Глава 15. Добыча

Поезда до Москвы ходили исправно. Правда, пришлось заплатить отиравшемуся около вокзала мальчишке чтобы вернул лошадь в имение, но не оставлять же Перепелку у коновязи мерзнуть?

Удалось сесть на экспресс, и в Москве я оказалась быстрее, чем рассчитывала. Но зато в поисках нужной сберкассы пришлось поплутать: близь Кремля, в старом центре, улицы пересекались под какими-то безумными углами. Ладно хоть карта города в метро имелась и редкие прохожие навстречу попадались, а то так бы и бродила до заката под мелким снегом.

В какой-то момент появилось ощущение чужого взгляда. Шрамы, вроде успокоившиеся, опять начали ныть, нашептывали желание броситься на близкого врага. Но никто не шел позади, снег за спиной оставался нетронут; никто не пытался забежать за угол или еще как-то скрыться от взгляда. Похоже, внутреннему зверю было просто неуютно в лабиринте старых зданий и новых контор, и я его понимала.

Сберкасса занимала половину первого этажа знававшего лучшие времена дома. Вывеска гордо сообщала, что «Берк и сыновья стоят на страже ваших финансовых интересов с 1827 года». Похоже, и ремонтировали помещение последний раз в том же году, и охране платили по расценкам того времени. Иначе не объяснить, почему у входа стоял форменный бандит с покрытым оспинами лицом.

– Доброго дня, – в голосе клерка за конторкой слышалась снисходительность. – Чем могу помочь? Хочу предупредить, что несовершеннолетним ссуды мы не выдаем.

– Мне уже исполнилось шестнадцать. Человек, отдавший мне этот ключ, сказал, что я могу получить содержимое ячейки, – я положила ключ на стойку.

– О. Кхм. Выдача по предъявлению? Давайте я проверю по номеру, – засуетился клерк, развернувшись к стеллажу с бухгалтерскими книгами. Достал лупу, осмотрел с помощью нее ключ, опять вернулся к книгам и зашелестел страницами. – Так, тут номер тысяча пятьсот одиннадцать… Сейчас посмотрим. Ага. Так. Интересно… Да, оформлена на простое пополнение из всех источников и снятие по ключу владельцем или госпожой Александрой Алексеевной Морозовой.

– Это я.

– Документы, пожалуйста.

Черт! Бумаги-то остались в интернате, я как-то и не подумала их взять. И что теперь? Возвращаться, потом опять ехать сюда? Ну уж нет.

– К сожалению, паспорт в интернате. Это как документ подойдет? – я показала перстень.

Клерк взял лупу, присмотрелся к изображению на перстне и сглотнул.

– Д-да, но… Мне придется провести проверку, госпожа.

Я прищурилась.

– Какую?

– На подлинность. Да, по закону предъявление родового перстня может заменять удостоверение личности в случае необходимости определения принадлежности к роду, но, насколько мне известно, глава рода Морозовых – Алексей Владимирович.

– Он мертв, – мрачно проговорила я. – Как и моя сестра. Я наследую.

– Примите искренние соболезнования, – клерк смутился еще больше. – Но такова процедура. Если, конечно, вы на нее согласны.

– Согласна. Если потом получу доступ к ячейке.

– Да, да, разумеется. Сейчас, одну минуту.

Звякнул колокольчик. Я оглянулась – охранник вышел подышать воздухом.

Клерк направился в подсобку, а я лихорадочно пыталась вспомнить, как проверяют подлинность родовых перстней. Нам что-то рассказывали про это на артефакторике… Нет, не рассказывали, Эля читала и потом поделилась со мной. Перстни – сложные артефакты-трансляторы, со многими возможностями, и… И что? Так, надо сосредоточиться. Я слушала тогда вполуха, а теперь нельзя показывать, что я ничего не знаю. Начнутся вопросы, выяснения, ну его.

Вернулся служащий с небольшим листом бумаги и маленькой артефактной сургучницей, чуть поблескивающей в полумраке не самого светлого помещения.

