Глава 10 · Вечерние знакомства

У комплекса я оказался уже когда стемнело. Мне захотелось прогуляться от ворот до дома, и я медленно брел по дорожке. Мысли текли неспешно, лениво. Я думал о том, что жизнь сталкивает меня с удивительными людьми. И каждый из этих людей приходит ко мне неспроста. В этом мире все непросто. Со мной так уж точно.

Неожиданно мне под ноги бросилась тень, которой оказалась небольшая рыжая собачка. За ней тащился покрытый стразами поводок.

— Лови ее, бездельник! — раздался хриплый голос и я на секунду растерялся.

Этого хватило, чтобы псинка рванула прочь, радостно виляя пушистым хвостом.

— И чего ты пялишься? — укоризненно протянула пожилая женщина, которую я не сразу рассмотрел.

Она стояла у беседки и набивала в трубку табак. Одета дама была в ярко-розовый спортивный костюм с выложенными стразами узорами. Кроссовки украшали светящиеся неоновые шнурки. На голове красовалась белая панама.

— И как шустро бежит, зараза, — восторженно протянула женщина и покосилась на несущуюся прочь псину. — Будто за ней черти гонятся. Вот скажи, — она повернулась ко мне, — чего этой тварине не хватает? Кормлю ее отборной крольчатиной и индейкой. Вожу на стрижки…

Я бросил вслед зверюшке теневую плеть, и та поймала беглянку метрах в тридцати от нас. Заставила лохматую тушку дернуться и жалобно завизжать. А потом неспешно повела ко мне.

Незнакомка подслеповато прищурилась, следя за происходящим и удивленно уточнила:

— Это ты сделал?

— Я, — не стал скрывать. И собеседница покачала головой:

— А ногами сложно было догнать? Эх. молодежь. Слишком вы полагаетесь на силу, вместо того, чтобы делать что-то ручками и ножками.

Противореча самой себе женщина раскурила трубку от собственного вспыхнувшего пальца. Ее окружили плотные клубы сизого дыма, которые неохотно развеялись, когда женщина принялась обмахиваться журналом. Дама закашлялась, как обычно делали заядлые курильщики — словно лаяла с каждым вздохом. А потом прочистила горло и вновь вобрала дым.

Собака обреченно добрела ко ане, подняла морду, на которой отразились все страдания этого мира.

— Тащи ее сюда, — приказала женщина и уселась на скамью. — Я сама не дойду, видит Спаситель.

— Может вам курить бросить? — осведомился я и поднял собаку на руки.

Та зарычала и попыталась укусить меня за палец. От неожиданности я уронил мерзавку на землю, но успел ухватить конец поводка. Собака побежала, дернулась, всхрапнула, когда усыпанный стразами шнурок натянулся.

— Вот так она и сбежала, гадина лохматая, — пояснила незнакомка с сухим смешком. — А ведь я ни в чем ей не отказываю…

— Индейка и кролик, помню, — заметил я и подошел ближе, чтобы передать конец поводка хозяйке.

— Вы за мной следите? — нахмурилась женщина. — Откуда знаете, чем я кормлю Принцессу?

— Так вы же сами мне сказали несколько минут назад, — терпеливо пояснил я.

Странная дама не торопилась забирать у меня собаку. Она сидела на лавочке и внимательно, слегка щурясь, разглядывала меня. При ближайшем рассмотрении она показалась мне не такой уж и пожилой. Или все дело было в ярких голубых глазах, которые лучились лукавством.

— Вы со мной шутите? — уточнил я, понимая, что происходит.

— Очевидно же, что так и есть, — без смущения заявила она и хитро улыбнулась. — Мне нравится забавляться, молодой человек. Здесь не так много возможностей.

Она неопределенно обвела пространство рукой.

— Поначалу мне казалось, что поселиться в Снежинск граде — хорошая идея. Обещали приватность, тишину, покой и достойных соседей. Но никто не предупредил, что здесь будет смертельно скучно.

