Глава 3. Первый шаг

Ильич сто раз говорил мне, что люди боятся того, чего не понимают. Боятся и ненавидят. По моему опыту то, что от мага может отказаться Покровитель – выше понимания почти ста процентов населения. «У тебя нет дара, так? Это неправильно, и ты – неправильная!» – так мне заявила одна семилетка. Не то чтобы у меня над головой табличка с надписью «бездарность», но слухи расходятся быстро.

Впрочем, капитану Меркасову не нужно было собирать сплетни, он наверняка прочитал досье. Подтянутый мужчина средних лет в военном мундире, застегнутом на все пуговицы, при моем появлении в холле лишь мазнул взглядом по лицу. Уголок его рта дернулся, словно капитан собирался скривиться, но вовремя остановился. Ничего удивительного и ничего нового.

Директор что-то обсуждал с еще одним, незнакомым мне мужчиной. Меркасова я у нас иногда видела: приезжал за воспитанниками, на линейке вон недавно говорил о том, насколько Экспедиционный Корпус скорбит о потере «юного достойного мага» и все прочие формальности. Скорбят они, как же. Плевать им на нас. Второй же мужчина, говоривший с директором, никогда раньше тут не появлялся, и носил не военный мундир, а самый обычный черный плащ, сейчас порядком промокший. Похоже, недавно приехал. И что он тут забыл?..

Ладно, чего гадать. Я обогнула колонну и направилась к директору и остальным. Спину буравили чужие взгляды.

Не люблю оборачиваться. И так прекрасно знаю, что там, на втором этаже, на балконе точно Эля и Макс, может и Влад пришел, а рядом Дорожкина или кто-то еще из прихлебателей Евстигнеевой следят, чтобы я свалила.

Не буду оборачиваться. Не нужно оно.

Мундир немного жал. Сшили его еще прошлой зимой, как и всем, кому в этом году исполнялось шестнадцать, а так-то уже конец ноября на дворе, даром что тепло в этом году очень и снег никак не ляжет. Ладно хоть мы не на севере, а то пришлось бы мерзнуть. На Той Стороне вроде своя погода, но мало ли. Впервые надетые штаны ощущались непривычно, как и начищенные шнурованные сапоги – эти я не успела разносить, на пробежки и занятия брала другие, свои. Может и зря, но зато выглядит все прилично.

– Подполковник Виноградов, курсант Морозова по вашей просьбе прибыла, – отчиталась я. И честь отдала, все по уставу.

Формально Экспедиционный Корпус – часть имперской армии. Хотя педагоги часто говорили, что у нас все иначе, меньше формальностей и вот это все. Говорили – и гнали бегать по плацу.

– Вольно, – лицо директора, как всегда, ничего не выражало. – Курсант, это капитан Василий Леонидович Меркасов и…

– Анатолий, – мягко перебил его мужчина в пальто. – Просто Анатолий, по имени. Все равно у меня нет никаких интересных званий, да и мы отправляемся с юной леди не на войну.

– Курсант Александра Морозова, – продолжил представление директор. – Капитан – начальник экспедиции, господин Анатолий – ваш непосредственный куратор.

Мужчина в пальто чуть улыбнулся. Вот он, похоже, не то не знал о моем досье, не то лучше сдерживал эмоции.

– Мне говорили, что ты разбираешься в артефактах.

– Отличная успеваемость по артефакторике и материаловедению, – заверил директор. Словно коня продает…

– Прекрасно, прекрасно. Значит, поможешь мне с моими приборами. Ты работала когда-нибудь с анализатором токов? Третья модель, и…

Капитан Меркасов откашлялся и недвусмысленно посмотрел на извлеченные из-под полы мундира часы.

– О, приношу свои извинения. Думаю, нам пора. Рад был познакомиться, – Анатолий кивнул директору.

