Глава 8 · Общий сбор

Перед выездом я собрался ненадолго заглянуть в крыло, где лежала Тоня. Хотя решение далось мне нелегко. В больницах я всегда ощущал себя неуютно. В стенах больниц моего мира царило какое-то ощущение безысходности. А ещё там сильно пахло хлоркой. Однако в квартире через стену от моей витал аромат чистоты и какой-то приятной специи.

Я вошёл в апартаменты и навстречу вышла невысокая женщина в форменном халате с нашивкой на плече. На белом фоне красовался символ Спасителя, окутанный ярким светом. Этот символ использовался в качестве эмблемы лекарским крылом Синода. При виде меня женщина коротко поклонилась в знак приветствия и уточнила:

— Вы господин Морозов, верно?

— Княжич Михаил Владимирович, — пояснил я. — Как себя чувствует наша сотрудница?

— Она стабильна, — с готовностью сообщила лекарка. — Иначе бы ее не позволили увезти из лекарни.

— Какие прогнозы?

Лицо женщины исказила виноватая полуулыбка.

— Обещать ничего невозможно. Но хуже ей не становится. Девушка молода и охотно откликается на лекарские манипуляции. Будем надеяться, что нашей энергии хватит, чтобы запустить процесс восстановления. И девушка скоро придет в себя.

— Если понадобятся еще лекари, скажите секретарю. Семья все оплатит, — сухо заявил я. — Тоня — часть семьи. Ее сын носит фамилию Морозовых.

Лекарка вновь поклонилась, давая понять, что услышала мои пожелания. Но все же спросила:

— Княжна Серова потребовала, чтобы мы оставили ее с девушкой наедине. Вы не возражаете?

— Ксения действует по прямому приказу князя Дениса Владимировича, — ответил я и добавил, — но если вы заметите, что состояние Тони ухудшится, сообщите лично мне.

— Как скажете, — собеседница кивнула, и я направился к комнате, которая была обустроена под палату.

Тоня оказалась в просторной спальне. Укрытая белоснежной простыней, бледная девушка неподвижно лежала в кровати. Я подошел ближе и заглянул в обескровленное лицо фотографа. Она показалась мне незнакомкой. Ее черные волосы, раскинувшиеся на подушке, казались сломанными перьями, а красная прядь — подтеком крови.

И с виду Тоня напоминала заснувшую принцессу из сказки в хрустальном гробу.

Рядом с кроватью сидела Ксения с какой-то книгой в руках. При моем появлении она заложила между страниц опустевший конверт из-под карты ключа и дождалась, пока я повернусь к ней. Она внимательно взглянула на меня, склонив голову к плечу. И мне показалось, что под ее глазами залегли глубокие тени. На секунду даже померещилось, что под кожей выступили кости черепа, но морок спал, стоило мне отступить на шаг.

— Как дела? — немного растерянно уточнил я.

— Лекари провели все необходимые манипуляции, чтобы запустить процесс восстановления, и влили в нее силу, — ответила Серова. — Я тоже пожертвовала частью своей энергии. Как только Тоня усвоит полученное, и механизм восстановления заработает можно будет продолжить лечение.

— Хорошо.

— Она сильная, — тихо отметила Серова. — Она справится. Все будет хорошо.

Мне показалось, что увидев Тоню, княжна наконец осознала всю серьезность происходящего. Вероятно она подумала, что могла оказаться на месте фотографа.

— Я в этом виноват, — озвучил я наконец то, о чем думали мы оба.

— Нет! — резко возразила Ксения. Она поднялась на ноги, уронив на пол книгу, и положила мне на плечо узкую ладонь. — Виноват тот, кто приказал толкнуть Тоню. И вместо того, чтобы посыпать голову пеплом, найди выродка и сделай так, чтобы никто из семьи больше не пострадал.

Я обернулся к Серовой и поразился тому, какими жесткими вдруг стали черты ее лица. Ведьма смотрела на меня сияющими яростью глазами, которые, впрочем, почти сразу же стали обычными серыми.

— Справишься здесь без меня? — уточнил я.

— Справлюсь, — кивнула княжна и иронично спросила, — А ты без меня?

Я промолчал. А Ксения довольно улыбнулась, вернулась на стул и взяла в руки книгу.

