Глава 35

Дальше конференция пошла по уже знакомой и привычной мне схеме. Журналисты выстроились в очередь к микрофону. За моей спиной, на экране, где еще недавно шло видео разоблачение Лошадчак на вечеринке, включилось изображение парня в плаще с косой.

— «Имперский вестник», — начала симпатичная девушка с россыпью веснушек на носу. — Вы темный и все же претендуете на звание народного ведьмака. Как это сочетается?

— Это не так, — спокойно ответил я.

— Вы не темный? — удивленно уточнила журналистка.

— Я не претендую, — поправил ее я и развел руки в стороны. — Люди сами решают, кто для них свой и народный. Я никого не просил выбирать меня или наделять рангом.

— Но…

— Я всего лишь выполнял свою работу, — продолжил я и поднял к небу указательный палец. — Для меня важен каждый человек. И это мой выбор. Никто не заставлял меня защищать людей. Я мог бы остаться в Муроме или спрятаться в особняке отца.

— Как ваш брат? — тотчас спросила девчонка, хотя ее уже активно пытались оттеснить от микрофона.

— Мой брат сам взял на себя эту ответственность, — я повысил голос, чтобы привлечь особое внимание. — Он стал князем на время отсутствия нашего отца. Денису пришлось разбираться с финансовыми вопросами. Решать дела с бастардами, которые постучались в наши двери. При этом он принял меня своим братом, дал тепло и заботу…

Я на мгновенье запнулся и сглотнул горечь, которая появилась на языке. И продолжил:

— Мы стали семьей. Своего брата я считаю тем, за кого готов пойти на многое.

— А вам не обидно, что главой рода станет он, а не вы? — успела выпалить девица, прежде чем ее отодвинули подальше.

— Обидно, что я не разбираю амбарные книги? — уточнил я. — Что не отвечаю за жалованье слугам? Вы серьезно?

Я покачал головой и продолжил.

— Мне повезло заниматься тем, что я люблю. Я свободен от титула. Даже могу выбрать себе спутницу по вкусу…

Над толпой пронесся вздох, и некоторые девушки восторженно взвизгнули.

— Ваше сердце свободно? — с интересом уточнила женщина в круглых очках. — Какой ваш идеал?

— Я считаю, что девушка должна быть счастливой. Тогда она способна сделать счастливым меня. Потому, когда я решусь ухаживать за своей избранницей, то совершу все возможное, чтобы он улыбалась И не потому что так положено, а потому что она этого хочет.

— Михаил! Выбери меня! — закричала долговязая девчушка с красными волосами и затрясла флажком с гербом моей семьи.

Я помахал ей в ответ, но говорить ничего не стал. Да и никто не ждал от меня этого.

— А правда, что вы и Алина Шереметьева больше не пара? — послышалось из толпы.

— Мы всегда были друзьями. Но мне не удалось завоевать ее сердце.

— Она вас отвергла? — тут же предположила какая-то женщина, и я подумал, что Шереметьеву могут завалить гневными письмами.

— Она помогла мне понять, какую девушку я хотел бы видеть рядом. Алина замечательная и заслуживает уважения. Мне повезло стать ей настоящим другом, — со значением произнес я. — На самом деле я не ожидал, что смогу найти среди ведьмаков настоящих друзей. Отчего-то мне всегда казалось, что они небожители. Однако я ошибся. Они такие же простые и открытые ребята. Пожарские поддержали меня, когда я в этом нуждался. Шуйские оказались рядом в тяжелый момент. А Суворов…

— Он же больше не имеет права носить фамилию, — напомнил мне невысокий мужчина с блестящей лысиной.

Я нахмурился:

— И кто мне запретит называть парня по имени, которое дано ему предками? Суворовы погибли, защищая людей, и их потомок не забыл тех, кто его родил и воспитал.

Я понимал, что ступаю на тонкий лед, но не мог остановиться:

— Мне довелось видеть орду, которая смела этих славных людей. Они стояли на пути у монстров. Собственными телами прикрыли подданных империи от смерти. Таких же, как вы!

Я встал с кресла, прошелся до края сцены.

— Запретим парню помнить свою семью? Притворимся, что их не было?

Народ замолчал, переглядываясь. И я решил поднажать:

— А завтра погибнет один из Морозовых, и после этого вы забудете мою фамилию? Я стану для вас частью другой семьи?

