Мы направились к сцене. И уже у занавеса к нам подскочила девушка, в которой я с трудом узнал помощницу Тони. Робко мне улыбнулась:

— Здравствуйте. Вы, наверное, меня не помните…

— Отчего же, — я вернул ей улыбку. — Если вы хотели узнать как Тоня, то когда я в последний раз ее видел, то она была жива и шла на поправку.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула девица. — Я так переживала, что ее увезли из лекарни. Хотя все меня уверяли, что это хороший знак и ее взяла под свою опеку семья Морозовых.

При упоминании о семье я с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться.

— Все так, — важно кивнул Никон и поспешно добавил, — темный ведьмак не бросает своих в беде.

Я покосился на него, отметив, что он не использует фамилию семьи, а отмечает лишь мою заслугу. Видимо, делает это не случайно.

— А когда она вернется к работе? — продолжила девушка, прижимая к груди косметичку.

— Сначала ей надо восстановиться, — твердо заявил я. — А работа подождет.

— Конечно, — закивала сотрудница.

— И мы… то есть, я оплачу заработную плату за все пропущенные дни не только Тоне, но и ее команде.

— Правда? — глаза девушки распахнулись.

— Обратитесь к Водяновой. Скажите, что я распорядился зачислить вам премию.

— Спасибо, Михаил Владимирович, — защебетала работница и, наконец, заметила, что слишком крепко сдавливает крохотную сумочку. И мигом спохватилась. — Ой, я ведь должна вам нанести макияж.

— Мы это уже проходили, — я покачал головой. — Ничего мне наносить не надо.

— У вас немного усталый вид.

— Так и должно быть, — не сдавался я. — Я был в остроге. И будет подозрительно, если в кадре я буду выглядеть слишком свежим.

Девушка беспомощно посмотрела на Никона и я тут же предложил его кандидатуру.

— А вот человеку, который работает напрямую на Спасителя, не помешает добавить светящихся теней.

— Чего? — возмутился жрец.

— Чтобы кожа сияла? — уточнила визажистка. — И уберем мешки под глазами.

— У меня мешки? — ужаснулся синодник и коснулся ладонями лица.

— Под глазами, — с готовностью подтвердила девушка, понимая, что нашла себе клиента.

Я же подошел к выходу на сцену и увидел, что журналисты уже собрались. Прямая трансляция пресс конференции для самых крупных каналов. По настилу из досок расхаживал Луль и заливался соловьем о том, насколько он рад оказаться на русальей неделе у своего друга — народного ведьмака. Вещал, как он всегда поддерживал Морозовых и знавал нас во времена, когда звезда темного еще не взошла. Если кто-то и понимал, что он лукавит, то вряд ли Игоря станут упрекать в этом. Говорил парень самозабвенно и с удовольствием.

— Взять его ведущим недели было не самым разумным шагом, — послышался позади знакомый женский голос, и я подумал, что сегодня меня застают врасплох слишком часто.

Я обернулся, растягивая губы в улыбке. Напротив меня стоял человек в костюме ярмарочного шута. Рубаха была разрисована ромбами, полосатые штаны оказались заправленными в большие деревянные ботинки. На лице гостя был красный нос из мягкой губки, который привлекал к себе внимание, словно мешая запомнить, как выглядит человек.

— Уверен, что мы не нанимали подобных актеров, — брезгливо сообщил я.

— Лучше было бы взять ведущей женщину. Особенно красиво бы вышло, если бы этой женщиной оказалась та, с кем ты не в самых дружеских отношениях.

— И чем это было бы лучше, Тальяна? — беспечно уточнил я.

— Это было бы интригующе. Люди любят наблюдать за конфликтами.

— Подобное любите вы. Это вам нравится играть на нервах людей и придумывать небылицы. И как вы сюда проникли?

— Я купила билет, — невинно заметила блогерша. — Когда тебя объявили мертвым, многие стали сдавать билеты. И я взяла себе несколько по сходной цене. Потому что знала, что ты вернешься.

Я покачал головой:

— Просто вы хотели получить минуту славы за счет смерти народного ведьмака. Скорее всего, надеялись снять один из своих репортажей, в котором опять смаковали бы траур моей семьи. Вам бы хотелось заснять пустые стенды ведьмаков, одинокую ладью на берегу. Я представляю, как долго вы выбирали подходящий траурный наряд. Такой, чтобы соответствовал событию, но чтобы не уродовал вас больше чем обычная одежда.

Лицо блогерши скривилось:

— Фи, зачем так грубо, Михаил.

— Владимирович, — продолжил я за нее, напоминая, что между нами остается пропасть. Уточнил. — И в чем же грубость? В том, что я не считаю таких как вы красивыми?

— Таких как я? Ты наверно еще не видел мою скульптуру в квартире Снежинск Града. Хотя, тебе это и не нужно. В ту ночь, когда я ночевала у тебя…

— Я бы никогда бы не позарился на вас, — жестко заявил я, заметив, что моя собеседница напряженно держит руку в кармане.

— Снова оскорбляешь!

— Это факт. Вы были вусмерть пьяной. Меня не привлекает подобное. И прошу вас, прекратите этот цирк. Вам здесь не рады. Об этом я вам заявил еще в Снежинск граде. А после вашей отвратительной лжи про княжича Воронцова…

— Ты убил его. Я это точно знаю.

