Глава 17. Неплохие идеи

Охранитель действительно раздобыл мобиль. Ради этого нам понадобилось минут пять идти по похрустывающему снегу от вокзала до неприметного одноэтажного дома с небольшой пристройкой. Что уж происходило внутри дома – загадка, мне пришлось ждать у крыльца, но вернулся Распутин вместе с магическим брелоком, открыл ворота пристройки – и моему взору предстал магомобиль. Старая модель, почти квадратная. Несуразная, хром потерся, на крыле что-то подозрительно похожее на дырку от пули…

Но магическое тепло от альтдвижителя исходило ровное, сильное. Салон пропах табаком и дешевыми духами. Пассажирское сиденье спереди завалили бумаги и упаковки от конфет, но пришлось разгребать именно их – на заднем развалился здоровенный мастиф, гавкнувший при моем появлении.

– Вы, госпожа Морозова, собак не боитесь? – невинно поинтересовался занявший место водителя позевывающий Распутин.

– Только живущих на Той Стороне, – вырвалось у меня.

– О, ну туда мы с вами вроде как не собираемся. Брамс терпеть не может, когда его отсюда выгоняют, да и вообще может нам пригодиться.

Пес согласно гавкнул.

– В интернате? – спросила я, пристегиваясь. После истории с отцом и сестрой было как-то не по себе, но время дорого.

Запоздало подумалось, что без охранителя мне пришлось бы полчаса, а то и больше топать по зимнему лесу: съезд к интернату преграждали ведь не только иллюзии, но и магические щиты, которые снимали только в недели посещений или по предварительному звонку. Впрочем, может еще придется – Корпус не обязан пускать охранителей. Или обязан? Увы, уроки права мне никогда не нравились.

– Едва ли. А вот в вашем поместье – очень может быть. Если, конечно, вы туда нас пустите.

– А я могу отказаться?

Не праздный, на деле, вопрос.

– Можете, – легко согласился Распутин под скрип открывающихся ворот, слышный даже через толстое стекло. – Но будет как-то некрасиво. И не без последствий.

Я хмыкнула. Впрочем, а чего я ждала? Дружбы, что ли? Глупости.

Распутин уверенно вел мобиль. Окутавший салон магическим теплом движитель поуркивал, словно ему мешали, ограничивали, но тяжелая махина крошила колесами снег. Мастиф на заднем сиденье, казалось, утратил к нам всякий интерес – вновь вытянулся и положил голову на лапы. Похоже, присутствие чужаков его не смущало. Или это был мобиль самого охранителя? Но зачем тогда на поезде ехать?

Распутин знал, куда нам: совсем скоро за окном начали мелькать погруженные в темноту дома, потом потянулся знакомый уже заводской забор. Тут мы проезжали каждый раз, когда выбирались в город из интерната.

– У тайной полиции везде свои мобили, а ездите вы на поездах? – любопытно же. Да и чего молчать? Так я уснуть могу, прошлой ночью-то толком не выспалась.

– Не тайной полиции, а одного нашего агента и моей хорошей знакомой, – уточнил Распутин. – Личный шофер положен только начальству, а на своей махине я в такой снег никуда не поеду, да и осталась она в Москве.

– Но на чужой, значит, можно.

– Не безвозмездно, – парировал охранитель, – и обратно нас повезет Елена.

Я скосила глаза на Распутина.

– Вы считаете, что только в Корпусе служат женщины?

– Да нет конечно, в полиции ведь тоже есть. Но про шоферов не слышала.

– Открою тщательно оберегаемую нашим управлением тайну, – весело улыбнулся Распутин, – то самое, что отличает мужчин от женщин, в управлении альтеномобилем не участвует. Но большинство представительниц прекрасной половины человечества, даже одаренных, больше интересуется семьей, сплетнями и политикой.

– Ну, знаете!