— Ну, вы — это другое дело, — нервно усмехнулся мужчина и быстро сунул микрофон кому-то за спиной.

— Я не выше других подданных нашей империи, — возразил я. — И закон един. Именно потому я оказался накануне в остроге. У дознавателей и антимагов были ко мне вопросы, и я даже не пытался возражать.

— Вы выбрали покорность? — цепко уточнила новая журналистка с копной кудрявых волос.

— Закон предполагает равенство всех перед ним. И я буду соблюдать порядок наравне с каждым другим подданным Империи. Если я стану зачинщиком бунта, то предам все, во что верю.

— А во что вы верите? — тут же спросила девушка и сжала микрофон, боясь, что его вырвут из ее пальцев.

Я посмотрел прямо в глаза вопрошающей и твердо ответил:

— В справедливость.

И только я знал, что имею в виду. И что сейчас я говорю о высшей справедливости. Я верил в союз ведьмаков и нечисти, который был обязан заключить, чтобы удержать этот мир от дальнейшего падения.

Экран позади меня наверняка показывал мое лицо крупным планом. Быть может в моих глазах отразилось что-то правильное. Но народ сначала неуверенно, а потом все более дружно принялся скандировать мое имя.

— Спасибо, что позволяете мне быть собой, — продолжил я, подняв вверх руки. — Вы те, ради кого я готов пойти на многое. Вы тоже часть моего мира. Наравне с семьей, которую я ценю.

Толпа на долю секунды затихла, а затем взорвалась овациями. И я невольно вспомнил, про обещанные Виктором помидоры. Хоть для них время еще не пришло, мне все же стоило быть осторожнее.

— Михаил, скажите, что вы думаете о кандидате в верховные жрецы? — сквозь шум прорвался голос высокого парня в слишком тесном костюме. Казалось, что одежда была на пару размеров меньше положенного и при неловком движении швы рисковали разойтись. Однако журналист ощущал себя свободно. Он пробежался пальцами по блестящим от геля волосам, уложенным в высокую прическу, а потом поправил на шее узел яркого-голубого галстука. Мне подумалось, что если бы рядом оказался пират, то посадил этого парня себе на плечо, вместо попугая.

— Ваше мнение интересно людям. Кто, по-вашему станет, лучшим верховным жрецом Синода? — продолжил он.

— Мне не до этих размышлений, — легко отмахнулся я. — Да и откуда мне это знать? Я не в курсе, кто планирует возглавить Синод. И имена кандидатов мне не о чем не скажут. Мой куратор лучший из всех жрецов, с которыми мне довелось общаться. Мало кто так заботится о ведьмаках и нашей работе. Достопочтенный Никон помогает мне выполнять свою миссию и быть полезным людям. Про других жрецов я мало знаю. К слову, позвольте мне пригласить на моего куратора. Этот человек много совершил для меня лично и мне хочется вас познакомить…

Я сделал приглашающий жест в сторону неприметной лесенки сбоку и по ступенькам довольно бодро взобрался Никон. Работа девушки с косметичкой пошла ему на пользу. Мужчина буквально сиял. Синодник смущенно улыбнулся и помахал публике. Я же подошел ближе и протянул ему ладонь. Жрец с удовольствием ответил на рукопожатие.

— Вы меня так хвалите, княжич, — заговорил он хорошо поставленным голосом.

— Потому что точно знаю, что вы заработали немало седых волос после моих выездов на дежурство, — твердо заявил я. — И вы поверили в меня.

Я обратился к и продолжил:

— Знаете, ведь это именно Никон подтвердил мое вступление в семью. Он поверил в меня и согласился дать шанс темному. Именно его надо благодарить за то, что я стал ведьмаком.

Зрители взорвались аплодисментами.

— Спасибо, — синодник прижал ладони к груди и низко поклонился. — Мы работаем для того, чтобы помогать людям. Это наше предназначение.

Я заметил, как скривился парень, который задал вопрос о Верховном. Он торопливо сунул следующему журналисту микрофон и пошел прочь.

Мы с куратором уселись в кресла и отвечали на вопросы о строительстве храма в Бергардовке, о вступлении бастардов в семью Морозовых и интернет магазине, который Водянова успела запатентовать.

