Глава 14. Алина Шереметьева

Алина Шереметьева стояла перед дверью, над которой висела табличка "Снежинский городской приют святой Анны". Невысокая, стройная фигура была облачена в простую с виду белую рубашку, клетчатую юбку, на которой крепилась элегантная портупея. Красно-желтый полосатый галстук сочетался с гербом, на котором извивался крылатый дракон. Девушка поправила ленту в волосах, которая стягивала их в высокий хвост.

— Боитесь княжна?

Алина бросила на секретаря семьи, который стоял рядом, быстрый взгляд. А потом с достоинством ответила:

— Беспокоюсь.

С детства ее учили как вести себя на людях. Как и что говорить, оказавшись в кадре, чтобы не навредить семье. Как отвечать на скользкие вопросы и как выходить из неудобных ситуаций. Этим занятиям уделялось не меньше времени, чем на фехтование, стрельбу, тренировки с силой и изучение существ. И визит с благотворительной миссией в этот приют был ее первым заданием.

Алина была самой молодой ведьмачкой в семье. И только сегодня подписала контракт с Синодом о поступлении на службу. Но несмотря на то, что девушка с малых лет видела изнанку ведьмачей работы, сейчас ей было не по себе. Потому что пришло время для ее первого стрима. "Хорошо хоть подписчиков не так много. Даже несмотря на рекламу, которую запустила семья вместе с Синодом ", — с облегчением подумала девушка.

— По первой всегда страшно, — произнес секретарь, словно читая ее мысли. — А потом привыкаешь. Не съедят же вас эти детишки?

— Ты прав, — вздохнула девушка. — Готов?

Петр показал на смартфон:

— Осталось нажать на кнопку, и стрим пойдет в эфир.

Алина глубоко вздохнула, коснулась плетения лёгкой заморозки разума, дождалась, пока страх начал отступать. Кивнула Петру:

— Запускай.

Парень нажал на кнопку, и Алина начала заранее заготовленную и отредактированную речь:

— Привет, страна. Рада каждому подписчику, который сегодня со мной. С вами Алина Шереметьева. И я веду стрим у дверей детского дома, к которому меня прислала моя семья.

— Улыбку, Алина Ивановна, — тут же прошептал крошечный наушник. — Вы в эфире.

И на лице девушки тут же расплылась ослепительная улыбка, которая сделала ее неотразимой. Все же визажист не зря ел свой хлеб, и кожа княжны сияла.

— В прошлый раз, на стриме у моего брата вы собрали достаточное количество лайков. А семья Шереметьевых держит свое слово.

Алина развернулась и постучала в створку.

Дверь приюта открылась мгновенно. Девушку уже ждали. Просто стояли у створки, позволяя Алине унять мандраж и достойно выйти под свет софитов.

— Смотрите, кто к нам приехал? — улыбаясь, начала директор приюта, и собравшиеся в холле детишки радостно загалдели.

Белокурая девушка лишь на секунду растерялась, но тут же собралась.

— Привет, дети, — улыбнулась Алина. — Какие вы все красивые. Смотрите, что я вам привезла.

Петр перевел камеру, захватывая в кадр коробки, которые внесли слуги. И детишки начали с радостью разбирать цветные упаковки с игрушками. Секретарь ловил в кадр бледные лица, на которых отражалось неподдельное счастье.

— Можно с вами сфотографироваться, — послышался робкий голос.

Детская ручка коснулась ладони, и Шеремеьева опустила взгляд. Перед ней стояла худенькая девочка лет десяти в белом новеньком платьице. Она крепко прижимала к груди яркую упаковку с куклой.

Алина присела рядом с ней на пятки. Мысленно воззвала к плетениям и руны на руках слабо заискрились. Это выглядело эффектно.

— Конечно. Как тебя зовут?

— Галенька, — робко ответила воспитанница приюта.

— А что за куклу ты себе выбрала? — уточнила Шереметьева. — Можно посмотреть?

— Елену, — охотно ответила девчушка и показала на имя игрушки, написанное на коробке. — Вашу сестру. Когда я вырасту, то хочу быть как она.

— Ну, это вполне возможно, — ответила Шереметьева. — Хорошо учись и больше тренируйся. И кто знает. Может быть, ты поступишь в ведьмачью школу нашей семьи. И станешь служкой. Или подмастерьем.

Она приобняла застывшую от счастья девочку и улыбнулась в камеру телефона.

