Глава 37 · Прощание с Морозовым

Мы обошли почти всю территорию Морца. Но князь Морозов словно испарился, словно почуял неприятности и теперь старался не попадался мне на глаза.

То и дело нас встречали фанаты, которые просили сфотографироваться, оставить автограф, или записать поздравительное видео. И Денис поначалу смущался такого повышенного внимания. Но быстро освоился, и начал улыбаться, охотно позируя в камеру.

— К этому сложно привыкнуть, — поделился со мной брат, когда несколько счастливых фанаток убежали по дороге, на ходу заливая фото с Морозовыми в социальные сети.

— Потому я до сих пор не смог, — поддержал его я, и Денис улыбнулся.

В толпе туристов я заметил белую рясу Никона, который стоял возле стенда Пожарских. Жрец доброжелательно общался с ведьмаками и охотно фотографировался с посетителями. Кажется, он был доволен происходящим и буквально сиял.

— Никон может стать Верховным, — склонившись ко мне, негромко заметил Денис.

— Вполне, — едва слышно отозвался я, беспокоясь о том, что кто-то может нас услышать.

Княжич же принял мой краткий ответ за неуверенность и начал пояснять:

— Он нравится людям, тем более после того, как ты рассказал о его роли в твоей судьбе. А уж после идеи с Мезоамерикой, роликами детектива, и совместным делом с Вагош…

— И не солгал ни одним словом, — перебил я брата. — Ты ведь знаешь об этом. И будет здорово, если Никону доверят высокий пост. Он умеет продвигать людей.

— Отчего-то я верю, что он сможет помочь не только ведьмакам, но и людям, — произнес Денис.

Мы с братом обменялись понимающими взглядами и направились дальше.

Фестиваль удался на славу. Гости ходили между стендами, фотографировались со своими кумирами и охотно покупали сувениры. Между туристами сновали лоточники со сладостями и фигурками в виде темного ведьмака. Особенно меня удивили небольшие шоколадки с названием «Кусочек темного» и леденцы из жженого сахара «Попробуй темного на вкус». Взрослым предлагали пенный квас с карамельным солодом со слоганом «Это потому, что я темный?», а к нему подавали ржаные сухарики «Темная жизнь важна» и семечки «Темные только снаружи». Я довольно усмехнулся, оценив уловки маркетолога.

Нам пришлось обойти стенды всех гостей, чтобы уважить семьи. Здесь были как довольно известные в Империи фамилии, так и совсем новые, о которых слышал лишь изредка, краем уха. Денис какое-то время продолжал искать кого-то в толпе. А потом вошел в роль радушного хозяина и вскоре уже добродушно приветствовал подписчиков, глядя в камеры гостей. Я вдруг понял, что все это время не видел княжны Серовой. И от этого стало немного не по себе. Мне было сложно представить, что было на душе брата.

Солнце уже катилось к закату. Приятная прохлада, которая тянулась от реки, сменяла дневную жару. В небе тревожно затрепетали воздушные змеи, борясь с потоками посвежевшего ветра.

Завидев издали детскую площадку, я направился к ней. Хотелось оценить безопасность сооружений и заодно увидеть новую жительницу водоема Морозовых. Отчего-то я был уверен, что она будет на месте.

Аллу Пугач я заметил издали. Речная дева приняла облик невысокой женщины с округлыми формами. Она обзавелась льняным голубым платьем в пол, вязаной шалью с длинной бахромой, которая издали напоминала рыбацкую сеть. Бывшая жаба заплела светлые волосы в толстые косы, ее румяное лицо сияло улыбкой, а глаза светились радостью.

Завидев меня, женщина подхватила подол платья и направилась навстречу. Я заметил, как сочные одуванчики расходились от ее ступней при каждом шаге.

— Здрав будь, княжич, — Алла поклонилась мне в пояс, а потом косо взглянула на моего брата. — И тебе не болеть, мрачный князь.

— Я не понял, кто вы, — смущенно пробормотал парень и отвернулся.

— Мне стоит о чем-то знать? — насторожился я.

— Твой брат собирался выгнать меня взашей, когда понял, откуда я родом, — женщина заговорщически понизила голос, — но у меня было разрешение от Морозова, которое чего-то да стоило.

— Моя вина, — сразу же вступился я за Дениса. — Мне нужно было предупредить брата о том, кто к нам приедет на постоянное проживание.

