Глава 13. Вне зоны доступа, кроме экстренных

Света Сижу на полу своего кабинета, закрыв лицо ладонями. Прижимаюсь спиной к закрытой двери. Словно боюсь, что он ворвется и… И что? Начнет в любви признаваться? Драться? Горько усмехаюсь. Наверное, больше всего я боюсь взглянуть в его глаза и увидеть, что он изменился. Пустоту в глазах или насмешку. Пульс колошматит по ребрам так, будто я только что рвала когти от стаи разъяренных доберманов. А ведь на самом деле всего лишь спасалась от одного-единственного мужчины! За дверью раздаются тяжелые размеренные шаги. Морозов. Я теперь узнаю его даже в состоянии глубокого анабиоза. Он не пытается выломать дверь. Даже не требует впустить его и не устраивает классическую мужскую сцену с криками в стиле “выходи, рыжая трусиха!”. Морозов просто стоит. И эта его тишина давит на меня сильнее любого скандала. Потому что я буквально чувствую, как внутри что-то ломается. С каждой секундой его молчания. — Свет, — тихий баритон звучит совсем близко, заставляя мое сердце плясать пачангу. — Света, открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить… мы же взрослые люди. Свет… Молчу, изо всех сил зажимая рот ладонью. Будто Морозов может услышать мое дыхание. Как взрослые люди? Это как? Как миллиардер и его социальный проект? Нет уж, спасибо, я сегодня уже достаточно повзрослела! Накушалась… Проходит секунд тридцать — бесконечных, тягучих, как дешевый клей. — Хорошо, — бросает, и я слышу в его тоне стальные нотки. — Я ухожу. Но все равно не сдамся, даже не надейся. Потому что я тебя… Морозов обрывает фразу на полуслове, так и не договорив то самое, от чего у меня внутри всё предательски сжимается. Раздается тяжелый вздох, а затем удаляющиеся шаги и хлопок входной двери. Ушел. На этот раз окончательно. Я поднимаю взгляд на свое отражение в узком зеркале на дверце старого шкафа. Темно-зеленое платье-футляр, которое еще утром я надевала с таким трепетом, гордясь своей тонкой талией, теперь выглядит на мне, как чужая кожа. Я чувствую себя не врачом, а какой-то нелепой подделкой. Рыжая почти сдалась. Каждое слово из того скриншота, который показала Милана, мерцает перед глазами неоновыми буквами. — Светлана Алексеевна? — осторожный шепот Насти прямо за дверью заставляет меня вздрогнуть. — Он... того. Уехал. Вы там живы? — Жива, Настя. Почти. Мне нужно немедленно снять это платье! Оно душит меня. Лезу в нижний ящик шкафа, где у меня всегда лежит «сменка» для особо грязных случаев. Например, когда нужно фиксировать крупного кобеля или чистить вольер после очень «недовольного» пациента. Мой старый выцветший серый спортивный костюм с растянутыми коленками сейчас кажется самой роскошной одеждой в мире. Платье летит в угол. Теперь я снова доктор Лисичкина, а не «кейс для кармы». Выхожу в коридор. Настя и санитар Миша смотрят на меня так, будто я только что вышла из клетки с тигром. В воздухе висит аромат лилий. Проклятые цветы! Они пахнут просто божественно: тонко, свежо, именно так, как я люблю. И от этого становится еще больнее. Он запомнил, какие цветы мне нравятся. Или просто спросил у своего секретаря, что положено дарить «рыжим подопытным»? Решительно хватаю мусорное ведро, в которое с размаху швырнула букет. — Я сама вынесу, — бросаю персоналу, стараясь, чтобы голос не дрожал. На заднем дворе, у больших железных контейнеров, я на секунду замираю. Лилии смотрят на меня из бака своими нежными розовыми лепестками, и мне чертовски жаль их выбрасывать. Они-то не виноваты, что их купил подлец. Но если я оставлю их хоть на минуту, то точно расплачусь. Захлопываю крышку контейнера. Прощай, романтика, привет, суровая реальность. Завтра же найду юриста. Морозов купил сюда оборудование, которое стоит, как небольшой самолет. Я не буду его «благотворительностью»! Оформлю это как кредит, как аренду, да хоть как ипотеку на сто лет, но я верну ему каждую копейку! Вечером возвращаюсь домой в состоянии полного эмоционального истощения. Злобик встречает меня в прихожей, требовательно заглядывая в глаза. В животе урчит, но от мысли о еде тошнит. Вчерашняя пицца, которую заказывал Александр, теперь кажется мне частью хитроумного плана по откорму жертвы перед закланием. Из чистого упрямства я открываю приложение и заказываю самый сомнительный сет роллов из закусочной «У Ашота». Там рис всегда разваливается, а имбирь подозрительно напоминает крашеную бумагу, но сейчас это именно то, что мне нужно. Настоящая честная дешёвка, а не этот ваш «премиум-класс» с двойным дном. Доставку привозят через сорок минут. Я сижу на диване в домашней одежде, жую безвкусный ролл «Калифорния» и смотрю на телефон, который лежит на кофейном столике. Открываю список контактов. Листаю до буквы «В». «Властный нахал». Палец зависает над кнопкой «Заблокировать». Давай, Света, нажми её. Один клик и ты свободна от этого кареглазого манипулятора. Но в голове снова и снова крутится его неоконченная фраза: «Потому что я тебя…». Что он хотел сказать? «Потому что я тебя переиграл»? Или «Потому что я тебя купил»? — Хватит тонуть в жалости к своей персоне, — приказываю я себе. — Ты молодая, перспективная, у тебя есть кот и клиника в долгах. Жизнь бьет ключом! Заношу палец, чтобы окончательно отправить Властного нахала в цифровое небытие, и в этот самый миг экран смартфона вспыхивает. Властный нахал. Вызов. Сердце делает такой кульбит, что я едва не давлюсь имбирем. Решительно нажимаю на красную кнопку. Сбрасываю. Через пять секунд снова вибрация. Он настойчив, как коллектор. Опять сбрасываю. На третий раз телефон начинает буквально подпрыгивать на столе. — Да чтоб тебя! — вскрикиваю, срывая трубку. — Морозов, у тебя что, оперативная память стерлась? Я же сказала: оставь меня в покое! Между нами всё кончено, пари закрыто! Иди, спасай мир в другом месте, а от меня... — Света, послушай меня внимательно, — его голос в трубке заставляет меня мгновенно замолчать. В нем нет ни тени иронии, ни того бархатного напора. Он звучит как-то... мертво. Пусто. — Добр сбежал.