За Галенькой потянулись и другие дети. Девушка позировала естественно, напитывая руны силой и заставляя их светиться. Дети осмелели и уже открыто просили, чтобы она сфотографировалась с ними с оружием. И Шереметьева с видимым удовольствием вынула пистолет, чтобы он попал в кадр.

— Алина Ивановна, стоит ли? — попыталась возразить воспитательница.

— Оружие на предохранителях, — шикнул на нее Петр и женщина замолкла.

Княжне приходилось отвечать на множество вопросов о существах, работе ведьмака, подписывать книжки и коробки с куклами и плюшевыми дракончиками — символом рода Шереметьевых… К концу представления кожа зудела от подпитки рун силой. А в затылке начала растекаться тупая боль. И сохранять благодушный вид становилось все тяжелее.

Наконец, дети были изгнаны строгой наставницей в игровую. Они утащили с собой все подарки. А гостья подняла взгляд от потертого ковра и с дежурной улыбкой продолжила, обращаясь к директору приюта:

— Но это ещё не всё подарки для вас на сегодня, Марфа Филипповна. Смотрите…

Она подала знак, и слуги внесли в гостиную огромный чек, на котором была написана внушительная сумма:

— Это вам, — Алина передала чек ошарашенной Марфе и продолжила:

— Наша семья хочет взять шефство над вашим приютом. Мы желаем помогать детям чем можем.

— Ох! — Марфа Филипповна прижала ладони к щекам, демонстрируя в кадр, насколько она удивлена и обрадована. — Это большая честь для нас. Такая помощь поможет приюту, и дети будут счастливее.

— Наша семья всегда ставила во главе всего правильное воспитание подрастающего поколения. Чтобы они росли верными сынами Империи, — ответила Шереметьева, и ее голубые глаза вспыхнули. — И напоминаю вам, что все ваши донаты в течение стрима поступят на счет приюта. Также часть средств от покупки игрушек по ссылке из закрепленного сообщения пойдет этим милым детишкам. Мы свято верим в то, что чужих детей не бывает. Сделаем этот мир лучше вместе.

Наступила пауза.

— Великолепно, мадам Шереметьева, — произнес Петр, давая понять, что стрим закончен.

Алина кивнула. Запрокинула голову и потерла шею, пытаясь унять головную боль:

— Спасибо, — поблагодарила она директора приюта.

Та в ответ затараторила:

— Вам спасибо, мадам Шереметьева, что вы и ваша семья выбрали именно наш приют.

Девушка едва не выругалась. Официальная часть была уже закончена. К чему продолжать этот парад лицемерия? Приют был выбран не случайно, его финансирование согласовано с Синодом заранее. И мадам Марфа Троекурова приложила для этого немало усилий. Наверняка пообещала жрецам щедрый "откат". Потому что если стрим будет удачным, то пожертвования приюту на пару недель вырастут в несколько раз. А возможно, часть детей разберут по приемным семьям. И Шереметьева вдруг подумала, что в этом визите было хоть что-то положительное, кроме связи с общественностью, рекламы и разовых подарков. Она вспомнила Галеньку в платье, которое было ей большевато и явно надето впервые. Возможно, парадные наряды надевались лишь для официальных визитов, а обычно дети носили что-то менее приятное глазу.

— Попрощайтесь от меня с детьми, — вымученно улыбнулась Алина и направилась прочь из гостиной. Села в машину, открыла бардачок и достала упаковку обезболивающего. Выщелкнула из блистера пару таблеток и закинула их в рот, запивая водой.

По привычке она повернула бутылку этикеткой от себя, потому как случайная фотография только подтвердит, что рекламный контракт с семьей Шереметьевых имеет силу.

— Ну как?

Это был первый вопрос, который задала девушка, едва секретарь сел за руль.

— Все прошло просто отлично, — успокоил ее Петр. — Почти три тысячи комментариев, поддержка растет. Всем нравится, все довольны. Осталось залить несколько фото и видео с ведьмачей работы и подписчики повалят.

Девушка устало кивнула. Больше всего на свете, она хотела сейчас поехать домой. Включить музыку, принять расслабляющую ванну с мятной пеной, вызвать массажиста.

Петр повернул ключ в замке зажигания. И в этот момент кольцо на пальце княжны с рунным компасом, вегвизиром, стало горячим, обжигая кожу.

— Или не едем, — пробормотал девушка и холодно приказала, — глуши мотор.

Она выскочила из машины, осмотрелась. Ладони потянулись к рукоятям пистолетов, но девушка вовремя отдернула руки. Не хватало ещё напугать детей.

— Включите экшн камеру, княжна, — прозвучал голос в наушнике, который Алина не успела вынуть.

