Глава 23. Утро в таборе
Когда Денис вернулся в заведение, я спокойно сидел за столом и пил пиво:
— А где Долгорукие? — уточнил братец. — Они же вроде бы пришли сюда пять минут назад.
Я только пожал плечами:
— Видимо, пошли по своим делам.
Парень покосился на слуг, которые убирали сломанную мебель. Сел за стол:
— Мне стоит о чем-то беспокоиться?
Я только пожал плечами:
— Сын великого князя посчитал себя бессмертным. И напал на меня. Я защищался. Вот и все. Я был в своем праве.
Денис хмыкнул:
— И поэтому Долгорукий так быстро покинул заведение?
Я кивнул. И больше вопросов Денис задавать не стал.
Работники питейной быстро убрали последствия безобразной драки. И в заведение снова начали прибывать гости. Признаться, первые пару часов я ждал Долгорукого с дружиной. Но по мою душу никто так и не прибыл. И через пару часов воспоминания о конфликте стерлись из памяти. А еще через час, мы покинули заведение в компании пары девиц. От оплаты счета бармен отказался. Видимо, Долгорукий и правда оставил ему щедрый откуп.
Мы шли по улице распевая песни, благо я легко запомнил слова и орал их наравне с братом. Показавшийся в переулке двор был завешан фонариками, под которыми танцевали горожане. Звуки гуслей смешались с гитарными и звучали на редкость красиво.
Меня ухватила за руку та самая девушка с яркими губами, которую мы встретили в баре, и дернула за собой, уводя в круг. Сопротивляться я и не подумал. Слабость в теле от выпитого не мешала танцевать с незнакомкой. Та была гибкой и теплой. Прижалась ко мне всем телом, обдавая запахом бархатной малины. Неожиданно сильная рука обвила мою шею, и девица с жаром поцеловала меня в губы. Я толкнул ее от себя и оглянулся на парня, который был до того с ней. Мне было не по вкусу такое поведение девицы. Но она подалась вперед и хрипло сказала мне на ухо:
— Мой брат не станет возражать. А твой не против, если мы уединимся?
Я усмехнулся, обнял ее крепче и привлек к себе. Поцелуй вышел грубоватым, но горячим и откровенным. Я подхватил чертовку под ягодицы, и она тотчас обвила мою талию ногами. Потом откинулась назад, разведя руки в стороны и засмеялась. Ее черные волосы разметались, теряя шпильки. И я подумал, что этот мир не так уж плох.
***
Солнце забралось под веки, чтобы вывести меня из мягкого забытья. Я открыл глаза и уставился в высокий потолок, с балками из тонких березовых стволов. На одной из них виднелось гнездо ласточки, в которую юркнула черная птичка. В воздухе покачивались светящиеся пылинки. Пахло горячей пылью и чабрецом. Повернув голову, я наконец понял, что лежу на тонком покрывале, которое кто-то заботливо бросил на стог свежего сена. По высушенному цветку ползла божья коровка, которая перебралась на мою руку, а потом расправила крылья и взлетела.
Рядом со мной покрывало было продавлено, что подтверждало, что ночь я провел не один. Оставалось только вспомнить подробности произошедшего. Хотя сброшенная в беспорядке одежда давала понять, что скучно мне не было. Как и несколько ссадин на мои плечах, явно оставленных чьими-то острыми ноготками.
Я заложил руки за голову и подумал, что никогда раньше не просыпался в сеннике. Интересно, что на это скажет секретарша дома Морозовых? Наверняка начнет возмущаться тому, что я позорю фамилию и веду себя как крестьянин.
— И плевать, — фыркнул я, потягиваясь.
Тело отозвалось приятной тяжестью в каждой мышце. Нехотя поднявшись, я натянул на себя штаны, рубашку, а потом набросил куртку на сгиб локтя. Обулся и скатился со стога, чтобы оказаться на твердой земле. Из-под ног выскочила испуганная рыжая кошка и рванула прочь.