— Да мы все решили, — отмахнулась Алла, а младший Морозов потер шею, словно вспомнив о чем-то не особо приятном. — А старый князь, который вернулся, еще не приходил. Может, он тоже попросит меня убраться куда подальше.

Алла сказала это с будничной улыбкой, но я заметил, как в ее глазах мелькнуло беспокойство.

— Я с ним поговорю, — пообещал я. — Тебе не о чем беспокоиться.

Женщина просияла:

— Спасибо, Михаил Владимирович. Мне здесь так понравилось, что и слов нет. Чисто, хорошо. И люди добрые живут. Водицу не грязнят, берег попусту не топчут. К следующему году рыбы станет больше. Раков я сгоню в дальнюю заводь, где бобры хатки строят. Все довольны будут.

— Спасибо, — я обозначил уважительный поклон.

— А как там… — Алла смутилась и все же уточнила, — не знаете, как мое прошлое жилище?

— Одна девушка, что обитает в чаще и приваживает в доме кота, передала через меня жителям деревни зернышко. Обещала, что если они все сделают как надо в русалью неделю, то будет у них новая хозяюшка.

— Значит, понадобилась хозяйка, — грустно заметила речная дева. — У вас тут без меня все ладно было, потому как ведьмачье гнездо рядом. А чем дальше от таких, как вы, тем меньше страха у всякого сброда.

— Верно говоришь, — не стал спорить я и перевел тему разговора. — Значит, ты всему тут рада.

— Всему, — тотчас согласилась женщина и указала на резвящуюся у воды детвору. — Мне самое дорогое доверяют. И девушки обещали венки ночью пускать и на женихов гадать.

— А правда, что в эту ночь… — я замешкался, не решаясь спросить.

Алла неожиданно цепко ухватила меня за руку и приблизилась. От нее пахнуло дождем и раскрывшимися утренними кувшинками. Глаза речной девы сделались совсем черными.

— Все законы в эту ночь можно нарушить, если твои помыслы чисты, — прошептала она, и тон ее вмиг стал серьезным. — Любые обещания можно закрыть новыми, если сердце не лжет. И клятвы, что даны в русальи ночи, нерушимы. Не говори слов, в которые не веришь, не проси то, о чем потом пожалеешь или забудешь. Не мешай тем, кто пожелает соединить свои души.

Она замолкла и убрала прохладные пальцы с моей руки. Ее глаза вновь стали серыми, а на губах появилась улыбка.

— Спасибо, — выдохнул я и мельком взглянул на притихшего братца.

Алла тоже посмотрела на него и вдруг мягко, почти по-родственному обратилась к Денису.

— Не печалься, княже. Впереди тебя ждет счастье. Однажды по воде уже плыл венок по твою душу. А значит, и твое сердце будет согрето.

От ее слов Морозов густо покраснел и опустил голову.

— Спасибо. И вы уж простите, что я вас пытался палкой… того…

— И обещал надуть через трубочку тоже не со зла, — продолжила за него речная дева. — Я ведь лягухой казалась почему? Потому что хорошей жизни у меня не было. А тут я расцвела, и никто меня уже жабою не назовет. Я ту шкурку пупырчатую давно скинула.

— И сожгла? — спросил я раньше, чем успел себя остановить.

— Плохая это примета — одежу свою уничтожать, — отозвалась женщина и добавила, — а вдруг как завтра опять лихие времена наступят и только жабой я выжить смогу.

Мне нечем было возразить. Нечисти отведен долгий век Намного длиннее, чем простому смертному. И в этой длинной жизни все может случиться. Даже темный ведьмак не способен обещать, что все и всегда будет хорошо.

Мы с Аллой обменялись пожеланиями доброго вечера. Она направилась к детишкам, которые при появлении водяной девы завизжали и побежали ей навстречу

— Значит, правду люди говорят. Ты на мою землю пустил эту нечисть.

Голос за спиной был знакомым. И принадлежал он тому человеку, которого мы искали. Я стиснул зубы и сжал кулаки. А в глазах полыхнуло темное пламя. И мне с трудом удалось подавить в себе порыв ярости, и не разобраться с этим человеком прямо здесь.

Я резко обернулся. В нескольких шагах от нас, на дорожке стоял Владимир Морозов, который сверлил Пугач в спину злым взглядом.