Полагаю, что часть журналистов получили список тем, которые стоит затрагивать. Лишь спустя полчаса у микрофона опять оказался тот же парень в тесном костюме. Он поджимал губы в ожидании своей очереди. Когда, наконец, взял слово, то заговорил вкрадчиво и негромко.

— Вернемся к разговору про острог. Вы правда хотели скрыть от общественности, что были свидетелем смерти князя Воронцова? После того как вас обвинили в гибели его сына, вы попадаете в острог и там умирает старший рода Воронцовых. Совпадение? Не думаю.

— Оно и заметно, что не думаете, — холодно отозвался я и уточнил. — Вы обвиняете меня в смерти князя Воронцова?

— Я всего лишь спрашиваю, — довольно усмехнулся журналист.

— Напомните-ка нам, юноша, из какого вы издания? — внезапно спросил Никон.

— Я представляю «Голос Британии», — гордо заявил парень.

— И откуда у вас закрытая информация, о которой знают лишь следователи и антимаги? — невинно уточнил жрец. — К слову, и те и другие не имеют претензий к народному ведьмаку.

Синодник поднялся на ноги и ткнул в сторону парня пальцем.

— Но приходит какой-то непонятный человек, спрашивает о смерти ведьмака одной из старинных семей империи. Намекает на то, что в его гибели может быть замешан княжич Морозов. Мой подопечный. И даже не намекает. Грязно играете, господин нехороший. Я вам этого не позволю.

— Вы хотите заткнуть голос Свободы? — довольно осклабился парень, словно именно этого и ждал.

Никон покачал головой:

— Я хочу показать, кто вы на самом деле. Или вы надеетесь, я вас не узнал? Что в Синоде работают некомпетентные люди?

Мужчина вынул из кармана телефон и несколькими движениями пальцев открыл нужную страницу. Никон как заправский фокусник повернул аппарат к публике, и я заметил краем глаза, что на экране позади нас появилось изображение телефона в руке синодника. И качество картинки было изумительным.

— Вы сменили прическу и нацепили на переносицу очки. Но вы все еще остаетесь тем недотепой в одном носке.

— Это не я, — побледнел парень, приглаживая волосы.

— Я этого парня на набережной видел. Он там деревянными штуками торговал, — выкрикнул кто-то из толпы.

— Это правда он? — раздалось со всех сторон.

— А носок хоть взрослый? — захохотал кто-то.

— А второй он куда засунул? Внутрь первого?

Под улюлюканье и смех парень ретировался и рванул прочь, толкая людей локтями.

— Пустите, — орал он, когда кто-то принялся пихать его в спину.

— Позор, — пророкотал вслед ему Никон и добавил. — Покайся! Покайся во грехах!

Журналисты фотографировали моего протеже, а тот, сунув телефон в карман, вернулся в кресло. Потом заботливо похлопал меня по плечу:

— Все в порядке, Михаил Владимирович? Вы уж простите, что пришлось раскрыть инкогнито этого негодяя.

— Это правда он? — тихо уточнил я, стараясь не размыкать губы.

— Иначе бы не сбегал, — резонно заметил мужчина.

А мне показалось, что все очень удачно сложилось.

На сцену выскочил Луль и затараторил:

— Мы все рады были поговорить с ведьмаком, признанным народным. Но в программе праздника слишком много хорошего, чтобы останавливаться только на интервью. Нас ждут выступления артистов, вкусная еда, которой нас желают попотчевать Морозовы. А также ярмарка, которую спонсирует Бета-Банк

Я встал на ноги и поднял ладонь, прося слово.

— Прошу всех не увлекаться покупками, которые вы не можете себе позволить. Стоит жить по средствам, чтобы банк приносил нам лишь приятные впечатления.

Лицо Игоря удивленно вытянулось, словно он не одобрял моего заявления. Но я для себя решил, что не стану помогать банку вгонять людей в долги. Совершенно точно не на Русальей неделе.

— Мы с Бета-Банком решили провести на моем канале семинары на тему финансовой грамотности, — самозабвенно продолжил я. — Жаль, что в школах не учат платить за квартиры, покупать нужные вещи и не увлекаться охотой за бесплатным сыром в мышеловках.

На мгновенье я заметил, как покраснело лицо представителя банка, который сидел чуть в стороне от сцены.

— Разумные траты помогут вам жить достойно, — не унимался я, — а банку получать довольных платежеспособных клиентов.