Быстро активировав устройство, девушка бросилась вперед.

— Вы куда? — послышался за спиной удивленный голос Петра, но Алина уже его не слушала.

Она стояла на крыльце приюта. Потянула на себя створку. И едва она вошла в гостиную, как кольцо раскалилось. Зов становился все сильнее. Значит, где-то рядом была тварь.

— Ой, вы вернулись, — начала было Марфа Филипповна, но Алина ее перебила:

— Кого из детей не было в гостиной во время стрима?

Женщина задумалась:

— Вроде все были здесь, — неуверенно произнесла она.

— Катеньки не было, — послышался детский голосок. — Она сказала, что плохо себя чувствует. Анечка пошла ее проведать. Но ее до сих пор нет.

Алина обернулась. Говорила та самая Галя, которая первая решилась сфотографироваться с Шереметьевой. Женщина недовольно зашипела на девочку:

— Не лезь в разговор взрослых.

— Где ее комната? — княжна не обратила внимание на реакцию директрисы.

Девочка указала на лестницу, ведущую на второй этаж:

— С правой стороны. Комната с вишенкой.

— Спасибо, — Алина бросилась к лестнице, крикнув на ходу:

— Марфа Филипповна, выводите детей.

Уже в коридоре второго этажа Шереметьева выхватила пистолеты. Владеть холодным оружием она так и не научилась. А вот стрельба давала ей хоть какой-то шанс.

Дверь с рисунком вишенки была заперта. Алина ударила в створку ногой, усилив пинок способностью. Послышался хруст выламываемого замка, створка распахнулась и Шереметьева оказалась в комнате.

"Катенька" уже сидела на столе. Только теперь она почти не была похожа на человека. Вместо девочки, в комнате находилась безобразная старуха с копной седых, нечесаных волос. Высунув длинный язык, она тянула сухие ручонки к лежавшей на столе девочке. Видимо, той самой Анечке, которая пришла проведать больную подругу.

— Стой, тварь!

Алина подняла пистолеты, активированная способность быстро взяла существо в прицел.

Старуха обернулась, зло зашипела при виде ведьмачки.

— Ты не уехала? Зря, зря.

А затем оттолкнулась от стола и прыгнула. Алина едва успела отскочить, до того быстрой оказалась тварь. Шереметьева откатилась, вскочила на ноги, активируя плетение. И выстрелила с двух рук. Пули засеребрились, раскалываясь на куски и создавая в воздухе двадцать маленьких снарядов. Ледяная картечь должна была разорвать кикимору на куски, но существо ушло в сторону. И картечь врезалась в стену. Тварь же приземлилась на пол, хищно усмехнулась.

Бах!

Алина снова выстрелила, целя в ноги существа. Но тварь вновь ловко прыгнула. Пуля врезалась в доски пола, оставив на дереве расползающееся пятно инея.

Кикимора врезалась в девушку, сбивая ее с ног.

— Тебе конец, ведьмачка, — прошипела она, приблизив к Шереметьевой уродливое лицо.

Взгляд маленьких, немигающих глаз гипнотизировал, парализуя и лишая воли. Зубы лязгнули в миллиметре от носа девушки. Алина глубоко вздохнула, закрыла глаза, концентрируясь разрывая влияние кикиморы. Вышло с трудом. А затем вытянула руку с пистолетом, активировала плетение и выстрелила.

Бах!

Рука дрогнула, и пуля угодила в плечо, отбросив кикимору. Вокруг нелюдя образовался прозрачный ледяной кокон, который начал быстро сжиматься, сдавливая тварь.

Кикимора зашипела. Сморщенное лицо исказилось от злобы. Усилием воли она разорвала кокон. Но Шереметьева была уже готова.

Девушка вскочила с грязного пола и вскинула пистолет. С ненавистью процедила:

— Отправляйся в пекло!

И выстрелила.

Усиленная плетением пуля угодила в голову твари. Кикимора застыла, удивлённо глядя на Алину. А затем послышался треск, и из черепа нелюдя, словно причудливая корона, вырвались ледяные шипы. Тело твари упало на пол.

Алину вдруг охватила эйфория. Боль, вызванная выгоранием силы, отступала. Голова приятно закружилась, а мир подернулся маревом. Девушка впитывала сущность кикиморы, "переваривая" ее, и превращая в синюю силу. Алина глубоко вздохнула и довольно улыбнулась. За окном замер дрон, глядя оком камеры на княжну.

Лежавшая на столе девочка зашевелилась и открыла глаза. С удивлением осмотрелась по сторонам, взглянула на лежавшее на полу тело. И истошно завизжала.