Капитан, по-прежнему игнорируя мое присутствие, отдал честь и направился к двери. Я последовала его примеру. Не стоит заставлять Меркасова ждать. Звание у него, может, и не самое высокое, но именно он отвечал в тридцать третьим экспедиционном управлении за кадры. Иными словами – от того, насколько ты ему понравишься, зависит то, куда тебя пошлют. Ну или просто пошлют, как, думаю, будет в моем случае. Скоро пора будет переходить в тридцать третье управление, становиться полноправным магом Экспедиционного Корпуса, шестнадцать-то мне уже есть. Если переживу вылазку, конечно.

Стоило миновать тяжелую дубовую дверь, как шум дождя окутал с ног до головы. Темное ноябрьское небо хмурилось, извергая потоки воды, лужи на асфальте около крыльца шли пузырями, и плавающие в них желтые листья казались эскадрой под обстрелом. Прямо у крыльца стоял магомобиль. Черный, даже в потоках воды поблескивающий хромом дисков и запасного колеса, с мягкими оводами. Волга, кажется.

Ждала машина именно нас – Меркасов, почти бегом сбежавший по ступенькам, направился к пассажирской двери. Я притормозила – стоило сначала открыть дверь Анатолию, он-то точно старше по званию, а тут еще и ливень, капли которого падали прямо на голову…

– Иди, я сам, – понял мое замешательство поднявший ворот пальто мужчина. – Садись и поедем.

Проверка? Да вроде нет, не похоже… Ладно, мое досье пробелы в этикете не испортят.

Открывалась тяжелая дверь туго. В салоне пахло кожей и чем-то неуловимым, словно бы маслянистым. Запах был мне знаком – такие же витали в нашей генераторной, куда нас водили показывать работу альтенного движителя. Вроде хотят делать автомобили на нефти, но как?.. Макс что-то говорил о том, что из нефти создадут топливо, оно будет быстро сгорать и что-то куда-то толкать, но я так и не поняла, как оно все должно было работать. Артефакты – другое дело, там все просто, а это больше смахивало на чью-то мечту.

– Во второй ангар, – бросил Меркасов водителю.

Тот кивнул, положил руку на приборную панель – и под его ладонью ожила сетка управления, подсветила индикаторы и показатели. Под капотом заурчало – и мобиль тронулся.

– Ты работала с анализаторами переменных альтенных токов? – осведомился бросивший на меня острый взгляд Анатолий.

– Только с самыми простыми, – честно призналась я. – Нулевой тип.

– Ладно, лучше, чем ничего. Наша с тобой задача: пока все будут калибровать кристаллы и следить за потоками энергии, ну и за периметром, быстро пройтись по точкам рядом и померить все. Получить, так сказать, общую картину.

– Это нецелесообразно, – вмешался Меркасов, – я уже говорил, что…

– При всем уважении, капитан, приказ есть приказ. Нам не нужно много охраны, пары человек хватит – лишние глаза и уши не повредят, но квадрат-то спокойный.

– Спокойный, – согласился капитан с явным неудовольствием.

– Вот и прекрасно, – Анатолий отвернулся и уставился за окно, словно мог видеть что-то в вечерней темноте сквозь потоки воды. – Вот и хорошо.

Гудел альтенный движитель, но в салоне стояла тишина, прерываемая только шмыганьем простудившегося шофера. Я уставилась в окно. Не изучать же капитана или Анатолия этого? Видно было плохо, но, похоже, ехали мы относительно знакомым маршрутом, по разбитой бетонной дороге, спрятавшейся в лесах, дороге, которой нет ни на одной карте. Да и интерната со зданиями тридцать третьего экспедиционного управления, куда мы ехали, тоже нет. Немаг увидит только иллюзию на месте, прикрывающем съезд с трассы, а маг заметит достаточно предупреждений, чтобы не рисковать и не совать нос, куда не надо.

В расположение «нашего» управления нас возили. И в первый мой год в интернате, показать, как выглядит Разлом, прореха в реальности, спрятавшаяся в одном из здоровенных ангаров, и потом, то показывая Измененных, то на стрельбище, то на выступления главы Экспедиционного Корпуса, то на день армии. Не в городе ж праздновать. Хотя и туда мы ездили, но редко. Дорога запомнилась, и теперь ветки привычно зацепили крышу на одном из поворотов.