— Они тебя порвут, — буркнул мне Луль, когда отвернулся от публики.

— Скорее сами порвутся, — отмахнулся я, решив следовать наитию.

Мы дождались, пока выключат софиты и сошли со сцены за кулисы.

Представитель банка уже встречал меня там.

— Княжич, мы ведь обговаривали с вашим секретарем слоганы, которые вы должны произносить на публике.

— Это был бонус, — не смутился я.

— Больше никакой самодеятельности…

— То есть мне надо вернуться и сказать, что семинаров не будет? Что банк не заинтересован в том, чтобы люди понимали, как тратить деньги?

— Вы ведь все понимаете, — раздраженно фыркнул мужчина.

— Конечно, — ухмыльнулся я. — И вам придется смириться, что рекламить займы я не стану. Вот вклады — совсем другое дело.

— Мы собирались предложить вам программу по кредитованию ваших покупателей в вашем магазине, — медовым голосом продолжил банкир. — Но раз вы считаете, что это вам не нужно…

— Пожалуй, мы решим все рассрочкой без процентов, если появится такая необходимость, — отмахнулся я и добавил, — ведь я не отказываюсь от сотрудничества. Просто хочу, чтобы вы приносили чуть больше пользы людям.

Мужчина скрипнул зубами, но не решился возмутиться. Просто кивнул и отошел.

Рядом со мной оказалась Водянова. Она протянула мне ладонь, и я вложил в нее наушники.

— Думаешь, я зря затеял все это? — я кивнул в сторону баннера с названием банка.

— Ты такой какой есть, — девушка подалась ко мне, чтобы поправить что-то в одежде и в последний момент отпрянула. — И для народного ведьмака нет чести зазывать людей брать кредиты, без которых он вполне могут обойтись.

— Мы используем это в рекламе, — добавил Никон, который уважительно поклонился Лилии Владимировне. — Вы все организовали на высшем уровне.

— Это вы еще не видели всей программы, — девушка смущенно покраснела от похвалы, а потом все же не удержалась и смахнула пушинку с моего плеча. — Нам пора на фотосессию. У вас сегодня плотная программа, Михаил Владимирович.

Я отчетливо ощущал сквозь ткань прикосновения тонких пальцев. Оставалось надеяться, что со стороны не было заметно, что мое дыхание ненадолго прервалось.

— Идемте, — попросила девушка и пошла впереди меня.

— Я отправился бы за ней, куда бы она меня не позвала, — тихо вздохнул Никон и с грустью добавил, — Эх где мои семнадцать лет…

Я догнал Лилию, и мы зашли за тяжелый полог, который широкой складкой отделял нас от скопления людей и площадки для фотосессии.

Звуки тут казались приглушенными, а солнечные лучи не пробивали плотную ткань. Сирена замерла, а потом резко развернулась ко мне. Ее глаза наполнились искрами.

— Хватит так на меня смотреть, — прошипела она. — Только слепой не заметит…

Я прервал ее отповедь, притянув девушку к себе и поцеловав. Она напряглась, уперлась ладонями в мою грудь, а потом впилась в нее ногтями. Поцелуй вышел жадным и отчаянным. Мне показалось его мало, но я понимал, что в любой момент кто-то может отдернуть полог и увидеть нас. С трудом отстранившись от Лилии, я прикрыл глаза. Во мне покачивалась ее сила. Освежающая и прохладная, словно взятая из глубин океана.

— Ты такой вкусный, — прошептала она и уткнулась лбом мне в плечо. — Как же мне хочется…

Она не договорила. Выпрямилась, словно в ее позвоночник вставили стальную спицу, расправила плечи и посмотрела куда-то мимо тебя.

— Постарайся не пялиться на меня. Это могут заметить. Здесь столько камер.

— Хорошо. Тогда ты тоже постарайся…

— Я так не делаю, — возмутилась девушка.

— … не быть такой красивой, — продолжил я и поправил локон ее волос. — Хотя ты вряд ли сможешь выполнить мою просьбу.

— Миша, ты мне не помогаешь, — она повернулась и скользнула между слоями ткани, оказавшись снаружи. Я еще постоял немного и тоже отодвинул полог.

— Михаил! — закричала совсем еще маленькая девчушка и указала на меня пальцем. — Вот он. Настоящий!

Я растянул губы в широкой улыбке. И понял, что день и впрямь будет долгим.