«Среди всех свойств родовых перстней выделяется возможность создания уникальной магической подписи. Ее проявление может быть проверкой подлинности родового перстня, ведь отпечаток магии рода, проходящей через перстень, уникален, как и проявляющийся магический эффект»...

Клерк капнул сургучом на лист, и я придавила красноватую массу перстнем, пропуская через него слабый импульс энергии. Надеюсь, этого достаточно, а то…

Достаточно. На сургуче появился оттиск гербового щита с изображениями снежинки и ворона. Покрытый инеем рисунок источал холод.

– Еще раз приношу извинения, – клерк протянул мне лист и ключ. – Пройдемте со мной в хранилище, по договору с господином Андреевом открывать ячейку должен предъявитель ключа.

– Как скажете.

– Франц, пока никого не пускай! – повысил голос клерк. – Опять курит… Минуту!

Клерк вышел из-за конторки, переговорил с охранником на улице и, махнув мне рукой, принялся открывать решетку перед массивной дверью в дальнем конце зала. Я подошла ближе и четко ощутила: боится. Вон как рука дрожит. Хотя так и не скажешь – держится ровно, словно палку проглотил, говорит вежливо. И что его испугало? Кольцо? Ходить в хранилище не любит? Или чувствует то, что Ильич назвал, вроде, постэфектами дара?

Да и черт с ним, главное чтобы отдал все, что должен.

Хранилище располагалось на подземном этаже. Приличный такой зал с кучей сейфов, выстроившихся рядами, словно солдаты на плацу. Я покрутила головой. Похоже пятнадцать – это ряд, одиннадцать – место… У меня день рождения пятнадцатого ноября. Символичное совпадение.

Клерк указал на нужное место, но держался поодаль.

От сейфа исходило тепло магии. Я попыталась понять, что это, а то вдруг еще испепелит на месте… Чары казались сложными, но, вроде, не боевыми.

Руки подрагивали. Ключ едва не выскочил из вспотевших пальцев, но я попала в замочную скважину, неожиданно легко повернула один раз, другой – и внутри что-то щелкнуло. Тепло ослабло, и я потянула на себя дверцу сейфа. Внутри обнаружилась небольшая коробка, коробка еще меньше и толстая стопка банкнот. Сотенных.

Я сглотнула. Тут хватит и на выкуп, и не то что на полгода жизни, а на пару лет, если не тратиться… Ладно, это я верну. Все верну как только смогу.

Коробочки влезли во внутренний карман, а вот купюры мешали.

– Простите, – я обернулась к клерку, – а у вас можно обменять деньги на более крупные?

– Да, разумеется, без проблем. Но вам нужно будет подписать документ о том, что вы изъяли содержимое сейфа, и согласие на выдачу новых купюр, где будут указаны все серийные номера…

– Ладно, давайте без этого, – я сдалась, кое-как пристроив пачку денег. – У меня мало времени.

– Как хотите. Тогда только документ об отсутствии претензий.

Надеюсь, это не займет вечность.

Десяток с лишним минут точно пришлось потратить. Клерк писал, и писал, и писал… Формулировки были вычурным, но смысл сводился к «сейф открыла, все забрала, претензий не имею». Так-то с претензиями сложно, я ведь не знаю, что там было, это надо у Ильича спрашивать. Но не звать же его сюда? Я поставила свою подпись, вновь приложив кольцо к сургучу, и распрощалась с клерком. Теперь надо на вокзал и к нам, пока не поздно. Выкуплюсь и постараюсь успеть на десятичасовой поезд обратно.

Извозчик около сберкассы меня не ждал.

Прохожих поубавилось. Темнеть еще не начало, но скоро начнет, да и снегопад усилился. Шрамы чесались, деньги оттягивали ткань, словно намекая, что они – чужие. Я шла, подняв ворот пальто, и старалась не упускать из вида высокий красивый дом с бирюзовыми стенами. Рядом с ним надо будет свернуть, потом пройти вниз по улице, к метро, и…

Я едва не сбила с ног бросившуюся наперерез женщину в драной шали и заношенном пальто.

