Глава 16. Охранитель

Полицаи, двое, появились быстро. Один из них, постарше и потолще, уже потирал руки при виде «улова», но скис, стоило охранителю показать амулет. Вновь обрадовался, когда услышал, что в бандитке Распутин не заинтересован, недовольно поморщился в ответ на просьбу «одолжить свидетельницу, ну и тело передать нашему человеку», но лишь кивнул.

– Учтите, что тут произошло убийство, – мрачно заметил полицейский, – и госпожа Морозова должна дать показания.

– Угрюмцева убил я, – легко отозвался Распутин, показывая револьвер, – можете, если хотите, забрать на баллистику. Этот молодчик и вам, кстати, крови попил. А один из его подельников скрылся.

– Я вам верю, господин Распутин, – без особой радости согласился полицейский. – И да, Сенька нас уже порядком утомил. Не по-христиански это, конечно, но туда ему и дорога, урод редкостный. Но процедура есть процедура. Мне и ваши показания нужны будут.

– Без проблем. Думаю, завтра вечером, край послезавтра, мы с госпожой Морозовой посетим ваше управление. А пока прошу простить, нам срочно нужно быть в другом месте.

– Под вашу ответственность, – нахохлился полицейский и, достав из сумки через плечо бумагу, принялся споро ее заполнять.

Закончил – и отдал мне. Вызов на опрос, с адресом, все как положено.

– Идемте, госпожа Морозова, – предложил охранитель, – время вам, насколько я понимаю, дорого.

Сказал – и направился к метро. Впрочем, а чего ждать от того, кто ездит третьим классом? Хотя у тайной полиции имелись свои привилегии – на входе в подземку в сторону Распутина и смотреть перестали, едва он показал амулет. А ведь артефакты у него имелись, я это чувствовала. И за проезд он заплатил только за меня, сам прошел через крайний, служебный, вход, и никто его остановил.

На вокзале я направилась было к кассам, но охранитель покачал головой и повел к комнате дежурного по вокзалу. Постучался, вошел – помещение оказалось прокуренным, маленьким и заваленным документами – и, предъявив все тот же амулет, попросил:

– Два места на ближайший до Нижнего Новгорода. На Распутина.

– Момент, – подобравшийся дежурный зашелестел бумагами, – да, вот, у нас есть свободные места. Отправление через десять минут, поторопитесь, – он быстро оторвал два корешка от небольшой ленты, расписался на них и протянул Распутину, а сам принялся писать в открытом журнале.

– Идемте, – предложил вполне довольный охранитель, – не нужно задерживать отправление.

Словно мы могли… Но, правда, не стоит глазеть по сторонам. Впрочем, это у меня не получилось бы при всем желании: Распутин развил приличную скорость.

Наш поезд находился у самого дальнего из почти десятка перронов. Тягач на альтене уже шумел, готовый тронуться. Проводник в ближайшем вагоне посмотрел на протянутые охранителем корешки, забрал их попросил:

– За мной, господа.

Идти оказалось недалеко. За тяжелой, запертой на ключ, дверью в начале второго вагона скрывалось отдельное купе. Мягкие диваны, лампа на столике, книги, приятная на ощупь обивка… Не общий вагон третьего класса. Проводник, пообещав явиться по первой просьбе, ушел.

Поезд быстро тронулся, и Распутин принялся снимать пальто. Топили в вагоне исправно.

– Не третий класс, – не удержалась я, намекая на прошлую встречу. Он что, уже тогда за мной следил? Но зачем?

– В служебных купе, госпожа Морозова, есть один недостаток: их, порой, меньше, чем желающих их занять. А расходы мне компенсируют по минимальному тарифу, – усмехнулся севший напротив охранитель. – Честно скажу: завидев молодого человека из интерната, покупающего билет на ближайший поезд до Москвы, но упоминавшего Тверь, я задумался, не связан ли этот человек с тем делом, которое меня интересовало. И тут мой билет был только на руку.

– И что же ваш интересовало?

– О, множество разных вещей, но перед их обсуждением я предлагаю отужинать. В служебное купе доставляют еду. За встречу, так сказать. Не знаю как вы, а я весь день на ногах и успел перехватить только беляш по дороге. Так что выбирайте, – Распутин указал на лежавшее на столе меню, – и закажем. Я угощаю.