— На воду, — поправил я князя и сделал шаг в сторону Владимира, — и не на твою. Если ты позабыл, то Морозовы лояльны к некоторым представителям других видов.

— Ты меня еще поучи жизни, — со злостью выплюнул мужчина. — Одно дело в дом слуг привести. Договором их обязать и сделать бесправными. Но ты этой гадости дал свободу и отдал реку и озеро. Подарил возможность тут хозяйничать. О чем ты думал?

Он указал в сторону озера и взглянул на меня, ожидая ответа.

— И Федора считаешь рабом? — вкрадчиво осведомился я, подходя к князю вплотную. — И Тихона с Жириком?

— Кто они, по-твоему? — оскалился отец. — Когда нам выгодно, мы можем играть в хороших ведьмаков. Но при этом должны помнить, кто в этом мире хозяин.

Я вздохнул и покачал головой:

— А я-то думал, что ты умный. Считал тебя человеком, который понимает простые истины.

— А я и не человек, — поправил меня Морозов. — Я ведьмак. Князь одного из старейших родов этого мира. И тот, кто ходит между реальностями, — он произнес это так тихо, чтобы никто посторонний даже случайно не мог услышать сказанных слов. — Мне казалось, что уж ты должен понимать, как устроен этот мир. Как они все устроены. Нельзя давать врагам силу и возможности. Их надо сразу уничтожать, или прижимать к ногтю. Так, чтобы никто из них и подумать не мог, что он достоин чего-то большего. Каждый из них способен стать твоим злейшим врагом. Ты ведь знаешь, какой мощью они обладают. И таких надо порабощать. Вынуждать силой или обманом заключить контракт. Только так и никак иначе.

— Ты знал про Маришку? — спросил я упавшим голосом, и Морозов усмехнулся:

— Я сам выбрал эту девку в приюте. Потому что почуял, что она может выносить и родить потомство. У нее какие-то примеси в крови, которые позволят ей не сдохнуть во время вынашивания потомства от любого из ведьмаков. Я надеялся, что она сможет подарить мне внуков. А если мой сын окажется недостаточно взрослым, или недостаточно умным для этого, то других годных наследников. В конце концов, ее можно было бы продать какой-нибудь ведьмачьей семье как сирену.

Я стиснул зубы так, что вздулись желваки. Сжал кулаки. Но для перевода разговора во вторую фазу, вокруг было слишком много народу. И это меня останавливало. Пока. Потому что на то, чтобы сдержаться, приходилось тратить остатки самообладания.

— Заткнись, — приказал я глухим голосом.

Морозов усмехнулся и покачал головой:

— Ты разочаровал меня, сын. Там, в острожной камере другого мира, после того как ты вместо приветствия ударил меня по лицу, я было подумал, что суровый мир смог воспитать жесткого и волевого человека, который возглавит семью. Который с малых лет должен понять, что мир жесток. Что не нужно играть в благородство, потому что судьба не прощает мягкости. И что я вижу сейчас? Размякшего мямлю, который стоит и канючит: заткнись, заткнись? Хорошо хоть с Воронцовыми разобрался. Топорно и в лоб, как пес, которого спустили с цепи, но и такие люди иногда полезны.

Последние фразы князь произнес с явным презрением. А уголок губ Владимира дернулся, выражая истинные эмоции. Маска благообразного отца вмиг слетела, и теперь я видел Морозова настоящим. И очень хотел убить его прямо здесь. Но останавливало только одно: я понимал, что Владимир меня провоцирует. Ждет, пока я нападу на него на глазах гостей. Чтобы потом выставить себя жертвой и отправить меня в острог. Или дом скудоумия.

— Ты его не расслышал? — внезапно выступил вперед Денис. — Мой брат велел тебе закрыть рот.

Суровая речь Дениса вызвала обратный эффект. Владимир рассмеялся:

— Это кто у нас решил показать характер? — начал он, обернувшись к брату. — Ты наверно позабыл, что самый сильный в нашем роду — это старший. То есть ты сейчас между нами не имеешь права голоса. Ты всего лишь третий.

— Но вдвоем мы тебя точно раскатаем, — мрачно пообещал я. — Или стоит пригласить твоего брата? Как насчет семейной встречи?

