Глава 16. Упырь у озера
Шоу закончилось через десять минут. Я загнул и покосился на часы. До вечерних занятий оставалось ещё полно времени. И я встал с дивана. Вышел на террасу задней части особняка. Откуда открывался прекрасный вид на лес, который начинался прямо за оградой.
Все же здесь было красиво. Чистый воздух, высокое небо, птичье пение, разносящееся над кронами деревьев. Если не знать о чудовищах, что живут в этом мире, то можно было бы принять это местечко за филиал рая.
Я спустился по ступеням и вышел к калитке. Створка заскрипела, отворяясь. Небольшая лягушка прыгнула с моего пути в густую траву. Вскоре я уже шагал по дорожке.
Опушка леса встретила меня свежим ветром и запахом листвы. Лучи света пробивались сквозь кроны деревьев. Я втянул в легкие воздух, в котором чувствовался аромат трав, мха, влажной земли и высушенной на солнце древесины. Расстегнув куртку, я зашагал по тропинке.
На секунду, мне показалось, что спину буравит недобрый острый взгляд. По позвоночнику побежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Я остановился. Резко оглянулся. Но никого не заметил.
— Далеко собрались, княжич? — послышался звонкий девичий голос.
Он прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул. Вновь обернулся. В паре шагов от меня, на тропинке стояла девушка. Та самая, которая следила за мной после посвящения и помогала принять душ. Как же ее звали?
— Маришка, — представилась она, поняв мою заминку. — Я работаю в усадьбе.
— Я тебя помню. Вот, решил прогуляться. А то давно уже живу, и дальше забора не отходил, — улыбнулся я, рассматривая девушку.
На ней был льняной сарафан с вышивкой по краю подола. Тот открывал вид на загорелые лодыжки и ступни в плетеных сандалях. Длинная коса была перекинута через плечо. В руках Маришка держала лукошко, в которой виднелись шляпки грибов и пучки травинок.
Повисло неловкое молчание. И чтобы его прервать, я сказал:
— Красиво у вас здесь.
Девушка зарделась:
— Да бросьте. В Снежинске вон красиво. А здесь что? Деревья, поля да озеро.
— Озеро? — переспросил я. — Далеко оно?
Девушка махнула рукой:
— Да километра три. Я бы проводила вас, да Федор просил принести грибов к ужину. Повар хотел запечь с ними мясо.
— Перед Федором я тебя как-нибудь выгорожу, — улыбнулся я и протянул девушке руку. Она опустила глаза, зарделась. От этого веснушки на ее носике стали будто ярче.
— Давай корзину-то, — намекнул я.
— Ой, да что вы, — засуетилась девушка.
Но я повторил:
— Давай, давай.
Девушка на секунду замялась, но потом сунула ношу в густую траву рядом с дорожкой.
— Здесь никто не возьмет. Знают чье, — пояснила она с улыбкой.
— Показывай дорогу, красавица.
Маришка вышла вперед и почти сразу свернула с тропы на другую, едва заметную между пышными кустами.
— Тут редко ходят, — пояснила она. — Надо через ручей перебраться.
— Понятно.
— А где вы жили до того, как переехали? — живо поинтересовалась Маришка. — В столице?
Я неопределенно пожал плечами. И девушка продолжила:
— Красиво там, наверное. Я только в Снежинске была. И то пока училась. Там хорошо. Кинотеатры, торговые центры. Лавки, харчевни. Памятники, парки.
Она прикрыла глаза и мечтательно вздохнула.
— От города быстро устаешь, — возразил я. — Все быстро приедается.
Девушка удивленно воззрилась на меня.
— Да как же это может надоесть то?
Я только улыбнулся: когда был маленьким, родители часто отправляли меня на лето в деревню к бабушке. И я не мог дождаться, пока закончатся занятия в школе и наконец можно уехать из города. Потом, став немного старше, записался в секцию туризма. И открыл для себя долгие походы, ночевки у костра, сплавы по рекам и подъем на горы. Даже научился немного бренчать на гитаре, чтобы произвести впечатление на девчонок. Эх, хорошее было время.
Так незаметно для себя мы и вышли к озеру.