Я нахмурилась.

– Сами же сказали, что расходы вам компенсируют по минимальному тарифу.

Охранитель широко улыбнулся.

– Но платят не настолько мало, чтобы я вдруг перестал быть джентльменом. Пусть наши бравые железнодорожники не отличаются желанием кормить пассажиров задешево, но вы с вами не в «Метрополе». Заказывайте. Сытый человек, между нами, куда более откровенен, чем голодный.

– А вам нужна откровенность? – не сдержалась я.

– Мне нужна правда, – посерьезнел Распутин. – И я просто хочу расспросить вас о том, что вы знаете. Вы, безусловно, очень красивы, но я считаю неподобающими отношения с ребенком.

– Мне шестнадцать вообще-то.

– Да, я в курсе. Но сказанного это не меняет.

– Вот и отлично.

Нет, он, вообще-то, ничего такой. Черноволосый, поджарый, взгляд внимательный… Но сколько таких? Я, может, и из интерната, но не дура: если нет желания быть приложением к мужу, то надо смотреть на равных. А мы с Распутиным – из разных миров.

Но красивый, да. Очень.

Я поймала себя на разглядывании охранителя и быстро уставилась в меню. Наглеть не стоит, но есть хотелось, сегодня не до того было.

Пара расстегаев, чай – и перспектива провести несколько часов наедине с зачем-то преследовавшим меня охранителем, который выбрал себе картошку и холодец, стала более терпимой. Меньше тревожило и снятое пальто, которое я постаралась уложить подальше на диван, так, чтобы быстро никто не взял. Все-таки денег там… Много.

Распутин медлил. Вызвал проводника, чтобы тот убрал посуду, достал блокнот, полистал страницы – и только потом посмотрел на меня.

– Давайте начнем с начала. Что случилось в экспедиции, Александра?

– А зачем вам это? Вы ведь не из Корпуса.

Все, что происходит в экспедициях – проблемы Корпуса. Он для этого и создан.

– А у вас договор о неразглашении, – усмехнулся охранитель. – Да, я в курсе, что, по мнению магов Корпуса, сую нос не в свое дело. Не буду упоминать, что вы решили разорвать контракт, что взяли перстень, который несовместим со статусом экспедиционного мага. Это мелочи. Давайте начистоту, Александра: вы кажетесь мне разумной девушкой. Молодой и выросшей в специфических условиях, но тут выбирать не приходится. И вы метко заметили: «что-то происходит». Мое ведомство интересуется всем, происходящим с главами магических родов. Разумеется, никто не приставляет соглядатаев следить за каждым посещением уборной, наши агенты приглядывают только за теми, от кого действительно можно ждать проблем. Ради чего тратить лишние ресурсы? Но на помолвки, свадьбы или, тем более, смерти, мы обращаем внимание. Когда речь идет об убийстве или несчастном случае, который может быть убийством, мы следим пристальнее. Морозовы – магический род. Да, сейчас у вас, будем откровенны, нет былого влияния и возможностей. Но ваш дед имел немалый вес среди магов-исследователей, сотрудничал с Корпусом. Его сын, ваш отец – больше делец, чем исследователь, но все же кое-какие знакомства сохранил. И вот он вместе с дочерью погибает, и мы, присмотревшись к делу, узнаем, что за две недели до этого с ним встречался Виктор Смирнов, соратник Владимира Морозова. Который через два дня после этой встречи погиб. Ничего криминального, инфаркт в почтенном возрасте… Но, скажем так, это заставляет присмотреться ко всему происходящему. Потом мы узнаем, что на вас как участника происшествия во время экспедиции заведено дело, и вот уже подозрения становятся сильнее.

Распутин умолк. Вот оно как…

– Я не знаю про этого Виктора, я вообще ничего не знаю о семье. Не знала. История с экспедицией простая, там была аномалия и измененные.

Распутин переплел пальцы и вгляделся в мое лицо.

– Третий раз за три последних выхода команды капитана Меркасова и кого-то из интерната. Одно столкновение с тварями стоило жизни вашему товарищу.