Я подошел к дверям и толкнул их наружу. Моему взору предстало любопытнейшее зрелище. Чуть поодаль в зеленой траве виднелась кибитка, разрисованная яркими птицами и украшенная лентами. Пара распряженных лошадей паслись рядом. А вокруг аккуратного костерка расположились цыгане. И смотрелись они на редкость колоритными. Два мужчины в красных рубахах и шелковых шароварах перебирали струны гитар, извлекая приятную мелодию. А несколько женщин в цветастых широких юбках, трясли подолами, расшитыми монетами. Их черные волосы трепал ветер, множество браслетов звенели от каждого движения. Из-за занавески кибитки выскользнула гибкая девушка и спрыгнула в траву. Я узнал вчерашнюю знакомую и оторопел. Та заметила меня и приветливо махнула рукой. Затем подобрала юбку и направилась ко мне.
— Вот же…- я покачал головой и заметил краем глаза движение, на которое обернулся.
Тут же вся картина перестала казаться умильной. Позади меня расположилась съемочная команда. Несколько человек настраивали камеры, кто-то собирал микрофоны, а парень в желтой футболке бегал с подносом, на котором виднелись стаканы с кофе.
— Любезный, — крикнул я ему. — Могу я попросить вас…
Он тотчас оказался рядом и протянул мне напиток. Я взял второй стакан и поблагодарил парня.
— Доброе утро, — сказала девушка с лукавой улыбкой. — Хорошо выспался?
— Я приготовил тебе кофе, — избежал я ответа, который вполне могли записать на одну из камер. — Не знал, что ты цыганка. Это твой табор?
— Что? — девушка быстро обернулась, а потом посмотрела на меня как на безумца. — Ты серьезно? Решил, что мы кочуем на этой кибитке?
Она звонко хохотнула и чокнулась с моим стаканом своим. Затем ловко сняла крышку и отпила напиток. На картоне остался отпечаток красной помады, а над губой тонкая полоска сливочной пены. Девушка облизнулась и зажмурила глаза.
— Вкусно. Сделаю вид, что благодарю тебя за такую заботу, но все же запомни, что ты должен мне завтрак.
Я многозначительно усмехнулся.
— Настоящих цыган найти в империи практически невозможно, — пояснила она. — Есть на юге несколько кланов, но они не кочуют и не выступают. И я поверить не могу, что ты правда меня не узнал. Ну ладно вчера, без косметики и этой одежды, — она поправила кружево на вырезе блузки. — Но сейчас.
— Извини, а я должен тебя знать? — несколько смущенно уточнил я.
— Я солистка группы «Шумные». Милана. Наша группа выступает в императорском театре. И самые известные семьи зовут нас на презентации, открытия…
— Извини, — перебил я актрису с улыбкой. — Я сам из Мурома. Там народ простой. И про звезд не наслышан.
Убедившись, что я не шучу и не издеваюсь над ней, Милана, сощурилась и поправила в волосах крупную розу с алыми лепестками.
— Ты ведь княжич Морозов. Разве нет?
— Каюсь. Он и есть, — я развел в стороны руки.
— Семья у тебя не последняя в империи, — хмыкнула девица.
— К чему ты ведешь? — напрягся я, хоть и не выказал раздражения.
— Странно, что жил в Муроме.
— Везде живут люди, — холодно отрезал я. — А если ты рассчитывала заполучить себе столичного поклонника, то извиняй. Не того Морозова выбрала.
Я ожидал, что девушка надует губы, но она широко улыбнулась и звонким голосом пропела:
— Что может быть прелестнее,
Когда любовь храня,
Друзей встречает с песнями
Цыганская семья.
Тут же к нам потянулись остальные артисты, подхватывая незатейливую песню.
— Нам в дружбе нет различия,
Живя семьей своей,
Мы свято чтим обычаи
И любим всех друзей.
Даже если бы я хотел уйти, то не смог сделать этого, оказавшись в круге из танцующих женщин. Кто-то привел на поводке медведя, который поднялся на задние лапы и заворчал. Милана ухватила меня за руку и потянула к себе.
— Хор наш поет припев любимый,
Вино течет рекой,
К нам приехал наш любимый
Миша-Миша дорогой.
Прямо передо мной оказался поднос, на который кто-то удосужился поставить огромный бокал с прозрачной жидкостью.
— Пей до дна! Пей до дна! — принялись подначивать окружающие.
А Милана хитро подмигнула мне, протягивая бокал.
Пришлось взять его и поднести ко рту. В нос не ударил запах спиртного и потому я в несколько долгих глотков опустошил посуду. Вода прокатилась по горлу.