– Это не оскорбление, – усмехнулся охранитель. – Я очень люблю сплетниц. Из них частенько выходят прекрасные агенты.

– И они не рассказывают о том, что работают на вас?

– Когда как. Но делу это, если выбрать правильного человека, не мешает.

Ответить на это было решительно нечего. Да и не то чтобы хотелось.

Узкая загородная трасса пустовала. Оно и понятно: кому охота зимней ночью выбираться из дома? Ради чего? Замерзнуть разве что.

По снегу брести не пришлось – стоило доехать до иллюзии, как охранитель вытянул свой амулет, сжал его – и потоки энергии окутали мобиль. Два перегораживающих путь дерева исчезли, за ними появилась узкая и заснеженная дорога.

– Хоть бы иногда снег убирали, – хмыкнул Распутин и направил мобиль вперед.

Альтенный движитель взвыл. Охранитель протянул руку и провел пальцами по приборной панели, нашарил небольшой камешек слева от привычных стрелок и ритуального узора и влил энергию, пробежавшую яркой искрой.

Мастиф с заднего сиденья гулко и недовольно гавкнул.

– Да ну тебя, Брамс, – отмахнулся Распутин и повел мобиль вперед. – Иначе мы по такому снегу будем ехать вечность.

Не знаю уж, что он сделал, но звук движителя изменился. Скорость лишь немного упала, но теперь мобиль без особого труда прокладывал себе пут, хотя снега намело, наверное, по середину голени.

– Удобно, – заметила я.

Пес недовольно гавкнул.

– Брамс, хватит. Реагирует на магию, – пояснил охранитель. – И – да, удобно. По крайней мере пока не удастся заставить всех городовых и мэров уделять достаточно внимания очистке дорог.

– А это возможно?

– Едва ли. Так что если будете выбирать себе мобиль, госпожа Морозова, ищите зачарованный на повышенную проходимость. Хорошо и при снеге, и при сильных дождях.

– Я не умею водить.

– Почему бы не научиться? Вы – глава рода, можете заниматься чем хотите.

Я только хмыкнула. Ага, и растранжирить все деньги, как отец Новосельцевой. Ее и в интернат-то определили потому, что тут кормят, поят, и работа потом будет. Вон, контракт уже подписала, еще в прошлом году. Я с ней общалась немного – нормальная была, не шарахалась от меня. Говорила, что мечтала стать художницей… А теперь где-то в тридцать третьем управлении работает.

Охранитель, тоже, похоже, меня не боялся. По должности, что ли, не положено? Или из-за того золотистого щита, который не дал на него надавить? Интересно, это дар или артефакт какой-то? Существовала техника, позволяющая защищать разум, но она, как и все универсальные заклинания, против даров толком не помогала. Не должна была, по крайней мере.

Но не спрашивать же? Да и пока я размышляла о том, что этом могло быть, мы приехали. Охранитель выключил движитель и повернулся ко мне:

– Предлагаю такой план действий: я иду к Виноградову, мне пригодится его мнение и бумаги по прошлым происшествиям. Вы с Андреевым решаете свои проблемы, потом мы с вами садимся в этот же мобиль. Возвращаемся в город, отправляем Брамса вниз – не знаю как вы, а я намерен занять диван, пока Елена будет вести. Добираемся до вашего поместья, выясняем у вашей матери и кандидата в регенты все, что они знают. Потом я вас подбрасываю до московского полицейского управления, где вы даете показания по делу Сеньки – и мы с вами прощаемся, каждый дальше занимается своими делами. Что скажете?

Ну а что сказать?

– Разумно. Я хотела бы знать, где сестра и кто убил отца.

– Если кто-то убил, – уточнил Распутин, – пока есть подозрения, но нет доказательств. Я поделюсь информацией, когда буду уверен в ее достоверности, устроит?