– Я все же…

– Расскажите, – мягко, но не без ощутимой силы в голосе попросил Распутин. И, после паузы, добавил: – бывали случаи, когда магов Корпуса использовали в своих целях. И я бы не лез в это, если бы с Корпусом не был связан ваш дед и если бы все это не случилось на следующий день после смерти вашего отца. Вы ведь знаете, что по закону содействие тайной полиции – долг любого гражданина Империи.

А вот тут уже шантаж… Ладно, он ведь, если захочет, прочитает рапорт и все такое.

Эту историю я пересказывала слишком много раз, так что справилась быстро. Но совершенно не ожидала уточнения:

– Артефакт пробудил ваш дар, я верно понимаю?

– Не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– А вы уже ответили, – отмахнулся Распутин. – Я просто для полноты картины. Все выглядит вроде обыденно, но… Вы видели, что случилось с Анатолием и теми двумя магами, которые были с вами? Их тела?

– Нет. К чему вы клоните?

Распутин не ответил. Некоторое время он смотрел в окно, что-то прикидывая. Потом нехотя проговорил:

– Думаю, со временем вы сами узнаете, так что скажу сейчас: насколько нам известно, ваш дед, в том числе, работал над прямыми перемещениями по Той Стороне.

– Прямыми перемещениями? – у меня эта фраза никаких ассоциаций не вызывала. Вообще.

– Именно. Вы много знаете о том пространстве, да и сами видели: мир за Разломами живет по несколько иным, чем привычные нам, законам. Тот же альтен, по сути, чистая энергия изменений, отличий… Неважно. Важнее, что, как считал ваш дед и его соратники, маги, при использовании определенных ритуалов и артефактов, способны напрямую перемещаться по Той Стороне на большие, порой огромные расстояния. Что-то вроде сильного Дара перемещения, Прыжка Лягушки или некоторых видов Полета. Только для всех.

– Но у него не получилось, так? – уточнила я. Если бы получилось, то об этом наверняка бы рассказывали нам на занятиях.

– Увы, нет. По крайней мере нам неизвестно об успехе. Гранты закончились, но никаких значимых подвижек не произошло, и новое финансирование исследователям не выдали. Проект закрыли.

– Но вы считаете, что у них что-то получилось? Что этот Анатолий мог как-то уйти? – сообразила я. – Или маги Корпуса?

– Я не знаю, – честно отозвался Распутин. – Но наши аналитики видели еще два отчета о подобных происшествиях за последний год. Примерно тот же сценарий: экспедиция разделяется, туман, твари, исчезновение кого-то из ранее незнакомых остальным магов, возникновение аномалии. Один раз – случай, два – совпадение, три – серия. Вам повезло суметь правильно распорядиться своим даром и выжить.

Я чуть пожала плечами.

– Нас учили, что делать в таких ситуациях.

– В таких ситуациях, поверьте на слово, далеко не каждый тренированный маг сможет собраться и не поддаться эмоциям.

– Что было – то прошло. Думаете, это связано… с отцом?

– Не знаю. Думаю, с чем-то это точно связано. Насколько я понял из собственного разговора с Валицевым, Анатолий Беглов с самого начала просил кого-то, «кто пойдет в первый раз и в артефактах соображает, лучше девочку, чтобы не лезла на рожон». А как к этому относиться пока сказать сложно.

Что-то подсказывало, что охранитель знал больше, чем говорил. Но не силой же требовать ответы? Понятно, что ничего важного он не расскажет.

– Зачем вы следили за мной? С самого кладбища?

– Я понял кто вы. Предположил, что вы будете на кладбище, да и сам хотел там побывать. Надо было убедиться, что нет никакого подвоха, да и если знать, на что смотреть, то порой убийцу можно найти просто внимательно наблюдая на скорбящими. Я умею оставаться невидимым, когда нужно. Замечу кстати, что до вас меня не вычисляли. Собственно, я, как и вы, использовал анализатор и понял, что с телом Марины Морозовой все не так гладко. Оставалось выяснить, в курсе ли об этом ваша семья. Я увидел вас, услышал ваш разговор и заинтересовался вашей убежденностью в том, что ваша сестра жива. Ну и, скажем так, за остальным было кому присмотреть. Потому я решил проследить за вами и выяснить, не причастны ли вы к происходящему. Заметил перстень, то, что вы забрали содержимое ячейки Андреева, и собирался выяснить, что вы будете делать дальше.