Я шагнул в сторону клоуна и зло предупредил:

— Осторожнее со словами, Тальяна. Я ведь могу вызвать вас на поединок чести, если вы не сможете доказать правдивость сказанного вами.

— Ты не посмеешь, — она криво усмехнулась.

— Я за равенство полов, — не поддался я на провокацию. — И позволю вам доказать свою правоту в честном поединке. Обещаю, что не стану использовать руны.

— А фору ты мне дашь? — хитро уточнила журналистка, но я покачал головой:

— Нет. Завязывать глаза или играть в благородство иным способом я не стану. Таких как вы надо давить без сожалений. И не давать слабину.

— А я думала, что вы благородный рыцарь, — разочарованно протянула гостья.

— Уж определитесь, госпожа Лошадчак, кто я, по-вашему — подлый убийца или рыцарь в сияющих доспехах. Не путайтесь в показаниях. Значит, в ваших статейках я — подонок, но в жизни вы ожидаете от меня благородных поступков. Ваше пьяное тело не бросил на стылой крыше именно я. И не стал пользоваться этим самым телом тоже я. Я не стал требовать поединка чести после того, как вы неподобающе повели себя. Но сейчас хочу лишь одного — убирайтесь отсюда прочь. Вы мне омерзительны.

Кажется, впервые в своей не особенно длинной жизни Лошадчак услышала подобное. Она смотрела на меня широко открытыми глазами и хватала ртом воздух.

— Не заставляйте меня вызывать охрану. Просить провести вас через всю территорию на глазах у гостей, выталкивать на ворота и следить, чтобы вы не явились снова, переодевшись в очередной цирковой костюм… Кстати, а это не вы угнали у моего брата мотоцикл? Какой-то клоун укатил его в этой деревеньки пару месяцев назад.

— Да как ты смеешь! — воскликнула Лошадчак. — Да я тебя…

— Укусите? — я изобразил на лице ужас. — Или зашутите меня до смерти?

— Ты должен понимать, что я всего лишь журналист. И моя работа — рассказывать людям правду. Ту версию, в которую я верю.

— Если бы вы верили, что я убийца, то не пришли бы сюда. А то, что вы тут лишь доказывает — вы врали. Вы намеренно меня оболгали. И мне вас жаль.

Я дал знак дружинникам, которые уже какое-то время стояли позади Лошадчак. Парни аккуратно подхватили девушку под руки. Она взвизгнула, выгнулась и попыталась вывернуться.

— Ты всего лишь выскочка! — брызжа слюной завизжала она. — Никто. Пустое место. Отец считал тебя ничтожеством. Потому и сослал в Муром. Чтобы ты там сдох в безвестности. Никто! Никто! Я все равно найду способ уничтожить тебя. Я придумаю как…

— Придумаю, — протянул я, словно бы пробуя это слово на вкус. — Хорошо сказано.

Эта фраза вышла достаточно громкой. И я наконец понял, что слышу голос Тальяны не только из ее рта, но и со стороны сцены.

— В прямом эфире Лошадчак призналась, что пыталась подставить народного ведьмака. Сенсация. История твориться на ваших глазах, — звенящим от напряжения голосом вещал со сцены Луль. — Повтор этого ролика вы сможете увидеть на моем канале. если Михаил Владимирович не станет возражать.

Я наконец заметил помощника Игоря, который стоял на ступенях и снимал меня на камеру. И довольно улыбнулся. А лицо Лошадчак наоборот побледнело. Кажется, только теперь она начала понимать, что ее карьера трещит по швам.

— К слову о Тальяне, не так давно в Сеть утекло одно видео с закрытой вечеринки, — продолжил со сцены Луль. — На котором присутствовала наша героиня. Вот некоторые кадры с нее.

Толпа ахнула. А из динамиков послышался знакомый голос на фоне громко играющей музыки:

— Все эти безродные так сохнут по темному ведьмаку, который зовет себя народным. Он просто быдло Муромское. Такие как он пытаются диктовать настоящим хозяевам жизни, что надо уважать челядь.

— Напомню, эта вечеринка проходила в тот день, когда вся Империя тяжело переживала утрату Михаила Морозова, которого считали погибшим в Лукоморье, — продолжил Луль. — И вы посмотрите на наряды собравшихся в загородной резиденции Воронцовых. Это же какой-то… позор.

— Почему на том парне только один носок? — крикнул кто-то из толпы.

Лошадчак забилась в руках охраны. Она что-то кричала, пока ее уводили. А Игорь со сцены тем временем громко произнес:

— А теперь встречайте! Народный темный ведьмак, Михаил Морозов.

И я вышел на сцену. Поднял руки, приветствуя гостей. А за спиной раскрылись темные крылья. И толпа закричала, приветствуя меня.

Я подошел к Лулю, протянул ему ладонь. Тот ответил на рукопожатие, и вдруг крепко по-дружески обнял меня:

— Мой подарок на Русалью неделю, — прошептал он на ухо. — Не благодари.

Он отстранился, а затем направился прочь со сцены, оставив меня одного.