Я кивнула. Все равно требовать что-то от такого типа – гиблое дело. Неплохо бы заиметь его телефон или хотя бы визитку, чтобы, если что, связаться. Но он явно из тех, кто расскажет, что посчитает нужным, тогда, когда посчитает нужным. Пока помогает – и ладно.

В холл удалось проскользнуть почти незамеченной. Отбой уже был, но на балконе мелькнули чьи-то светлые волосы. Похоже, что-то из первоклашек, был там один шебутной мальчишка, вечно болтающийся вне комнаты после отбоя. В дни дежурства я ловила его, кажется, с десяток раз. Наверняка все растреплет, и хорошо если своим. Ну да и плевать, в общем-то. Шила в мешке не утаишь: о том, что я выкупила контракт, все равно ведь узнают.

Ильич не спал. Стоило постучать в дверь его каморки, как разнеслось знакомое:

– Заходи.

Почему-то мне всегда казалось, что он знает, кто пришел. Хотя, может, и правда знает.

– Рад, что тебе все удалось, – улыбнулся старший воспитатель, отрываясь от какой-то книги в потертой обложке.

Я машинально потерла шрамы. В этот раз привычный холод сидел тихо, хищник внутри не подбивал впиться зубами в жертву.

– Откуда узнали?

Ильич усмехнулся.

– Лицо порой говорит больше, чем чужие мысли. Да и зачем бы ты еще заявилась ко мне, не сняв пальто? Садись и рассказывай. Если хочешь.

Я тряхнула головой и принялась стягивать верхнюю одежду. Некрасиво вышло. Ильич завозился с чайником.

Я постаралась не болтать лишнего. Четко, быстро и по делу. Почти рапорт. Историю с бандитами только опустила – не признаваться же, что как дура на приманку для пятилеток повелась?..

– Распутин… Я слышал, что он интересовался случившимся в экспедиции. Пожалуй, это не самый плохой вариант.

– Он понял, какого… э, плана, мой дар, – призналась я. – Не знаю как.

– А вот это скверно, – нахмурился Ильич. – От охранителей всего ждать можно, а если он еще и Зрячий…

– Зрячий?

– Так называют людей с определенным типом даров, позволяющих видеть дары других, а то и их Покровителей. Хотя, возможно, он использовал какой-то артефакт или еще как-то догадался… Сложно сказать. И сложно понять, чего от него ждать. Нет законов, запрещающих владеть Темнолесскими дарами, но не все решается законом.

– Он… В общем, он вроде говорил что-то насчет того, что мы одной крови, – вспомнила я. – Может он сам такой же? Про Григория ведь разное говорили.

– Может и так, я попробую узнать про их семью. Ладно, давай разберемся с насущными проблемами.

– Да, да, конечно, – я принялась вытаскивать из кармана банкноты. – Вот, возьмите, я забрала все из ячейки, просто не спросила, можно ли забрать только сумму на выкуп.

– Саша, не нужно, – Ильич поймал мой взгляд. – Думаю, ты знакома с концепцией подарка. Его не возвращают.

– Но мне не нужно! Нет, ну, в смысле – деньги всем пригодятся, но я, в общем…

А что «я»? Если я ошиблась, и этот Дмитрий – толковый, надежный человек, понимающий во всяких аристократических заморочках, то перстень лучше отдать ему. И мне надо будет где-то жить, мать-то наверняка на порог не пустит.

Но я сама на жизнь заработаю. Найду чем. Разберусь со всей этой историей с Мариной и отцом – и заработаю.

– Илья Ильич, я не могу это принять. Это – ваши средства, и…

– И я распоряжаюсь ими так, как хочу, – спокойно проговорил старший воспитатель. – Саша, я обещал человеку, спасшему мне жизнь, помочь тебе. В итоге ты провела тут девять лет, одетая, обутая, с крышей над головой, но едва ли счастливая. Наши с тобой редкие разговоры не могли заменить тебе семью. Я никак не смогу это исправить, ты выросла. Но я могу хотя бы дать шанс найти свой путь.