— Кто если не я, — буркнул я. Вышел из квартиры и направился к лифту.

В холле меня встретил администратор, который быстрым шагом пересек помещение и открыл для меня дверь:

— Михаил Владимирович, когда у вас найдется свободная минутка, не могли бы вы зайти к управляющему? Необходимо урегулировать некоторые детали в нашем деле.

— Нашем? — я сделал вид, что удивился.

— Это не займет много времени.

— Полагаю, что с вашим управляющим сможет встретиться юрист моей семьи. Он решит все дела. Мы смогли прийти к устной договоренности. И если оговоренные условия останутся прежними, я не вижу смысла тратить наше общее время на лишние беседы. Обо всех деталях можете договориться с моим секретарем. Я полностью полагаюсь в этом вопросе на Лилию Владимировну Водянову. Запишите ее номер…

Я продиктовал цифры, которые помнил наизусть и вышел из здания. Спустился в гараж, выгнал мотоцикл, создал плетение, соткав из тьмы, шлем и щиток, сквозь который прекрасно видел и выехал за ворота.

К моему удивлению, у жилого комплекса собралась группа молодежи в темных одеждах. Паломники разбили у ворот лагерь, заблокировав выезд. Какая-то скучающая девица завидела меня и судорожно замахала рукой. Тотчас вся компания поднялась на ноги и загородили проезд.

— Простите, мастер, — пояснил один из охранников, который наблюдая за паломниками, — жандармов вызывать не стали. Они вроде безобидные и ждут вас тут уже пару часов.

Я остановился, снял шлем. Компания обступила меня, хотя и не решалась подойти вплотную.

— Михаил Владимирович, — обратилась ко мне девушка с густо подведенными глазами, — Мы основали вашу фангруппу. На нее подписано более ста тысяч человек.

— Здорово, — улыбнулся я, стараясь не показывать усталости.

— Но никто не пускает наших представителей на русалью неделю, — добавил парень с отросшей челкой. — А мы просто хотели помочь вам в качестве волонтеров.

— Все сто тысяч хотят волонтерить? — хитро сощурился я.

— Нет. Хоть кому-нибудь разрешите пройти на фестиваль, — умоляюще попросила накрашенная и поправила на груди футболку с моим изображением.

Мне подумалось, что мое лицо прилично растянулось на щедрых формах девушки, но выглядел я на фото донельзя довольным. Я даже подумал, что если наберу килограмм тридцать сверху, буду смотреться неплохо.

— Напишите моему секретарю. Но ничего обещать не могу. Кроме…- я сделал паузу и добавил заговорщическим тоном, — напишите, что я не возражаю против вашей затеи. И тоже прошу принять ваше предложение.

Толпа радостно загомонила. И после серии снимков для фангруппы я наконец смог выехать на трассу. По пути через гарнитуру набрал Маришку. Компаньонка ответила почти сразу:

— Подскажи, как обстоит дело с обслуживающим персоналом на русальей неделе?

— Есть небольшая заминка, — если девушка и удивилась поднятой теме, то виду не подала. — После того как объявили о твоей смерти, от контракта отказались несколько компаний. Но мы решаем этот вопрос…

Я перебил компаньонку и кратко пояснил причину своей заинтересованности. На что девушка деловито уточнила кое-какие детали. А потом вдруг спросила:

— Как ты, Миша?

— Все хорошо, — мягко ответил я. — Прошу, не переживай.

— И ты тоже не переживай, — попросил она, чем вызвала улыбку. — Все будет хорошо.

— Обещаешь? — осведомился я.

— Обещаю, Морозов, — совершенно серьезно заявила Маришка и первой прервала разговор.

Я же набрал новый номер и в этот раз трубку не брали долго. Пока наконец не послышалось настороженное:

— Слушаю.

— Нужно встретиться. Кое-что обсудить.

— Сейчас уточню у секретаря, когда у меня есть свободное время, — лениво протянул блогер Луль. — Я перезвоню.

— Перезвони. А я пока узнаю у Лошадчак, может быть у нее найдется время для одной весьма интересной затеи.

Имя главной конкурентки подействовало на Луля магическим образом.