Я склонился к уху Морозова и прошептал:

— У нас с папой Легбэ есть уговор, что Александр не вернется в этот мир. Но я готов нарушить его, чтобы с удовольствием посмотреть, как дядюшка порежет тебя на ленты.

Отец дрогнул и отшатнулся. И я заметил, что лицо его побледнело. Ему явно не понравилось упоминание Александра.

— Я ведь знаю, где дядюшка. Могу попросить его заглянуть на огонек, — продолжил я, но Владимиру удалось вернуть самообладание:

— Похоже, он тоже стал мягким как хлебный мякиш. Потому что брат навещал меня в камере того острога, где я гостил. Я бы на его месте обязательно отыгрался, а Александр решил оставить меня жить. Он не стал ничего предпринимать. Все вы сломались как спички. Хотя и подавали надежды.

— Наверно, он понадеялся, что ты поумнел. Не умеешь ты ценить хорошее отношение, батя.

Последнее слово я нарочно выделил, явно теряя самообладание. И сам не понял, что вокруг меня сгустилась тьма. Только в одно мгновение день стал мрачным и пространство рядом почернело. И это было замечено гостями:

— Все сюда! — послышалось издалека. — Морозовы готовят представление.

Горячая ладонь легла мне на плечо. И тихий, спокойный голос Дениса заставил сосредоточиться на нем:

— Не здесь. Не на людях. Сейчас не время.

Я мотнул головой отгоняя морок и посмотрел на брата. Потом перевел взгляд на толпу фанатов, которая уже собралась чуть поодаль. Они смотрели на нас с ожиданием, видимо, считая, что мы и впрямь собрались их развлекать.

— Дорогие гости! — воскликнул я, шагнув к ним и разведя руки в стороны. — Наш отец вызвался показать огненное шоу. Он немного стесняется, потому прошу вас поддержать его. Вла-ди-мир!

Я принялся скандировать его имя, на каждом слоге хлопая в ладоши. Толпа тотчас отозвалась и повторяла его имя все громче и громче.

Князь прожег меня злобным взглядом, но не посмел выказать своих эмоций при посторонних. Он развернулся к публике и взмахнул руками.

С его пальцев сорвались искры, которые превратились в тонкие ленты. Они взметнулись вверх, разрезая вечернее небо, и образовали фигуру огромного зверя с крыльями. Он разинул зубастую пасть и выгнулся, чтобы полететь над берегом. Народ взорвался аплодисментами. На время, про меня все позабыли, и я воспользовался этим. Отошел на несколько шагов назад и выставил перед собой тонкую непроницаемую стену из тьмы. За ней я принялся чертить символы, которые вспыхивали в моей памяти, словно я видел их только вчера. Каждый из них светился под травой. Отчего-то я не ощущал сомнений в правильности своих намерений. Каждое движение было выверено и точно.

Брат не мешал мне, стоя чуть поодаль и глядя в сторону отца, который не понимал, что происходит за его спиной. Наверняка он считал, что никто не способен заманить его в ловушку.

— Чего еще ждать от темного, — произнес я, поднимаясь на ноги.

Руки мои подрагивали, по лбу катилась испарина. Но рисунок был готов. Передо мной виднелась спина отца, который выбрасывал в багряное небо все новые огненные всполохи, которые образовывали ыигуры причудливых зверей, и каждый раз отступал на шаг назад. Солнце уже скрылось за высокой массой леса за туманной рекой. Владимир попятился, чтобы раскрутить сияющий вихрь. Я убрал теневой щит. Князь вошел в круг, который я начертил, и знаки рядом с нашими ногами вспыхнули. Ухватив отца за руку, я развернул его к себе и четко произнес:

— Пора тебе в реальный мир, батя. Хватит уже играть в бога.

Пространство дрогнуло. Звуки стали глуше. Небо опустилось на нас чернильным покрывалом и проникло к легкие темнотой. Мужчина рядом со мной только теперь понял, что я задумал. Дернулся, попытавшись вырваться. И хотя я сам потратил много сил на создание портала, отец вложил в шоу слишком много энергии и не смог сопротивляться моей хватке.

Рисунки рун ярко вспыхнули, и мы провалились в межмирье. Я зажмурился, чтобы не видеть мелькания звезд, от которого меня замутило. И сознание схлопнулось, разделив мою жизнь на «до» и «сейчас».