– Помогите! Помогите, молодой человек! У меня коляска застряла, дитя замерзает! Сил нет толкать! Пожалуйста!

Меня опять приняли за юношу.

– Только если быстро, – буркнула я.

– Быстро, быстро! Вы толкнете, я потяну – и пойдем! А то как же, без коляски-то? Меня госпожа со свету сживет, если тут оставлю, а отойду – как есть сопрут! Идемте, идемте, тут рядом.

Женщина повела меня в узкий проулок между несколькими доходными домами. Детская коляска застряла в снегу. Сани, что ли, взяли бы… Так себе место для прогулок: здание слева, здание справа, дальше вон проход куда-то к другим домам. Похоже, эта клуша живет неподалеку.

Я подошла ближе к коляске – женщина мешкала за спиной – и остановилась. Слабое тепло сбило с толку, живший в шрамах холод усилился. Артефакт? Но зачем зачарованную коляску доверили явной бедноте?.. Что-то тут не так, что-то неправильно!

Я обернулась – и едва успела отскочить от просвистевшего рядом с головой металлического шарика на цепи. Кистень!

Из прохода показались двое мужчин. Как я их не заметила?!

Я отшатнулась к стене, так, чтобы никто не ударил в спину. Коляска исчезла, словно ее и не было.

– Отдавай деньги, цыпочка, – проговорил левый из мужчин, поигрывая самодельным ножом. – Украшения, ценности, все отдавай.

– У меня ничего…

– Не стоит врать, – улыбнулся второй. – Мы прекрасно знаем, что ты побывала у Берка. Давай деньги, деточка, и, может быть, сохранишь свою честь.

– Или хотя бы жизнь, – ухмыльнулся любитель ножей и шагнул ближе.

Ну уж нет! Я маг или кто?

– Отвалите! – рявкнула я, выбрасывая поток чистой энергии в перегородившую выход из проулка женщину.

Вот только и она, похоже, была магом. Или владела артефактом – энергия встретилась со стеной такой же энергии и исчезла в яркой вспышке.

– Ох ты какая… – улыбнулся пока безоружный бандит. – Мы предлагали по-хорошему, девочка. Все, шанс упущен.

Парень с ножом рванулся ко мне, и только часы тренировок в зале рукопашного боя спасли от стали в кишках. Я едва успела убраться от ножа, чиркнувшего по камню стены, и тут же приняла на магический щит кистень. Щит, спасавший меня от ударов Пантерки, лопнул.

Так мало места, двое вооруженных противников, бежать некуда...

Я дала волю жившему в шрамах и рвущемуся наружу холоду. Эти трое тоже чего-то бояться.

Вокруг сгустилась темнота. Вновь вскинувшая кистень женщина оступилась, сбилась с шага – и я импульсом чистой энергии отбросила ее, впечатывая в соседнюю стену. Мужик с ножом дернулся, выронил оружие, рванул прочь…

Открывая вид на третьего, выхватившего револьвер и целившегося прямо в меня.

Раздался выстрел, и еще один. Проулок заволокло порохом, уши заложило. Но боли не пришло. Стреляли не в меня – бандит свалился на снег, дергаясь и хрипя.

От входа в проулок ко мне приближался уже виденный недавно человек. Знакомое пальто.

– Целы? – уточнил Игорь Распутин. – Александра!

Холод дара потянулся к нему. Он тоже боится, наверняка боится. Надо лишь надавить, убрать его с пути...

– Морозова, я не причиню вам вреда! – охранитель спрятал револьвер и поднял руки. – Отзовите дар пока сюда половина московских магов не сбежалась!

Черт! Бесило и то, что он знал мое имя, и то, что половина городских магов тут точно была не нужна. Даже четверть.