— Погоди, стой, Морозов… — начал было он, но я сбросил звонок и с ехидной усмешкой слушал сигнал входящего вызова.

Наконец принял звонок и злорадно уточнил:

— Что? Нашлось время? Или еще надо посоветоваться с секретарем?

— Морозов, не смей обращаться к этой змее, — прошипел Игорь, — Я слышал, она тебя уже не раз подставила. И подставит ещё. Эта тварь не умеет быть человеком. Никто в здравом уме не станет с ней сотрудничать. Понимаешь?

— Может быть так. А может… — издевательски протянул я.

— Сможешь приехать ко мне? И все обсудим.

— Лучше встретимся на нейтральной территории, — возразил я. — Где будет меньше твоих чудесных камер. Не то, чтобы меня это смущает. Но так мне будет комфортнее.

Я продиктовал адрес мотоклуба и сам покатил в нужную сторону. Оставалось надеяться, что мое возвращение из мира мертвых не станет причиной для изгнания из мотосообщества.

Около нужного здания меня встретили вполне радушно. Парни в куртках мотоклуба сделали несколько фотографий и сдержанно уточнили, надолго ли я вернулся.

— Стоит ли доверять темным в вопросах смерти? — громко осведомился дядя Пожарского, вышедший на порог. Он протянул мне широкую ладонь. — Добро пожаловать, брат. Вижу, тебе пришлась по вкусу наш жилет. Ты решил навестить наш бар? Или…

— Или, — коротко подтвердил я.

— Пойдем, — Епископ тотчас растерял веселость и пригласил меня в дом мотобратства.

Мы оставили телефоны на входе в коробке для обуви и прошли в зал со столом. В комнате было темно и пахло сандалом. Я осмотрелся, отметив стоявший в центре помещения длинный стол, стулья с высокими резными спинками.

— Красиво вы все здесь обставили, — хмыкнул я. — Не хватает только горящих свечей.

— Не обращай внимания, — отмахнулся хозяин клуба и, кажется, смутился. — Наша администратор слишком рьяно отнеслась к своим обязанностям. Не удивлюсь, если скоро она разместит у входа коврик и попытается заставить братьев разуваться перед порогом.

Мы оба хохотнули и почти тотчас замолкли. В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

— Не буду спрашивать, как тебе удалось умереть и вернуться с той стороны. Я доверяю своим племянникам. Они считали, что тебя больше нет в этом мире. Потому и оставили поиски. В ином случае, они бы поселились в том проклятой месте и продолжали рыть землю, чтобы вытащить тебя.

Я только развел руками:

— Спаситель тоже умер и воскрес. Но в отличии от него, я не заставляю в меня верить и строить храмы в мою честь.

— Хорошая шутка, — оценил Епископ. — Надо запомнить.

— Кроме поисков, твои племянники оставили в прилегающей к Лукоморью деревне байк. И за это им отдельное спасибо. Иначе пришлось бы возвращаться в Снежинск пешком. И это заняло бы много времени. К тому же, не ровен час, деревенские приняли бы меня за зомби и расправились с помощью вил. А против лома, как известно, нет приема.

— То есть на мою родню ты зла не держишь? — с деланной беспечностью уточнил мужчина.

— Они мои друзья, — нахмурился я. — И я пришел не для того, чтобы предъявлять претензии.

— Прости, брат, — лицо Пожарского расслабилось. — Просто ты приехал внезапно. И я подумал, что у тебя счет к моей родне. Ничего личного, ты в своем праве. Я бы не удивился, если бы ты спросил, почему тебя оставили там, когда сами вернулись в Снежинск.

— Мне нужна помощь, — решил я не юлить.

— Говори.

— Пойму, если погонишь, — сразу предупредил я. — В Лукоморье меня и остальных, включая твоих племянников, собирались убить. Я не могу ничего доказать, поэтому прошу поверить на слово.

— И моих племяшек? — хрипло переспросил мужчина. Он вынул из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и сунул в рот.

— Всех, — кивнул я. — Вся операция была продумана и нас привели в ловушку.

— На такое способен лишь Синод, — вслух размышлял Епископ и уставился на меня колким взглядом.

Ответ был лишним, и я лишь откинулся на спинку стула.

— Целью был ты? — предположил мужчина низким рокочущим голосом.