— Неужели? — я уже понял, что собака пока остается у меня, а потому скрестил на груди руки и приготовился ждать.

Женщина кивнула:

— Именно, молодой человек. Здесь нет абсолютно никаких развлечений. Никто не скандалит, не швыряется посудой, не выбрасывает в окно вещи. Не происходит ничего, чем может насладиться мое слабое сердце. Вот раньше было лучше, — она тяжело вздохнула и спохватилась, — Меня зовут Иванна Львовна. Живу в одном из этих вертикальных гробов.

— Михаил… — я взял предложенную руку и вынужден был обозначить поцелуй на костяшках пальцах, так как дама подняла ладонь выше.

— Я могу называть вас Миша? — спросила Иванна и тут же продолжила. — Раньше я жила в роскошном местечке, где можно было наблюдать за интригами и всяческого рода конфликтами. Мне приходилось делать вид, что большую часть из них я не замечаю. Не реагировать и не принимать чью-то сторону. Но на деле я наслаждалась происходящим. Тем более, что у меня в личной жизни всегда все было спокойно.

— Так почему вы покинули это замечательное местечко? — с интересом уточнил я.

Женщина пожала плечами:

— Пенсия. Пришлось сложить полномочия и свалить в эту дыру.

Я усмехнулся, что не осталось незамеченным. Однако новая знакомая не обиделась на мое веселье, и, кажется, даже была им довольна.

— Первое время я мерила шагами свой этаж от стены до стены и ощущала себя запертой в клетке. А потом решила поужинать.

— Быстро вы перешли от отчаяния с каким-то действиям.

— А чего время терять? Мне много лет, юноша. Некогда тратить жизнь на всякие глупости.

Она снова пыхнула трубкой, создав облако сизого дыма, и выдохнула его в небо замысловатыми кольцами. Одно из них качнулось в мою сторону, но тут же растеклось, наткнувшись на теневой щит.

— Не любите табачный дым? — тут же осведомилась собеседница.

— Я вас не осуждаю, но сам не курю.

— Ох уж этот ваш здоровый образ жизни, юноша. Он подходит только для простолюдинов, у которых нет силы. Это им надо стараться поддерживать тело в порядке, чтобы ненароком не помереть. А вот мне этот «ненарок» вовсе не грозит. Я успею устать жить, а смерть так и не доберется до моего этажа в этом комплексе.

— И сколько же вам лет? — удивился я.

— Какой некрасивый вопрос, Мишенька, — женщина покачала головой. — Разве можно спрашивать такое у дамы? Или папенька не говорил тебе, что это неприлично?

— Меня родитель не воспитывал, — признался я и развел руки в стороны.

Собачка тотчас попыталась освободиться и жалобно тявкнула, поняв, что я крепко ее держу.

— Только мама? — уточнила Иванна.

— Иона тоже.

Душой я не кривил. Моя приемная мать из другого мира не особенно заботилась о воспитании отпрыска. Она предоставила меня школе, секциям и улице. Хотя иногда все же поясняла мне простые истины из разряда «что такое хорошо и что такое плохо».

— Подожди-ка, — собеседница вынула из кармана футляр, открыла его и извлекла наружу изящные очки в золоченой оправе. Нацепила их на переносицу и расплылась в благостной улыбке. — Ба! Так мне довелось встретить княжича Морозова, собственной персоной. В потемках сложно угадать сразу. Тем более, без твоего чудесного костюмчика. Хотя я бы предпочла взглянуть на филейную часть без плаща. Штанишки не очень тесные?

— Нет, вполне себе свободные.

Женщина склонила голову к плечу, словно любовалась мной и потом со вздохом сожаления убрала очки в футляр и сунула его в карман.

— Если ты кому-то расскажешь, что я иногда пользуюсь очками, то придется тебя…

— Убить? — спросил я.