Ладно. Ладно, хорошо, я могу атаковать и позже. Опасности нет. Пока нет. Женщина в отключке, любитель ножей свалил… Я не без усилия загнала холод обратно в шрамы. Как тянуть за повод упрямого коня, только этот еще и вырывается.

– Вот и хорошо. Вот и прекрасно.

А шрамы-то перестали чесаться…

– Вы за мной следили, – с трудом сообразила я. – Так?

– Благодаря этому факту в вас нет лишних отверстий, – бросил охранитель, присев на колени около стрелка. Вытащил из-под пальто знакомую бляху стабилизатора, вытянул руку к бандиту, но тот дернулся и обмяк. – Черт… Теперь только Новиков поможет. Ладно, может, ты мне что-то расскажешь? – он пересел к женщине и попытался привести ее в чувства.

Надо сматываться, и побыстрее. Но не успела я сделать и три шага в выходу, как охранитель окликнул:

– Решили прогуляться до следующего стрелка?

– Вам-то что? Хотите долг жизни от Морозовых? – я обернулась к охранителю.

Тот хмыкнул.

– Да будет вам известно, что спасение жизни при исполнении служебных обязанностей не провоцирует создания уз долга жизни. Это знают все наследники родов. Как и то, что не стоит оставлять где ни попадя оттиск полной магической печати, ну и то, что не нужно приходить за крупными суммами денег в одиночку, а если уж пришли, то не нужно потом вестись на простейшие уловки бандитов.

– У меня нет времени на лекции, – горячка боя еще гуляла в крови. – Я думала, что охранители не врут, и я вам не интересна, а оказалось совсем иначе.

– Я сказал, что не знаю вашего имени, – усмехнулся Распутин, – и поэтому вы мне не интересны. Но заинтересовали, когда я почувствовал отголосок темнолесского дара, который вы, похоже, плохо контролируйте. И еще более интересной фигурой вы стали, когда я понял, что вы едете туда же, куда направили и меня – в усадьбу Морозовых. А к Александре Морозовой у меня есть вопросы. И о происшествии в одной экспедиции с вашим участием, и касательно смерти Алексея и Марины Морозовых.

Черт! Как это все не вовремя…

– И как одно связанно с другим?

– Вашим участием, – улыбка у охранителя – крокодил позавидует.

– Слушайте, давайте в другой раз? Мне срочно нужно вернуться в интернат.

– Скрыть улики? – насмешливо полюбопытствовал Распутин.

– Выкупить контракт, чтобы это, – я подняла руку, – перестало быть незаконным. И мне нужно вернуться до утра, иначе будет скандал, а я этого не хочу.

– Хотите успеть до того, как будущий регент Морозовых прямо во время церемонии выяснит, что перстень уже у вас?

Я ругнулась про себя. И все-то он знает...

– Что-то происходит. Михаил, дворецкий, думает, что со смертью отца что-то нечисто, что регенство поспешно. Хотел, чтобы я взяла перстень. Он мне дался, но если Дмитрий подойдет лучше, то я отдам. Просто Марина…

Я успела захлопнуть рот. Вот прекрасно, чуть не проболталась!

– Не в гробу, и вместо нее там фиктивный мертвец? – усмехнулся Распутин. – Да, я успел побывать у тела. Настоящее, кстати, только в глубочайшей гибернации, и лицо подправили. Даром скорее всего. Интересная история, вы не находите?

– Да. Очень. Давайте только я потом расскажу, хорошо?

– Почему же? Вы у нас потерпевшая, на оформление всех документов времени много уйдет, – Распутин, кажется, надо мной глумился.

– Исключено, – я вновь дала волю холоду.

Позволила черной силе стечь по телу, потянуться по пропитанному кровью снегу дальше, к фигуре охранителя… Холод наткнулся на золотистый щит. Это лишь раззадорило – за сиянием золота был тот, кто боится, тот, над кем у меня есть власть. Нужно достать до него, нужно!