Милана смотрела на меня черными как ночь глазами, а на ее губах растеклась довольная улыбка. Словно я сделал все, что она от меня хотела.
Воздух взорвался аплодисментами, медведь заревел. А потом послышался хлопок и выкрик:
— Стоп. Снято.
Я выругался, швырнул на траву бокал и отодвинул со своего пути мужика с гитарой. Зашагал прочь, оставляя позади шумную толпу.
— Княжич, — понеслось мне в спину.
Мне не нужно было оглядываться, чтобы узнать Милану. Она догнала меня у дороги и взяла за рукав.
— Не трогай, — недовольно проворчал я. — Устроили тут…
— Не злись, прошу, — девушка выскочила передо мной, чтобы загородить дорогу. — Я не знала, что будут снимать. В любом случае, без твоего согласия никто эту запись не станет использовать.
— Что тут происходит? — я оглянулся, убеждаясь, что съемочная команда и группа остались далеко позади.
Теперь я смог рассмотреть, что за сенником расположились автодома для актеров и аппаратуры.
— Ночью мы с тобой немного, — девушка пожала плечами, — забылись. Обычно я не настолько легкая на подъем.
— И мы случайно оказались на съемочной площадке?
— Режиссер обещал приехать к вечеру. Мы собирались снимать сцены у ночного костра. Но почему-то решил поменять планы.
Я скрестил руки на груди, всем видом показав, что не верю в такие совпадения.
— И зачем мне такие фокусы? — повторила мой жест Милана. — Ты не женат, не обручен. Никакого скандала не случится.
— Ты и об этом подумала?
— Мне не нужны скандалы и интриги, — раздраженно отозвалась певица. — Нам было весело вчера.
— Согласен.
— И еще мне понравилось продолжение.
Она усмехнулась, заметив мою саркастически приподнятую бровь.
— И я подумала, что было бы совсем неплохо тебе познакомиться с моей группой.
— И зачем?
— Все очевидно, — она вынула из складок юбки картонный прямоугольник и протянула мне. — Было бы неплохо пересечься на ивенте. Быть может, наши агенты придумают какой-нибудь интересный рекламный ролик.
— О чем речь? — я повертел визитку в пальцах, раздумывая, не выбросить ли ее, но все же сунул в карман.
— Не ищи второго дна, — девушка нахмурилась. — Мы хорошо провели время и вполне можем общаться дальше, как адекватные люди. Если ты не захочешь пересекаться — бегать за тобой не стану.
Она обошла меня, чтобы уйти, но я поймал девушку за локоть. Милана вскинула глаза, в который мелькнуло раненое выражение, и я покачал головой.
— Извини, если обидел. Не так часто на меня обращают внимание такие красивые девушки. Вот я и заподозрил плохое.
Кажется, мое объяснение пришлось актрисе по душе. Она вздохнула и томно протянула:
— Ты опасный человек, князь.
— Отчего же?
— Врешь и не краснеешь. Но ты мне нравишься. Позвони, если захочешь выпить вина и потанцевать под луной. И учти, я не каждому такое предлагаю.
Я сел в такси, водитель тут же повернулся, чтобы уточнить адрес.
— Поместье Морозовых.
***
Великий князь Алексей Долгорукий сидел в кресле за столом своего кабинета. В камине горел огонь. Стихия успокаивала князя. Он мог часами смотреть на бушующее пламя и думать о своем. Благо, дела в княжестве позволяли уделять больше времени отдыху и расслаблению. Его дед, Николай Долгорукий, занял место великого князя Морозова, который попал в опалу и был снят с поста. Николай был хорошим хозяйственником и быстро наладил все так, чтобы процессы в княжестве были устроены без участия правителя.
Долгорукий заключил несколько крупных контрактов с бастардами-инвесторами, которые арендовали княжеские земли и построили крупные мануфактуры, которые обеспечили княжеству рабочие места среди черни. Экологическую зону князь продавать не стал, обустроив там базы отдыха. На реке создали несколько рыболовецких артелей, а пахотные земли поделили фермерские хозяйства.
Люди из податной канцелярии зорко следили, чтобы все исправно платили подати. А охранка решала вопросы безопасности. Последним же лакомым куском было строительство экопоселения. Земля была сдана в аренду, и в густом лесу вырос элитный поселок семей ведьмаков. Которые регистрировали свою деятельность в княжестве. В общем, как считал Алексей, жизнь вполне удалась.