Оно было окружено высокими деревьями и только у дальней стороны виднелся пологий край, усыпанный галькой. Буквально в паре метров слева журчал ручей и срывался с обрыва в прозрачную воду внизу. Несколько камней образовывали воронку, которую за много лет промыл поток падающей воды. В высокой темной от влаги траве стрекотали кузнечики, над головой носились стрекозы и верткие стрижи. Солнце отражалось в озерной глади и терялось в темной глубине.
— Поговаривают, что тут русалки живут, — сообщила мне Маришка заговорщическим голосом. — И в особый день можно запустить венок в воду и попросить жениха.
— И ты просила? — усмехнулся я, от чего моя сопровождающая смутилась и отвернулась.
— Просить надо не русалок, — с непонятной горечью сказала она, принявшись теребить браслет из цветных нитей на запястье, но продолжать не стала.
Я подумал, что было бы совсем неплохо окунуться в воду и проверить самому, какие тут русалки. И даже стал осматриваться в поисках ближайшего спуска. Его не нашлось. Но зато обнаружилась площадка под старой ветлой. Она была выложена из небольших бревнышек и обращена в сторону водной глади под обрывом. Я подумал, что отсюда в любое время суток и при любой погоде открывается самый завораживающий вид. Покачивающиеся над головой ветви создавали особенную атмосферу задумчивости. Отличное место для медитации.
Но мои мысли прервал вегвизир, который вдруг раскалился, предупреждая о том, что где-то близко есть нежить. Послышался треск веток за спиной. Именно с той стороны, откуда мы пришли. А следом раздался испуганный визг девушки.
Я резко обернулся. Бледная Маришка застыла в нескольких шагах от меня. И как завороженная смотрела на выскочившего на обрыв кабана. Тот тяжело дышал, едва передвигая дрожащими ногами. За животным тянулся красный след. На его боку зияла рваная рана. Кабан заковылял мимо нас. Правда пройти он смог совсем ничего. Несчастное животное остановилось, покачнулось и упало, окрашивая траву темной кровью. А в лесу послышался хруст веток. Кто-то, не таясь, ломился к поляне.
Обрез словно сам собой оказался в руках. А затем в ход пошли способности. И я едва успел бросить на себя хладнокровие, как на поляну вывалился охотник на кабана. И это был не человек.
Перед нами стояла ссутулившаяся тварь, отдаленно напоминавшая обезьяну. Обезображенная морда была перепачкана кровью. Нижняя челюсть выдавалась вперед. Глаза завалились. Существо застыло, втянуло расплюснутым носом воздух. Что-то промычало, сделало несколько шагов в нашу сторону. Худые, свисающие ниже колен руки неуклюже болтались при каждом шаге.
— Упырь, — едва слышно проговорил я.
Хладнокровие делало свое дело. И я точно знал, что делать. Потому вурдалак удивленно тряхнул лысой головой, когда его коснулось “подчинение”. На мое счастье, нежить была совсем уж тупой. И плетение подчинило его безо всяких усилений.
— Тебе пора в озеро, — зашептал я.
Упырь послушно зашагал к обрыву. Правда сил довести его до самого края мне не хватило. Уже на последнем шаге тварь обернулась. Зло посмотрела на меня. И бросилась назад, прямо к испуганно трясущейся девушке. Но здесь в дело вступил обрез.
Способность под стрелка у меня было только одна. Я на ходу пробормотал слова, и вскинул обрез.
Сдвоенный выстрел грянул над обрывом. Картечь ударила тварь в грудь, отбрасывая ее назад. За обрыв.
Послышалось злое бормотание, визг и глухой удар о камни. А затем, все стихло.
Я перевел дух. Опустил обрез, утер со лба пот. И подошел к стоявшей как статуя Маришке:
— Ну… ну… Все позади. Идем.
Девушка всхлипнула. Затряслась и вцепилась в мою куртку тонкими пальцами. И я торопливо попытался успокоить ее “хладнокровием”. Это помогло. Глаза девушки заволокла поволока. Маришка мутным взглядом осмотрела поляну:
— Вы убили его? — спросила она.
Я только покачал головой:
— Вряд ли. Скорее всего, тварь выжила. Но ей придется на какое-то время отлеживаться, чтобы срастить переломы от падения. А к тому времени, может быть, и князь Денис вернется.