– Я и так справлюсь, – чуть повела я плечом. – Вам ведь деньги тоже пригодятся, разве нет? И если я останусь главой рода, то это будет вообще некрасиво. Морозовы, может, и не самые главные имперские богачи, но ведь и не бедняки же. А вы… тут, в общем.

Ильич улыбнулся. Почему-то грустно.

– Ты – светлый человек, Саша. Надеюсь, тебе не причинят из-за этого боли. Ладно, давай мы с тобой договоримся: артефакты, они в коробочках, ты забираешь себе. Ментальный щит и обычный – вещи полезные, особенно в твоей ситуации. К том уже ментальный щит при правильной настройке поможет, скажем так, сдержать твой дар, подавить провоцирующие его эмоции. Что касается денег… Выкупай себя, думаю, Виноградов не откажется подписать документ сегодняшним числом, деньги передашь ему, потом отправит бухгалтерам.

– Остальное…

Ильич поднял руку.

– Не нужно мне ничего возвращать. Если так смущает статус главы рода, то можешь, если хочешь, еще чьи-нибудь контракты выкупить. Возьми себе в вассалы того же Макса Колесова – у парня будет возможность поступить в университет и выучиться как следует сейчас, а не через пять лет. Или Эльвиру – ей, между нами, не светят экспедиции, а счетоводом она вряд ли захочет быть. А так, глядишь, будет возможность и получить образование, и партию выгодную найти. Да и банально на твоих предприятиях может пригодиться.

«Моих предприятиях»… Моего рода, я-то тут при чем? Хотя мысль вообще дельная.

Ильич подумал и продолжил:

– Я бы рекомендовал добиться того, чтобы охранители магомобиль отца вернули, он все-таки твоя собственность. Пусть Макс осмотрит, он в магических, да и обычных, механизмах разбирается, может быть, сможет что-то подсказать по тому, как все случилось. Тайная Полиция выводами не особо делится. А потом сможешь продать – и будут еще деньги на нужды рода.

Я поежилась.

– Там же отец погиб… Кто такое купит?

– Для тебя – отец, для кого-то – незнакомый человек, еще для кого-то, если уж быть циничным: прошлый владелец, не стоящий размышлений. Я понимаю, что здесь, у нас, не принято думать о деньгах о выгоде, мелкие ваши сделки и предприятия, вроде продажи привезенных сладостей или журналов – не в счет. Но это, – Ильич указал на перстень, – все меняет.

– Я, может, Дмитрию его отдам…

– Ты сама в это веришь? – поинтересовался старший воспитатель.

– Да. Я привыкла к тому, что буду ходить в экспедиции. Какой из меня глава рода?

– Судьбу не выбирают, – покачал головой Ильич. – И, думаю, хороший.

Я только усмехнулась.

– Ладно, я иду к Виноградову, – Ильич отставил чай и направил коляску к выходу из комнаты. Надо же… Он редко выбирался из своей каморки. – Подходи минут через двадцать, может, через полчаса, я позову. Соседка твоя, кстати, весь день места себе не находит.

Элька иногда слишком сильно переживала о мелочах. Вот и сейчас она, как оказалось, не спала. Стоило мне войти, как она во второй раз за пару дней бросилась обниматься.

– Прости… – она тут же смутилась и отступила. – Просто ты уехала, по такому поводу… Думала, ты вернешься, ну, вечером, или позвонишь. Нет, не в смысле, что ты там обязана и все такое, просто, ну… В общем, я рада, что ты тут, и ничего плохого не случилось, вот.

Ну как сказать… Впрочем, лишних дырок во мне не проделали, и то хорошо.

– Я скоро уеду. Не знаю, насколько, – Элька погрустнела, и я продолжила, решив не тянуть: – слушай, вот в теории, если тебе предложат выкупиться и на кого-то работать, ты согласишься?