– Попадусь в ловушку, – мрачно заметила я, отворачиваясь к окну.

В абсолютно идиотскую ловушку. Без вмешательства Распутина я бы тут не сидела. На таком расстоянии не промахнулся бы и слепой.

– В нее попадали до вас и куда более опытные маги, Александра. Вы поспособствовали поимке банды Сеньки Угрюмцева, а он давно по нашему ведомству проходил.

– Тайная полиция занимается грабителями?

– Магами-грабителями, использующими дар для отъема денег и работающими на народовольцев – да, – спокойно отозвался охраниель. – Работал на них Угрюмцев не из идейных соображений, а просто потому, что там ему давали покровительство за определенный процент от его заработка. Но за ним числится два нападения в подобном стиле на чиновников, так что, возможно, Сенька обделывал и дела новых друзей. Ничего, Новиков из него все вытрясет. Похоже на то, что у Берка работает их наводчик, но пока непонятно – Сенька сразу собирался стрелять, или вам просто не повезло получить деньги там, где помощники Угрюмцева вас заметили. Но давайте лучше вернемся к вашей сестре. Я обратил внимание на то, что вы не проверяли тело отца. Полагаю, знали, что он мертв. Расскажете, что вам известно о Марине Морозовой? Если совершенно преступление, то его необходимо расследовать. Вы знаете, где она?

Если бы… Может, этому Распутину что-то от нашего рода надо? Но, с другой стороны, часть я уже рассказала, да и про подмену он в курсе. Вдруг поможет как-то? Вон, про исследования деда ведь сообщил.

Да и не знаю я ничего, так что весь мой рассказ занял три предложения.

– Вот значит как… Интересно. Очень интересно. Скажите, Александра, ваша мать не показалась вам напуганной? Я понимаю, что вы не очень близки, но все же.

– Ну… да. Но, мне кажется, потому что я пришла.

– И собирались рассказать о подлоге, так?

– Может быть. Ну или просто боялась, что будет скандал.

– Может, были какие-то еще мелочи, непривычные или неправильные? Подумайте хорошенько. Может, она говорила о каком-то человеке, с которым вам лучше не связываться, просила о чем-то?

– Только в интернате остаться, – признала я. – Не ехать на похороны. Мол, важно для контракта и все такое. Но… Мне кажется, она просто хотела чтобы я была подальше, и все.

– Темнолессих даров бояться порой даже близкие. Но эта просьба, вам она не показалась странной?

– Да не знаю, – я чуть пожала плечами. – Похоже, мать не хочет, чтобы я взяла перстень, вон нашла этого Дмитрия. Если он нормальный, то пусть будет, мне оно не нужно.

Охранитель переплел пальцы. Его взгляд стал пустым, словно он погрузился в раздумья.

Молчал он долго. Очень, до самого приезда. Только когда я начала одеваться, заметил:

– Я обещал отвезти вас в интернат. Отвезу, и в Москву мы вернемся. На мобиле будет быстрее, я договорюсь. Правда, не знаю как у вас в Корпусе проводят выкуп, тут поговорите с Андреевым, он должен все быстро устроить. Думаю, нам действительно стоит постараться успеть вернуть в ваше поместье до того, как начнется церемония принятия регентства.

– Вы что-то поняли? Насчет Марины?

Охранитель покачал головой.

– В теории вы, как глава рода, можете попробовать напрямую установить ее местоположение, хотя я могу только предполагать, как это будет ощущаться и что нужно будет делать. Но, в любом случае, нужно как можно быстрее поговорить с Дмитрием Милорадовым и понять, что он знает о подмене и вашей сестре. Он и ваша мать.

Говорил Распутин серьезно и мрачно.

– Что не так?

– Вопрос не только в том, госпожа Морозова, не помогли ли вашему отцу врезаться в дерево, но и где теперь ваша сестра. И у кого.

– В смысле?

– Насколько я понял, дворецкий удивился, когда вы сказали, что Марина жива.

– Да.

– То есть она не в поместье. Для всех она мертва. Почему? Потому что ее хочет скрыть ваша мать или потому что так Наталье Николаевне велели говорить те, в чьи руки она попала?

Я сглотнула. Ответа у меня не было.