Он откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся. Но идиллия была недолгой.
Сначала внизу послышался громкий стук двери и злые голоса. В одном из говоривших, Алексей узнал своего старшего сына. Великий князь нахмурился: чего это родич прибыл в особняк? С тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, он перебрался жить в одну из городских квартир. И появлялся в особняке в основном, когда ему нужны были деньги.
Размышления прервал стук в дверь:
— Великий князь, — в дверях показался Агафон. — К вам.
— С дороги, старик, — грубо перебили дворецкого.
Старый слуга исчез, а на пороге появился Петр.
— Отец, на нас напали, — начал он.
Великий князь удивленно поднял бровь:
— Да? И кто же?
— Морозовы, — ответил сын. — Я требую, чтобы ты немедленно объявил им войну. Прямо сейчас отправил дружину в особняк Морозовых.
Алексей покачал головой:
— Не помню, чтобы старая и уважаемая семья нападала на нас.
— Их выродок, — глаза Петра зло блеснули. — Напал на меня и родичей в баре. Унизил меня и семью при свидетелях.
— Вот как, — протянул князь. — Для объявления войны нужны доказательства.
Парень замялся, и Алексей вздохнул:
— Значит, доказательств нет.
— Их выродок избил твою родню! — зло выкрикнул Петр.
— Один? — усмехнулся Алексей. — Избил семерых богатырей? Что-то не вижу я следов боя на твоем лице, сын.
— Троих, — поправился парень. — И со мной он драться не стал. Побоялся, наверное.
Алексей нахмурился. Забарабанил пальцами по столешнице.
— Отец.
— Я тебя услышал, — буркнул мужчина. — Иди. Мне нужно подумать.
Петр недовольно фыркнул, но покинул кабинет, осторожно прикрыв за собой дверью. Хотя ему наверняка хотелось ею хлопнуть. Алексей же откинулся на спинку кресла и задумался.
Скорее всего, его сынок сам спровоцировал конфликт. Такое бывало уже не раз. И Долгорукому-старшему часто приходилось прибегать к силе денег и связей, чтобы замять последствия выходок Петра. Иногда, Алексей даже жалел, что не уделял должного воспитания сыну. Чадо выросло капризным и избалованным. Но теперь уже ничего не исправишь.
Итак, Петр спровоцировал конфликт и проиграл бой. А этот Морозов хорош. Один разделал троих богатырей. Силен, чертяка. Плохо было то, что пострадавшими были люди из великокняжеской семьи. Если оставить такое без внимания — пойдут ненужные слухи. Что семья слаба и не может постоять за себя. А от этого недалеко и до первого нападения. Как говорил его отец: если тебе плюнули на ботинок, и ты сделал вид, что этого не заметил — завтра кто-нибудь обязательно попытается обоссать тебе штанину. А такого позволять нельзя. Нужно как-то решить вопрос с этим Морозовым…
— Мастер Долгорукий.
Александр оторвался от раздумий и посмотрел на дверь, где уже стоял дворецкий Иван.
— Простите, что отвлекаю. К вам консильери семьи… — начал было он, но силуэт, который маячил за спиной дворецкого, мягко оттеснил слугу. И в кабинет вошел седоволосый мужчина в очках в золоченой оправе и дорогом костюме. В руке пришедший держал планшет:
— Мое почтение, князь. Спасибо, Иван. Можешь идти.
Дворецкий кивнул и вышел из кабинета, оставив Долгорукого с Миловановым.
— Я уже наслышан о конфликте, который произошел между вашим сыном и наследником Морозовых, — мягко начал он. — И понимаю ваше негодование. Но война с семьей может принести… нежелательные результаты.
Долгорукий нахмурился. А Милованов продолжил:
— Открытое противостояние против ведьмаков и Синода приведет к уходу из княжества крупных инвесторов. И падению акций, которыми ваша семья опосредованно владеет. Кроме того, потеря работы и анархия приведет к резкому росту преступности. Что станет ударом для курортных зон. И…
Он замялся, словно подбирая слова.
— Да говори уже прямо, — махнул рукой Алексей.