Подруга, забравшись на свою кровать, замотала головой. Что и требовалось доказать…

– Меня работать возьмут или чтоб имели, или чтоб пристрелили. Я же не дура, Саш. Род у меня не богатый, мой дар хорош только если поссорился с какими-нибудь иллюзионистами или там, не знаю, менталистами. Телохранитель, которого не берет магия – отличный вариант, пока в ход не пойдут револьверы или кто-нибудь на меня потолок не уронит – это раз. Ну а если не нужен телохранитель, то, значит, нужны наследники. Или бастарды, но не суть. Оно мне зачем? Лучше найду кого-нибудь себе по мерке. Если отец откажется выкупать контракт, то отработаю, что уж, как-нибудь насобираю на выкуп. Или, может, приживусь в какой-нибудь там канцелярии, буду бумаги перекладывать, – сказано это было без особой радости.

Вот как.

– А если ты будешь знать, ну, что в род взяли без всякого умысла?

– Сашка, так не бывает. Где найти дурака, который потратит деньги просто так?

– Прожить с ним в одной комнате? – не удержалась я.

В голове словно что-то щелкнуло. Надо будет все пересчитать и уточнить, но даже если я отдам перстень – а ведь не хочется уже… – то все равно выкуплю контракты. Просто чтобы у моих друзей была свобода. Наверное, этого и хотел Ильич – чтобы можно было выбрать, что делать, а не идти, куда приходится.

– Ты… – Элька заметила перстень. – Э… Слушай, я понимаю, что, ну, случилось это-то из-за трагедии, но… Поздравляю. Все равно.

– Да пока не с чем, на самом деле. В общем, тут явно что-то не так…

Пока я собирала вещи на первое время, то успела пересказать и встречу с Распутиным, и визит в поместье, и разговор на похоронах.

– Жутко это, – признала Элька. – Очень. Коль ты говоришь, что твоя сестра жива, но по дереву уже не наследует, то, значит, она магию утратила. Выгорела или как-то провинилась перед родом, но такое редко бывает.

– «Провинилась перед родом»? – я, закончив заталкивать вещи в рюкзак, развернулась к подруге. – Это как? Ну, в смысле – перед главой рода?

– Эм… Нет. Я сама не до конца понимаю, но, вроде как, Покровители, которые дали магию первым достойным, они… Они ведь не звери, Саш, они – куда больше. Отец немногое рассказывал, но, как я понимаю, по сути тогда многие заключали с Покровителями что-то вроде контракта, не на бумаге в смысле, а как бы сказать… Ну это как клятва, в общем. И если ее нарушить, не знаю, например согласиться сделать что-то, что навредит всему роду, то Покровитель рода может лишить тебя магии. В старину такое было редкостью, но… В общем, в моем роду был такой человек. К сожалению.

– Я не понимаю, – я села на свою кровать и попыталась осмыслить услышанное. – Почему ты говорить о Покровителе рода? Он же не один на всех, верно? У тебя ведь, не все в роду, ну… иммунные к магии, так? Да, я знаю, что один Покровитель одному даст один дар, другому – другой, но никто ведь не говорит, что там Евстигнеевы – род Пантеры, так?

– Саш, ты все смешала в одну кучу, – Эльза поправила очки.

Я подавила порыв закатить глаза. Говорит так, словно речь идет о самом очевидном в мире. Хотя, может, это и очевидно… Для всех, кто не считал себя всю жизнь бездарностью. Да, стоило больше читать о дарах, но мне не хотелось забивать голову информацией о том, чего у меня нет и не будет. Ильич назвал это какой-то «отрицательной фиксацией».

– Расскажи тогда. Только коротко, времени у меня мало, – попросила я.

Может, пригодится как-нибудь.