— Отшлепать, — женщина лукаво улыбнулась и показалась на редкость приятной дамой.

— Это неприлично, — засмеялся я.

— Мне можно, — махнула она рукой. — Я тебе в бабушки гожусь. Или даже в прабабушки. Но об этом тоже языком не трепи. Мне нравится казаться молодой и красивой. А не то в угол поставлю.

На этот раз я сумел совладать с эмоциями и важно кивнул, соглашаясь с бабушкой. Та осталась довольной моей реакции и принялась невозмутимо выбивать из трубки непрогоревший табак. Делала она это о подошву обуви, совершенно не обращая внимания, что на белой поверхности остаются грязные пятна.

— И как тебе тут живется, Мишенька? — беззаботно спросила женщина.

Я пожал плечами.

— Нормально, в общем-то.

— Не скучаешь? — она бросила на меня косой взгляд.

— Не успеваю. Но как только выйду на пенсию, то сразу заведу себе собаку.

— Это ты так шутишь? — она иронично подняла бровь, и отчего-то мне стало неловко.

— Извините.

— Хорошо. Обиды не держу, — она устало улыбнулась. — Ты такой приятный парень, Миша. Странно, что при этом темный. Ты, кстати, уверен, что ты такой? Может ты светленький и только прикидываешься мрачным типом?

— Увы, Иванна Львовна. Я самый что ни есть темный ведьмак. Таким уродился.

— Не все темные рождаются таковыми. Есть те, кто ими становится. И знаешь, разница между этими ведьмаками огромная.

— И в чем же она? — задал я вопрос больше для поддержания беседы. Потому, что Александр уже как-то объяснил мне, как меняется цвет силы.

Женщина положила трубку в чехол-мешочек, запихнула его в поясную сумку и поднялась на ноги. Я тут же подал ей руку, чтобы помочь. Иванна положила пальцы на мой локоть и благодарно улыбнулась.

— Здоровье подводит, — сообщила она. — Иногда я забываюсь и начинаю верить, что еще молода, но колени напоминают, что это не так.

— Вы хотели рассказать в чем различие между рожденными темными и ставшими ими, — напомнил я.

— Врешь и не краснеешь, Миша, — пожурила меня женщина и добавила, — Не я хотела об этом говорить. А ты спросил. Но так уж и быть, раз ты вызвался проводить даму до дома, я развлеку тебя беседой.

Я улыбнулся, признав, что бабушка мне нравилась. Даже несмотря на свой дикий наряд из розовой ткани и страз, казалась более настоящей. В отличии от многих, кого я встречал в этом мире.

— Когда рождается ребенок с темным даром, он похож на остальных детей, которые владеют светлой силой. Он не выбирает свою судьбу. Малыш растет в таких же условиях, как и все остальные. Никто не учит его быть особенным. Если в него вложить сострадание, доброту и заботу, то ведьмак станет достойным человеком. Пусть и темным. А если же растить ребенка, вкладывая в него высокомерие, самовлюбленность и презрение к окружающим, то выйдет из такого, даже светлого ведьмака, засранец. И даже самый светлейший аристократ, если он засранец, способен превратиться в темного. Но это будет уже его выбор. Собственный. Не подаренный судьбой.

— И многие ведьмаки в Империи становились темными по своей воле? — осторожно осведомился я.

— Очень правильный вопрос, юноша, — довольно кивнула женщина. — И в то же время опасный. Постарайтесь нигде не спрашивать о таком. Никто не признается в том, что его сила сменила оттенок. Не покажет этого окружающим. Ни один ведьмак в здравом уме не проявит себя темным, если не родился таковым. Потому как если он таким стал, то значит очернил свою душу, сделал что-то недостойное.

— Ясно.