— Крупные акционеры будут недовольны потерей прибыли. А это может привести к тому, что ваши люди лишатся ключевых постов в компаниях. А может быть…
— Наемные убийцы под шумок уберут меня и свалят все на Морозовых? — усмехнулся Долгорукий.
— Насчет убрать не знаю. Но с потерей денег многие поддержат их семью. Чтобы избавиться от вас и поставить во главе более… сговорчивого человека.
Алексей задумчиво забарабанил пальцами по столу. Последствия поступка сына и правда могли быть серьезными.
— На вашем месте я бы прислушался к словам консильери,
Голос стоявшего в дверях человека был Алексею незнаком. Внутри вспыхнула злоба: не кабинет особняка, а проходной двор. Он открыл глаза и уставился на гостя. Вернее, двух. Мужчина и женщина.
Девушка была вполне милой: рыжеволосая, статная с хитрыми лисьими глазами. А вот мужчина отчего-то Долгорукому не понравился. Высокий и тощий, с коротко стриженными светлыми волосами. Голубые глаза, узкие скулы, острый подбородок. Левое ухо украшала серьга-кольцо. И Алексей отметил, что гостю чертовски шел строгий деловой костюм. А еще, Долгорукому не понравился холодный, колючий взгляд серых глаз гостя. Отчего-то в голове мелькнула мысль: “от такого добра ждать не стоит”.
— Мое почтение, мастер Долгорукий. Мастер Милованов, не могли бы вы нас оставить?
Он вопросительно посмотрел на консильери. И Милованов, послушно кивнул и вышел из кабинета. Гость же прикрыл дверь и уставился на Долгорукого. И в этом взгляде не было никаких эмоций. Кроме любопытства. Так энтомолог наблюдает за поведением жука.
Разгорающийся гнев мигом начал сменяться страхом. От гостя исходила аура силы. Которая говорила, что переть против такого все равно что плыть против течения.
— Вы кто? — уточнил хозяин кабинета, всеми силами стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Мужчина достал из кармана монету, подбросил ее. Поймал, посмотрел выпавшую сторону. Улыбнулся:
— Простите, мастер. Я человек в этом городе новый. Приезжий, так сказать. Позвольте представиться. Меня зовут Виктор Круглов. И я представитель Синода. Из отдела по урегулированию вопросов с ведьмаками.
Он достал из кармана удостоверение со знаком Спасителя. Открыл, продемонстрировал князю. Имя и фото совпадали.
Алексей нахмурился. Начало разговора ему не нравилось.
— Я только что узнал, что один из ведьмаков избил моего сына…
— О, да, — довольно улыбнулся Виктор. — В корчме “Логово”. Да как избил, скажу я вам. Не драка была, а сказка. Трое богатырей разлетелись как сухие листья. А парень даже не вспотел. Представляете?
— То есть вы одобряете нападение на человека имперской крови? — зло спросил Алексей.
Улыбка исчезла с лица Виктора. А глаза снова стали колючими и злыми:
— Вы неправильно поняли. Это ваши отпрыски всемером напали на одного Морозова. И просчитались. Мой им совет: впредь пусть трезво оценивают силы. И уделяют больше времени тренировкам.
— Семья этого так не оставит, — вспыхнул Долгорукий.
Виктор лишь пожал плечами:
— Придется. У Синода большие планы на младшего Морозова. Скажем, на несколько миллионов. А ваша глупая месть может… помешать воплощению планов. И в этом случае Синод будет защищать свои капиталовложения. Всеми силами и средствами поддерживая семью Морозовых. Вы же понимаете, на чьей стороне будет победа?
Он вопросительно посмотрел на Долгорукого и, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Так что я настоятельно советую забыть о том, чтобы хоть как-то мстить Морозову. Вопрос с Императором уже решен.
— Вы не понимаете, — возразил было Долгорукий. — Это нападение на…
Это было опрометчиво. Глаза гостя вспыхнули багровым огнем. А девушку, которая до этого момента стояла молча, окутали электрические разряды. Между ладонями заиграла шаровая молния. Свет в комнате замигал.
— Вы не понимаете, князь? — спросил Виктор. И Долгорукому показалось, что голос парня словно расслаивается. Будто говорят несколько человек. — Если с головы Морозова упадет хоть волос — я вернусь. И разговор между нами будет другим. И Император вас не прикроет.