– Коротко… Слушай, мне кажется, ты сама об этом больше узнаешь. В поместье, коль у вас Древо есть. Но, вообще, насколько я понимаю, изначально магические рода, во времена Сопряжения, заключали договор, ну, с кем-то из Покровителей. Не то те тогда по земле ходили, не то в Лес можно было попасть, просто зайдя в чащу, я не знаю. Да и никто наверное не знает. Считается, что содержанием договора было противостояние измененным в обмен на силы Покровителей, которые сами их в нашем мире не могли толком использовать. Родовые Древа – символ того договора.

Эля замолкла. Не то рассказала все, не то дала мне время обдумать. Я не то чтобы обдумала, но вопрос задала. Напрашивающийся:

– Тогда получается какая-то ерунда. Почему тогда у нашего рода, например не все там… я не знаю, дары какого-нибудь Снежного Барса не получили? Ну того Покровителя, с которым предки договаривались.

Элька лукаво улыбнулась.

– Потому что, Саш, у тебя на пальце – перстень. Хотя ты – пока – еще в интернате, и по всем законам считаешься частью Корпуса, понимаешь? Покровителям, магии, плевать на наши законы. Вот представь: твой отец, допустим, из рода Барса. А мать, пусть будет там Орлица. У тебя чей будет Дар?

– Барса, – не задумываясь ответила я.

– А почему?

– Ну потому что род по отцу передается.

– У нас – да. А у евреев – по матери, например. А если по брачному контракту, допустим, девочки наследуют матери, а сыновья – отцу? Покровитель ведь с нами с рождения, он не появляется в семь, маг – и в год маг. Как бы Покровитель рода понял бы, какой ребенок его, а какой – нет? Прочитал бы законы? Или молодожены бы в брачную ночь вызывали бы, рассказывая, к кому приходить, а к кому – нет?

Я взлохматила волосы. Логично. Вроде.

– Я не эксперт вот вообще, – Элька противоречила сама себе, – но если верить книгам, которые есть по этой теме в нашей библиотеке…

– А в нашей библиотеке есть такие книги? Я, когда читала про дары, не нашла.

– Потому что надо было искать про рода и историю магии, – отмахнулась Эля, – да и взяла ты всякую популярную ерунду, в которой никакой глубины проработки материала нет. Ладно, в общем: если ребенок рождается с достаточно развитой энергетикой, способной проводить магическую энергию, то его касается Покровитель одного из тех родов, чья кровь течет в дитя. Понимаешь, сколько их смешалось за семь столетий?

– Много, догадываюсь… Но, выходит, если, скажем, сильно заморочиться, то можно просчитать, кто это будет? Или хотя бы какие варианты?

Эля кивнула. И добила:

– Можно найти периодичность появления Покровителей в мире и в родах. Но там все очень сложно, да и книги родов, где есть вся информация, чужим не показывают, многие уже в архивах, еще большее количество – утеряно. Почему, ты думаешь, маги из военных родов не берут в супруги никого с мирными Покровителями, вроде Коровы или там Свиньи? Чтобы повысить шанс на хищнический дар потомка, вот почему. Но если возвращаться к изначальной мысли, Саш: твоя сестра потеряла магию.

– И, думаешь, ее не вернуть?

Эля покачала головой.

– Я о таком не слышала. Или ее энергетика слишком повреждена, или она как-то нарушила договор. Я сожалею.

– Ладно, найду и расспрошу, да и все.

Я поднялась на ноги. В дверь постучали, и почти сразу в комнату просочился Ильич.

– Виноградов ждет.

– Тебе пора? – Эля все поняла по моему лицу.

– Да. Я позвоню. И… в общем, ты ничего не говори пока Максу, но попробуй узнать, как он отнесется к идее выкупиться в ближайшее время. Ну так, аккуратно.

– Хорошо, я спрошу.

Если Дмитрий и правда будет лучшим главой рода, то отдам кольцо только с условием помощи в оплате выкупа. Денег из сейфа Ильича должно хватить вроде, но мало ли… Не разоримся же. Надеюсь.