Я надавила. Сильнее и сильнее, сосредоточилась на противостоянии золоту... И не заметила, как Распутин сделал резкий шаг вперед. Один удар энергией – и я свалилась на снег. Золото отбросило холод прочь.

– Забавный вы человек, Александра, – Распутин подошел ближе и остановился, смотря на меня сверху вниз. – Нападение на сотрудника тайной полиции карается заключением, а то и казнью, а вы еще и хищнический дар использовали. Так торопитесь?

– Да, – мрачно проговорила я, не сводя с него глаз.

– Говорят, спешка хороша только при ловле блох… Вам очень повезло: будь на моем месте кто-то другой, вы бы уже лежали обездвиженная вместе с нашими бандитствующими друзьями. Но мы с вами, в некотором роде, одной крови, – Распутин протянул мне руку. – Потому вашу глупость спишу на молодость и печальные семейные обстоятельства. Хотя плевать не советую – второй шанс дается лишь однажды.

Вот же… Почему с ним не вышло то, что получилось с бандитами? И что значит «одной крови»? Ладно, вопросы – потом.

Похоже, с этим типом пока лучше не ссориться. Может, удастся договориться, деньги-то есть. Про Марину он знает, но вмешиваться в похороны не стал. Почему? Чего хочет? Ладно, попробую выяснить.

Я взялась за протянутую руку – и Распутин легко вздернул меня на ноги.

– Я не дура. Насчет плевков и всего такого.

– Вам шестнадцать, и это, поверьте, куда хуже.

– Мне правда нужно ехать. Эти… Они не убегут ведь.

– Не убегут… – Распутин призадумался. – Давайте так, Александра: сейчас сюда придет наряд полиции. И пока они оформляют все и всех, я умыкну вас. На сутки, скажем. Мы с вами съездим в интернат, вы решите свои вопросы с контрактом, потом вернетесь в поместье, а потом дадите показания насчет нападения. Часть, где вы используете темнолесский дар, можно опустить и перейти к моему вмешательству, наш главный свидетель все равно отправится в мое ведомство, – охранитель указал на мертвеца, – давно уже его ловим, иллюзионист чертов.

– И с чего такая доброта? – не сдержалась я.

– Информация, Александра Алексеевна. Информация. Вы взамен расскажете и про происшествие во время экспедиции, и про то, что вы знаете о подмене тела и смерти своих родных. Часть про ваш дар можете опустить, хотя я о темнолесских, думаю, знаю побольше Андреева.

– А о нем откуда знаете?

– Тайная полиция в первую очередь собирает информацию, госпожа Морозова. Почему по-вашему я не появился у вас в интернате? – усмехнулся Распутин. – Знал, что Андреев не даст опрашивать вас, надавит на директора. И формально будет прав: вы хоть и совершеннолетняя, пока находитесь под опекой интерната. Виноградов отказал бы в нашем личном общении, ссылаясь на то, что следствие уже ведется силами Корпуса. Так, межведомственные сложности. Но если вы все расскажете сами – это другое дело.

Я мрачно посмотрела на охранителя.

– И почему я должна верить в то, что этот рассказ не выйдет боком мне и семье?

– Мое честное слово пойдет? Ну и то, что я игнорирую нападение на собственную персону, не обращаю внимания на отсутствие благодарности за это, – Распутин указал на лежащего, – и могу отвезти вас в интернат и обратно быстрее, чем вы доберетесь сами?

– Спасибо, – я покраснела. Он так-то мне жизнь, похоже, спас. – Простите. Премного благодарю, и…

Распутин отмахнулся.

– Расслабьтесь. Это моя работа, да и следить, так-то, было некрасиво. Хотя мне интересно, как вы это поняли, но сейчас меня больше интересует ваш ответ на мое предложение. Да или нет?

Выбора у меня не было. Совершенно.

– Да. И еще раз спасибо. Я просто растерялась.

– Понимаю, никаких обид. А теперь давайте выясним, где наши доблестные полицейские, когда они нужны, – охранитель, достав из-под полы плаща свисток, громко свистнул.