— Спасибо, — заикаясь пробормотала Маришка. А из ее глаз вдруг брызнули слезы. Пришлось усилить способность, чтобы девушка снова начала размышлять трезво. Доведу ее до особняка, а там уже лекарь поможет.
Я взял девушку за локоть:
— Ну все. Идем. Пора домой.
Словно послушная кукла, она, зашагала рядом со мной.
***
Обратную дорогу мы прошли без приключений. Правда, проводник из девушки оказался неважным. Она погрузилась в собственные мысли и почти не реагировала на мое присутствие. Благо, я запомнил дорогу. Это помогло выбраться к особняку, не заплутав в незнакомом лесу. Но с расходом Силы я не рассчитал. Способность высасывала из меня Силу и вливала в Маришку как в сухую землю. И последние шаги мне давались исключительно на силе воли. Ноги подкашивались, меня шатало будто пьяного. Но отключать хладнокровие я боялся. Не хотел, чтобы у девушки случилась истерика. Еще немного. Еще чуть-чуть…
Я зябко поежился. Зубы выбивали дробь. Когда появились ворота особняка, я выдохнул с облегчением.
Ворота открылись, и я ступил на территорию особняка. Отпустил способность, пошатнулся и едва не упал. На крыльце дома появился Федор. И заметив нас, он на редкость громок выругался и бросился к нам.
— Ну что же вы князь, себя не бережете, — с тревогой пробормотал он, подхватив меня. — Так и помереть недолго.
— Я… в порядке, — просипел я. — А вот у девушки шок. Ей бы к врачу. Вернее, к лекарю…
Сознание помутилось. Голова закружилась, и земля вдруг резко встала на дыбы, выбивая из меня дух.
Мне снилась всякая погань. Искривленные лица и морды появлялись из тумана, скалясь бормоча что-то на незнакомом мне языке. Иногда я почти выплывал из беспамятства, и до меня доносились обрывки слов:
— Сильно выжег себя. Как еще до дома дошел…
— … Можно что-нибудь сделать?
Я хотел было ответить, но не смог разлепить пересохших губ. Тело словно отказывалось подчиняться. И я снова проваливался в небытие с гротескными ликами каких-то уродцев. А затем, кошмар отпустил меня. И я пришел в себя. С трудом открыл тяжелые веки. Осмотрелся.
Я лежал на диване гостиной. Рядом, в кресле дежурила девушка в белом халатике. Заметив, что я пошевелился, она вскочила на ноги:
— Очнулся?
Я кивнул. Открыл рот, облизал пересохшие губы. На языке чувствовался привкус какой-то горечи. И лишь скосив взгляд я понял, в чем дело: на столике стояло несколько темных колб, над которыми поднимался пар. Видимо, меня поили отварами, пытаясь привести в себя. Интересно, у них вся медицина такая?
— Что с девушкой? — слабо просипел я, с трудом ворочая пересохшим языком.
Медсестра удивленно подняла брови. Нахмурила лобик. А затем осторожно уточнила:
— С Маришкой?
Я снова кивнул.
— Она в порядке. Сильный шок, но думаю, она быстро придет в себя.
— Негоже так, князь, — послышался от дверей голос Федора.
Я с трудом поднял голову. Дворецкий стоял в дверном проеме и смотрел на меня:
— Совсем себя не бережете. Так и на другую сторону перейти не долго.
— Я оттуда пришел, — прохрипел я. — Так что адом меня особо не напугать.
Дворецкий удивленно нахмурился. Видимо, слово “ад” было здесь не в ходу. И я поправился:
— Другой стороной. Не напугать.
— Вы могли погибнуть, — продолжал упорствовать дворецкий.
— Я не мог бросить даму в беде, — философски ответил я и сел на диване. Тело слушалось, пусть и с великой неохотой.
— Она же простолюдинка…
— А есть разница? — оборвал его я с неожиданной злостью.
Внезапно тело налилось силой, и я непонимающе потер лоб.
— Она человек. Молодая девушка, которой нужна была помощь. И я не мог ее бросить.
Дворецкий снова посмотрел на меня из-под кустистых бровей. И в этот раз я заметил в его взгляде непонимание. И… уважение. Черт, неужели здесь, в этом мире, сословия играют такую же роль, как и в эпоху крепостного права?