В этот раз заезжали не с главного входа. Стоило на горизонте появиться иллюзии, выглядевшей как здоровенная яма посреди дороги, как шофер свернул прямо в лес. В дерево. Я против воли вцепилась в сиденье, но зря – дерево тоже оказалось иллюзией. Скрывающей узкую и куда более разбитую, чем прежняя, дорогу.

Минут пятнадцать болтанки, во время которой даже я ухитрилась задеть головой крышу, и мы добрались до нужного въезда. На КПП было пусто, шлагбаум поднялся сам собой. Неудивительно – в мобиле наверняка стоит артефакт-определитель, а то есть спецы, которые даже военный транспорт угнать могут. Ну вроде есть, Макс говорил.

Ангар номер два оказался, собственно, ангаром. Знакомым на вид, хотя нас вроде водили в другой, который был совсем рядом с дорогой. До этого же пришлось идти и порядком подмокнуть в процессе, стоял он прямо посреди поля. Где-то впереди, если я все правильно помню, стрельбище.

За стальной дверью ангара скрывался небольшой холл с высоким потолком. Основная часть помещения находилась за здоровенной стеной без всяких дверей.

Меркасов остановился, осмотрел меня и бросил:

– Подпрыгни.

– Что, простите?

– Подпрыгни, курсантка. Сейчас же.

Ладно… Я подпрыгнула. Штаны почти не мешали, а вот мундир явно стоило перешить.

– Сведи руки. Перед собой, потом над головой.

Я сделала, что он хотел. Капитан ругнулся.

– Снимай.

– Что?

– Мундир свой снимай. Или под ним белье?

– Нет, но…

– Ну вот и снимай. Или ты в этом стрелять, или, не дай господи, фехтовать собираешься? Надеешься, что порвется в процессе и мешать перестанет? Снимай и вон туда за дверь вешай, там гардероб, – Меркасов ткнул на покосившуюся тонкую дверцу в углу. – И шустрее, тебя ждут.

Оставалось только порадоваться, что надела я все-таки блузку, а не безрукавку. Хотя даже так чувствовала себя голой – это в интернате привычно ходить вот так, когда шрамы видно, а тут… Но выбора не было.

Меркасов мой новый наряд вниманием не удостоил, только поманил за собой, а вот Анатолий, вроде бы разглядывавший что-то в углу, уставился на шрамы. И выражение лица у него было… Как у Макса, когда он лягушку разрезал.

А все потому, что блузку с нормальным воротом Евстигнеева мне три дня назад порвала. Ладно, какая разница? Шрамы и шрамы. Плевать.

Меркасов подошел к стене, приложил руку – и появилась дверь, которую капитан и открыл. За дверью вновь не оказалось зала с Разломом, хотя само пространство было не самым маленьким. Коридор, по три двери с обоих сторон. Капитан направился к последней слева. Толкнул ее и бросил мне:

– Курсантка, получите снаряжение. На себя. Лех, выдай минимум! – чуть громче закончил он.

За приоткрытой дверью скрывалась комнатушка, разделенная на две части чем-то вроде барной стойки. Только вместо бармена тут имелся лысый старик, выложивший на разделявшую помещение перегородку несколько бумаг. За его спиной находилась дверь куда-то дальше.

– Подпиши. Левша, правша?

– Правша.

– Отлично, – он прищурился, – ладно, третий подойдет. Подпиши. И жди, – старик скрылся за дверью.

Документ был вполне стандартный, нам такие показывали. Материальная ответственность за оборудование, вот это все. В качестве «оборудования» значился револьвер системы Кузнецова-Западникова, двадцать четыре патрона к нему с «альт.пулями», сабля пехотная, артефакт «Щит» первого класса, аптечка простая, писчие принадлежности, бумага и запас продовольствия и воды на сутки.