Алина вздохнула. Убрала пистолеты, подошла к Анечка, обняла ее:

— Тише, тише. Все позади.

За спиной послышались удивлённые голоса и перешептывания. И девушка обернулась.

В дверях комнаты стояло несколько детей. А за их спинами неподвижной статуей, замерла бледная как лист бумаги Марфа Филипповна. Она не выполнила приказ княжны и не увела детишек от беды.

— Ч-ч-что это было? — севшим голосом прошептала она.

Алина вывела девочку из комнаты:

— Галенька, уведи ее пожалуйста, — попросила она воспитанницу приюта. Та кивнула и взяла девочку за руку:

— Пойдем, пойдем, Анечка, — начала она. И Алина почувствовала, как от Гали исходят успокаивающие волны белой силы. Анечка утерла слезы, закивала и послушно направилась за подругой.

"А девочка сильна не по годам, — подумала Шереметьева, глядя в спины удаляющимся подругам. — Нужно будет поговорить с отцом о том, чтобы взять ее на поруки".

— Что это?

Голос директора приюта вырвал Алину из раздумий.

— Кикимора, — ответила Шереметьева. — Не упокоенный дух девочки, которую прокляла и загубила собственная мать. Причем она живёт здесь уже довольно давно. Успела набраться сил.

— Но… как она здесь очутилась? — удивлённо спросила директриса. — Приют построен на святой земле.

Алина пожала плечами:

— У вас надо спросить, как. Я думаю, что на этой земле хоронили самоубийц. Сколько детей покончило с собой в стенах приюта?

Она посмотрела на Марфу Филипповну. И та попятились.

— Ни одного. У нас образцово-показательное заведение, — залепетала она. Но по бегающему взгляду Алина поняла: женщина врет.

— По документам — ни одного, — кивнула Шереметьева. — Я уверена, что вы скрывали случаи самоубийств, чтобы продолжать получать содержание на мертвые души. Так же, как и скрывали факты о пропавших детях, которыми питалась эта тварь. И при обыске, на территории найдутся останки нескольких тел.

Марфа Филипповна попятились. Развернулась, собираясь бежать. Но в паре метров от нее уже стоял Петр. Вместе с несколькими жандармами. И директриса приюта, резко обмякла, будто из нее выпустили воздух. Ссутулилась, всхлипнула. И неподвижно застыла. Жандармы подошли к ней:

— Марфа Филипповна Троекурова, вы задержаны по подозрению в растрате государевых денег, — начал перечислять один, застегивая на запястьях директора чип-наручники.

***

Когда мы вернулись с тренировки, Лилия уже сидела за столом, с интересом читая что-то в планшете. Перед девушкой стояла чашка с чаем, к которой Лилия, судя по всему, даже не притронулась.

— С возвращением, князь, — не отрываясь от своего занятия произнесла она, едва я вошел в гостиную.

Я кивнул. Сел за стол, налил себе чай. Сделал глоток. С интересом покосился на секретаря:

— Что пишут?

— Что час назад Шереметевым очень сильно повезло, — протянула Лилия. — Сегодня на всех новостных сайтах будет только один инфоповод. Про то, как юная Алина Шереметьева раскрыла заговор в приюте для бастрадов. Сегодня уром девушка посетила приют с волонтерской миссией. Привезла детишкам подарки, чтобы запилить сторис для своих социальных сетей. И в этом приюте обнаружилась кикимора, которая похищала и пожирала детей.

— О как.

— Алина довольно ловко с расправилась с тварью, а затем разоблачила директора. Которую тут же взяли под стражу. И в участке мадам директор дала показания о том, что скрывала случаи самоубийств и пропажи детей. А деньги, выделенные на довольствие "мертвых душ" она присваивала себе.

— Чудные дела, — пробормотал я.

— Съемка на экшн камеру и с дронов вышла на редкость удачной, — продолжила Водянова и что-то вписала в раскрытый блокнот, а потом пробормотала, — надо выяснить производителя оборудования и заказать такое же. Хотя… — она вздохнула и решительно отложила планшет.

Взяла чашку и сделала глоток. Недовольно поморщилась:

— Уже остыл. Ты прав. Совпадение и правда чудное. Исключительное везение. За полдня Шереметьевы получили новую, восходящую звезду, которую обсуждают во всех социальных сетях. А ее количество подписчиков растет. Это принесет семье популярность и хорошие контракты.

Я только пожал плечами. Сделал глоток и отставил опустевшую чашку.