Я замотал головой, отгоняя остатки оцепенения. Покосился на часы:
— Можно мне чаю? Через двадцать минут, у меня занятие у наставника по рунам.
— Да вы что, князь, — всплеснул руками Федор. — Еле встали и собираетесь на тренировку с Силой.
— Именно, — просто кивнул я. — Маленькая слабость еще не повод пропускать тренировку.
***
В этот раз учитель по своему обыкновению не изображал спящий глухой манекен. С гордо выпрямленной спиной он сидел на своем троне и смотрел в пустоту:
— А, явился, — протянул он, едва только я вступил на порог склепа.
Я только кивнул. Поставил стул перед креслом наставника и сел на него.
— Не расскажешь, что сегодня произошло?
Его глаза смотрели цепко. Словно бы Александр прекрасно все знал и без моего рассказа. Я немного помялся, раздумывая, стоит ли рассказывать учителю про то, что случилось сегодня на обрыве. И в конце концов сдался. В конце концов, кому он сможет рассказать про это событие? Да и Маришка, я был уверен, расскажет Федору все, что случилось сегодня на обрыве. Как только придет в себя.
— Сегодня в лесу на меня напал упырь, — просто ответил я.
Александр удивленно поднял брови:
— Упырь? — недоверчиво переспросил он. — Прямо рядом с домом ведьмаков?
Я кивнул:
— Он был слабеньким. Совсем безмозглым. Я справился с ним без рун. Ну, почти справился.
Александр пристально посмотрел на меня, ожидая подробностей. И я вкратце пересказал ему про то, что случилось.
— Интересные дела, — учитель задумчиво забарабанил пальцами по костяному подлокотнику, едва только я закончил рассказ. — Не находишь ничего странного?
Я замолчал.
— Видишь ли, работа ведьмака это не только убийство нежити по контрактам. Вернее, это только малая доля работы хорошего ведьмака. В основном, охотники занимаются отслеживанием тварей. И попытками разобраться в том, откуда нежить в краю появилась. Потому что пока не уничтожишь причину — она так и будет появляться в районе.
— И какие бывают причины? — полюбопытствовал я.
Александр с удивлением посмотрел на меня:
— Да чему тебя обучает твой безмозглый братец?
— Ну, в основном бою и тренировкам с Силой, — протянул я. — Ну еще теории. Какие существа бывают, как с ними бороться…
— Ясно, — прервал меня учитель. — Подготовка второго пилота. То ли Денис не доверяет тебе умственную работу, то ли не хочет посвящать во все тонкости работы. В общем — слушай и запоминай. Два раза повторять не буду.
Я невольно подался вперед.
— Причин для появления разных существ великое множество. Например, колдун, которого захоронили не по обряду. Такая тварь может ночью выбраться из могилы и стать вурдалаком. Тварь имеет некое подобие сознания, и может насылать на деревню проклятия. Или оживлять слабую нежить. Типа того безмозглого упыря, которого ты сегодня сбросил с обрыва. Кстати, ты хорошо использовал «хладнокровие».
Это слишком походила на похвалу, но старик тут же продолжил:
— А вообще странно все это. Обычно существа стараются не лезть туда, где живут ведьмаки. Даже у самой тупой нежити есть что-то вроде инстинкта самосохранения. Здесь же тебя угораздило встретить упыря прямо рядом с домом.
Александр покачал головой. Хотя я и без него уже начал догадываться, что что-то здесь нечисто.
— Упырь только перекинулся. И был голодным, раз отправился днем на охоту, — продолжал Александр. — Его не захоронили на священной земле. Да быть может он при жизни был не очень хорошим человеком.
— Но почему его не забрали… — начал было я и хотел было сказать в ад, но вовремя остановился, подбирая слово:
— На ту сторону?
— Если у человека еще остались дела в этом мире — он останется в мире до тех пор, пока не выполнит оговоренное. Душа будет привязана к миру, и проводники ее не заметят.
Но мы отвлеклись. Начнем урок!
Учитель принялся рассказывать про новые руны. Я рассеянно слушал его. В глубине души начал просыпаться интерес к этому упырю, который заблудился и пришел на территорию ведьмаков.