— Быть может, такие потемневшие даже завидуют тебе, Миша. Ведь ты можешь открыто говорить о цвете своей силы. И не стыдишься ее. Ты с гордостью разворачиваешь за своей спиной прекрасные черные крылья, — собеседница неожиданно тоскливо вздохнула и посмотрела на меня искоса. — А они просто для красоты или ты летать можешь?

— Не пробовал, — смущенно признался я.

— Как так? — удивилась Иванна.

— Они только недавно появились. И как-то случая не было…

— Обязательно попробуй, — посоветовала женщина. — Ведь будет ужасно обидно, если ты лет через двести поймешь, что все это время мог летать, но не делал этого потому, что боялся пробовать. А столько лет спустя уже будет незачем.

— Почему же незачем? — я улыбнулся.

— Потому что колени болят, Мишенька. И когда приземляешься, им приходится несладко.

Иванна хрипло засмеялась и показалась куда моложе своих вероятных двухсот лет. Ее панама съехала набок, освободив седые пряди. Женщина стянула головной убор и запихнула его в карман ветровки.

— Так что рожденный темным, по сути, ничем не отличается от обычного светлого, верно? — спросил я.

— Кроме того, что никто не сможет понять, что ты определился с выбором пути и внезапно стал мразью. Но и доказать, что ты идешь путем света тоже не сможешь.

— Словам верить нельзя, — философски заметил я. — Надо смотреть на поступки.

— Ты очень молод, Миша. — усмехнулась женщина. — Но наверняка успел понять, что многие поступки совершают для вида. А самые важные дела делают в темноте, чтобы никто не видел. Или ты считаешь, что все благодетели сплошь святые?

— Не считаю, конечно.

— Вот взять к примеру твоего незабвенного дядюшку, — беспечно продолжила Иванна.

Я сбился с шага, и она осуждающе покачала головой.

— Я думала, что это ты меня провожаешь, а выходит наоборот.

— Извините, я не привык к упоминаниям моего родича.

— Странно, что ты не назвал его по имени. А отметил, что он тебе родной человек.

— Но это так, — упрямо заявил я. — Он мне не чужой. И я не стану делать вид, что стыжусь своего предка. И винить его ни в чем не собираюсь.

— И правильно делаешь, — примиряюще произнесла женщина и погладила меня по руке, словно решив успокоить. — Неважно, что говорят о нем остальные. Не стоит верить словам других людей. Ты должен доверять своему собственному мнению. Ты ведь знаком с ним лично, верно?

Женщина говорила с ленивой беспечностью, и ее голос убаюкивал. Но меня словно окатило холодной водой, когда я осознал, о чем идет речь.

— Его не стало много лет назад, — напомнил я, надеясь, что мой голос остался прежним.

— Что такое смерть для темного? — с улыбкой спросила Иванна. — Вот ты сам вернулся с того света и выглядишь на редкость свежим и вполне себе аппетитным. Даже несмотря на то, что зачем-то пил какую-то гадость сегодня.

Женщина забавно сморщила нос, будто только сейчас заметила, что от меня пахнет спиртным.

— Знаю, сила пережигает алкоголь, но похвально, что ты решил вернуться домой не на двух колесах.

— Вы не случайно встретили меня, верно? — прямо спросил я. — Видели, как я уезжал, раз поняли, что был на мотоцикле?

— Миша, на тебе куртка с цветами клуба и вшитыми щитками на локтях. И ботинки для езды на мотоцикле, — внезапно развеселилась женщина. — Я может и старая, но не глупая. А что до твоего дяди, я никогда не верила, что он умер навсегда. Он был слишком хорош, чтобы сдохнуть как собака.

Она резко остановилась, довольно сильно дернув меня при этом.

— Кстати, о собаках. Где моя любимая Принцесса?

Я оглянулся, заметив, что волочу за собой пустой поводок, а собачки на нем нет.

— Проклятье, — я сдавленно выругался. — Не заметил, как она оторвалась.