— В том месте требовалась не одна жертва. Но мне повезло решить все малой кровью, не впутывая остальных.

— Своей кровью? — мне показалось, что воздух между нами стал плотнее.

— Не буду играть в Спасителя, который пожертвовал собой ради других. Но да, я принял решение уйти один. Потому что только у меня был шанс вернуться с той стороны. Шанс хоть и небольшой, но он был. Потому я решил рискнуть.

Епископ хлопнул кулаком по столу и выругался. Потом погладил дерево, словно извиняясь перед ним за излишнюю нервозность.

— Чего ждать от темного? — заметил я с горькой иронией.

— То есть твоя смерть не была случайной, — произнес байкер словно для самого себя. — А чьи останки нашлись вместо твоих?

— Того, кто должен был решить все точным ударом в наши спины. Он шел с нами под чужой личиной. Пил переворотное зелье, чтобы не быть узнанным.

— Это был не случайный человек?

— Вовсе нет, — я покачал головой, все еще сомневаясь стоит ли говорить имя мертвого ведьмака.

Епископ не торопил меня. Он раскурил очередную сигарету и выпустил вверх дым. Тот закрутился, ложась кольцами на потолок.

— Нас должен был убить один из нас — ведьмак. Дождаться, когда Лукоморье измотает каждого из нас, а потом…

— Кто? — мужчина задал вопрос, и пространство загудело от напряжения.

— Его дедушка не так давно оказался в застенках…

— Воронцов, гнида, — процедил мужчина и пружинисто вскочил на ноги.

Он внезапно показался просто огромным. Я словно очутился в комнате с медведем, вставшим на задние лапы. Но вместо страха ощутил странную смесь почтения и любопытства. Здоровяк прошелся вдоль закрытых снаружи окон. Его тень сделалась меньше. И сам он будто вновь обрел прежние размеры. Обернулся ко мне и уточнил:

— Почему ты решил рассказать все мне?

Я развел руки в стороны и признался:

— Поначалу я хотел справиться со всем сам. В моей семье не принято выносить сор из избы. Но Морозовых обложили со всех сторон. И делают это очень грамотно. Мой отец пропал не случайно. Семью хотели разрушить. Потом надумали скинуть на меня убийство верховного, — тут я сумел удержать на лице нейтральное выражение.

— Я слышал про твой конфликт со старшим Воронцовым. Он был очень дружен с верховным жрецом. Который наверняка был недоволен твоим поведением. Не удивлюсь, если он тебе грозил, я угадал? — испытующий взгляд буквально прожег насквозь.

И я начал догадываться, почему его зовут Епископом. Воздух вновь стал вязким.

— Ты чуешь ложь? — открыто спросил я.

— Верно, — собеседник оскалился в усмешке. — Странный дар, которым наградила меня судьба часто мне мешает. Но порой помогает.

— И что ты видишь?

— Ты мне не соврал, — произнес он и добавил. — Пока не соврал.

— Я не убивал Верховного жреца, — я не отвел глаза. — Хотя ублюдок грозил моим родным. И Спаситель свидетель, я хотел свернуть ему шею. И рука бы моя не дрогнула.

— И кто же…

— Не спрашивай о том, чего знать тебе не надо, — перебил я мужчину. — Врать тебе я не хочу. А говорить правду не имею права.

Епископ вернулся в свое кресло и посмотрел на меня уже без испытующего взора. А затем устало вздохнул и уточнил:

— И чего ты хочешь от меня?

— Помоги защитить моих близких на русальей неделе. Я не могу доверять ни одной охранной службе.

— А мне доверяешь? — удивился байкер.

Я горько улыбнулся.

— Придется рискнуть. Но что-то мне подсказывает, что брат князя Пожарского, который выбрал свободу и байки, не окажется тварью. И не откажет тому, кто пришел в его дом с просьбой.

Епископ задумался. А затем кивнул:

— В братстве не принято отказывать в помощи тем, кто носит цвета. Пусть ты и не проходил посвящение. Но за тебя поручился мой родич. И ты прикрыл его собой. Это для меня много значит, парень. Можешь на меня положиться.

Он протянул мне ладонь. И я ответил на рукопожатие, скрепляя сделку.