В рукаве гостя зазвенела цепь. Он взмахнул рукой — и Долгорукий отпрянул. А в столешницу вонзился обоюдоострый гарпун, к которому была примотана небольшая флеш карта. Парень дернул ладонью, и гарпун послушно вернулся в руку. А вот флешка осталась лежать на столешнице.
— Посмотрите видео, — посоветовал он. А затем спокойно развернулся и вышел из кабинета.
Девушка, которая за время беседы не проронила ни слова, последовала за ним. Оцепенение начало понемногу проходить. Алексей потянулся к лежавшему на столе телефону. Выбрал в списке номеров нужный и вызвал абонента.
— Слушаю Алексей Иванович, — послышался из динамика голос Главы Синода Снежинского княжества.
— Федор Петрович, ко мне только что приходил человек. Виктор Круглов. Сказал, что он представитель Синода.
На несколько минут в трубке послышалось молчание. Затем Глава Синода осторожно сказал:
— Простите, не успел вас предупредить. Он прибыл в город частным рейсом. Отметился в Синоде и направился к вам.
Лицо Алексея почернело от злости:
— Хочу сообщить вам, что этот Виктор Круглов работает не совсем законными методами. Посмел мне угрожать, — зашипел он в трубку. — Кто такой? Аристократ? Из какой семьи?
— Он… из другой страны, — уклончиво ответил Глава Синода. — И методы у него весьма… своеобразны. Но я очень советую прислушаться к его словам, Алексей Иванович. Парень обладает практически неограниченными полномочиями. Так что попытайтесь замять конфликт. И еще: советую вам выкупить запись с камеры наблюдения “Логова”. Пока ее не купили журналисты.
— Мне придется отправить жалобу Его величеству, — произнес Алексей, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более угрожающе.
— Император уже осведомлен о событии, — возразил Глава Синода. — Так что вы можете попробовать, но ответ будет таким же. Очень советую вам поговорить с сыном, Алексей Иванович. Чтобы не произошло чего нехорошего.
Телефон замолчал, и великий князь со злостью швырнул аппарат на стол. Покосился на флешку. Затем взял ее, вставил ее в стоявший на столе ноутбук. Открыл файл с видеозаписью. И уставился на экран.
— Отец!
Долгорукий-младший появился в кабинете через пять минут. Алексей оторвался от экрана и со злостью посмотрел на сына. Но тот словно бы этого не заметил:
— Воевода говорит, что людей не даст.
— А зачем тебе понадобились дружинники, сынок? — вкрадчиво спросил Долгорукий-старший.
— Ну чтобы проучить Морозовых, — запнувшись ответил Петр. — Ты же сам говорил…
— Я говорил, что подумаю, — рявкнул Алексей, закрывая ноутбук.
— Но они же опозорили семью, — начал Долгорукий-младший.
— Они опозорили? — тихо прошипел Александр. — Вы пришли в бар. Всемером. Спровоцировали Морозова. И он отделал троих как бог черепаху. За минуту! И это они опозорили род?
Последнюю фразу великий князь выкрикнул. Так что сын остановился, удивленно глядя на отца. На его памяти впервые Алексей был настолько зол.
— Нет, ребята. Это вы опозорили род тем, что не смогли всемером одолеть одного, — продолжил Долгорукий-старший. — И теперь хотите опозорить его еще сильнее, пытаясь объявить войну и напасть на дом Морозовых. Ты вообще понимаешь, какие могут быть последствия? Чем это обернется для семьи?
Парень промолчал.
— А последствия могут быть плачевные. Если Морозовы выживут после штурма — они придут к нам. И будут вправе вырезать всех. Включая стариков, детей и женщин. Ты семью подставляешь. Понимаешь, или нет?
Долгорукий-младший продолжал молчать. Видимо, о таких последствиях он не задумывался. И Алексей вздохнул:
— Сегодня ты и твои родичи соберутся и вечером покинут княжество. Вы отправляетесь в Московскую Военную Академию. Может быть, уставная казарменная жизнь научат вас дисциплине. И вы хоть иногда начнете думать.
— Но отец, — начал было Долгорукий. — Я же…
— О зачислении я договорюсь, — сухо произнес Алексей. — А теперь ступай. А я попробую уладить то, что ты заварил.