— Не бери в голову. Никуда она не денется. Эта глупышка думает, что на свободе ей будет лучше, но обежит круг по площадке и сама поймет, что вне дома ее ничего хорошего не ждет. К тому же, она так часто убегает, что каждый сотрудник комплекса знает эту поганку в морду. Изловят и принесут ко мне в апартаменты. Еще и лапы ей помоют.

— Уверены?

— Проверено временем, — подтвердила женщина и вновь направилась по дорожке. — Но мне было приятно, что ты решил мне помочь. Не побоялся.

— Ну, ваша принцесса хоть и кусачая, но бояться ее как-то несолидно. Она все же не волк.

— Я не про собачку говорю, юноша. Вовсе не про нее.

На этот раз я внимательно взглянул на свою спутницу, которая неспешно шагала рядом.

— Бояться стоит вас? — решил не юлить я.

— Морозовы всегда были прямыми как палка. Не умеют в твоей семье играть в дипломатию.

— А надо? — развеселился я. — Вы же сами сказали, что вам приятно, что я не прошел мимо.

— И не откажусь от своих слов, Миша.

Мы подошли к дверям моего дома и швейцар угодливо распахнул перед нами дверь. При этом он поклонился ниже, чем обычно и глаз не поднял.

Администратор при нашем появлении выскочил из-за стойки и обеспокоенно уточнил:

— Все в порядке, Иванна Львовна? Вам понадобилась помощь?

— С чего это вы сделали такие выводы? — строго осведомилась женщина и даже меня пробрало от того, каким властным показался ее голос. — По-твоему я нуждаюсь в помощи?

— Простите мою бестактность, — мужчина побледнел.

— Принцесса убежала, — напомнил я, надеясь разрядить обстановку. — Наверное надо ее поискать.

— Точно, — моя спутница улыбнулась и погладила меня по руке. — Миша поймал ее, но упрямая собака вновь сбежала. Быть может, все дело в том, что когда ее ловят охранники, то обязательно кормят вкусняшками. Потому она каждый раз и рвется от меня на прогулках. Знает, что за это получит награду.

— Я распоряжусь, чтобы ее не кормили ничем, — проблеял администратор.

Иванна закатила глаза:

— Еще чего не хватало. Пусть и этой наглой морды хоть какая-то радость в жизни останется. Мы не будем менять правила. Я иду на прогулку с собакой. Она сбегает, ваши увальни ее ловят, угощают вредными сухариками и несут ко мне. Я благодарю парней, и те уходят восвояси с чувством выполненного долга. Собака счастлива, я довольна. Меня лично все устраивает. У вас есть возражения?

— Как прикажете, Иванна Львовна, — администратор поклонился, да так и остался со сгорбленной спиной, пока мы не прошли мимо.

В лифте женщина вынула карточку, приложила ее к панели и подмигнула.

— Прокачу тебя с ветерком, Миша.

Она повернулась к стеклу, глядя на переливающийся огнями ночной город, который раскинулся за черной лентой реки.

— Знаешь, что самое страшное для тех, у кого есть крылья, Миша? — глухо спросила она.

— Могу догадаться, но лучше послушаю вас.

— Страшно, когда за твоей спиной есть крылья, а ты боишься высоты, — произнесла она без улыбки и качнула головой.

Двери лифта открылись и дама шагнула из кабины.

— Спасибо, что проводил, Мишенька, — сказала она, направляясь через небольшой холл. — Тебе придется спуститься на свой этаж. Потому как приглашать тебя на чай в мои планы не входит. В другой раз обязательно позову.

— Как скажете, — удивленно произнес я, замечая в углах охранников, которые стояли безмолвными тенями и следили за мной. — Спокойной ночи.

— И тебе, темный.

Я подумал, что соседка моя не так проста и плохо, что я забыл отдать ей поводок. На нем оказался брелок с изображением имперского герба и инициалами моей новой знакомой. Что ж, верну в другой раз. С этими мыслями я направился к себе — на этаж ниже.