Зачем на сутки? Вроде как в такие долгие экспедиции отправлялись только те, кто не один раз побывал на Той Стороне. Сон там, говорили, был еще тем развлечением…

Запасом воды на сутки оказалась пристегивавшаяся к поясу фляжка, запасом еды на эти же сутки были два алхимических батончика, которые вместе с аптечкой предлагалось сложить в небольшую сумку через плечо, к «писчим принадлежностям». Ну хоть не перо с чернильницей, а ручка – и то хорошо.

– За каждый использованный отчет писать будешь, интернатская, – хмуро бросил старик, высыпая на стойку патроны и ставя рядом поясную сумочку под них. – Потеряешь – заплатишь. И за патроны, и за ремни, и за саблю. И не думай что-то утащить – под суд пойдешь.

– И не собиралась.

– Вы все не собираетесь. А потом я на инвентаризации то того не вижу, то этого. Как щитовым амулетом пользоваться знаешь?

– Разберусь.

– Вот и отличненько.

Милый типчик. Ну да и плевать, вроде лишнего ничего не вписал, а то, говорят, и такое бывает.

Я принялась считать патроны. Каждый из них был чуть-чуть теплым. Совсем немного, но тепло все же ощущалось. Не потому, что в ангаре уж хорошо топили, на деле здесь было немногим теплее, чем на улице. Магия. Альтен. Крошечная часть кристалла с ним – внутри каждой пули. Совсем маленькая, но ее хватит, чтобы вложить в выстрел мою собственную магию и ранить, а то и развоплотить Измененного.

Сам револьвер оказался тяжелее тех, из которых мы стреляли. Я проверила – рабочий. Теперь стоит зарядить – на Той Стороне можно и не успеть, да и устав предписывать начинать экспедицию «готовыми к немедленному боестолкновению».

На стрельбище кобуру с оружием мы носили весь день, справа, как положено, но все же привычным вес на поясе сложно было назвать. Ладно хоть револьвер справа, подсумок с патронами – ближе к спине, а с другого бока – ножны с саблей, которая оказалась мне по руке. Повезло, похоже. И те, кто уже ходил в экспедиции из наших, и педагоги, и Ильич говорили, что лучше иметь свое личное оружие, иначе будет попросту неудобно. Но сабля была как надо, да и баланс почти привычный, у тренировочных похожий. Я вынула ее из ножен, попробовала быстро вернуть…

– Морозова, сабля – не игрушка, – заявил заглянувший в приоткрытую дверь капитан Меркасов. – Или решили полюбоваться на свое отражение?

– Нет, ваше высокоблагородие.

Сам капитан уже обзавелся и саблей, и револьвером в натертой чуть ли не до блеска кобуре, и походным рюкзаком, и несколькими подвесками на тонких ремнях. И мне стоило активировать щит, мало ли…

– Забирайте все и за мной, время не ждет. И предупреждаю сразу: одно неподчинение приказу, одно замечание, одна попытка достать оружие без прямого разрешения – и я позабочусь о том, чтобы вы покинули интернат и забыли про Экспедиционный Корпус навсегда.

Капитан вышел. Я двинулась за ним, пытаясь на ходу привыкнуть и к кобуре, и к сабле – муляжи ощущались совсем иначе, да еще и сумка эта через плечо…

Коридор, еще одна дверь, ощутимо-теплая, окутанная энергией – и я вслед за капитаном зашла в самую большую часть ангара. Не задумавшись, переступила символы на полу – по телу словно прошлись мокрым полотенцем – и направилась к центру помещения. Там уже собралась дюжина человек в мундирах с погонами подпоручиков и поручиков, с рюкзаками и сумками. Анатолий стоял чуть в стороне, рядом с ним лежало несколько рюкзаков, из которых торчали части каких-то массивных приборов.

– Морозова, Савин, Осипова – вы с нашим гостем из столицы. Помогаете нести вещи, делаете что скажет, Осипова – ответственная. Марго, начинай настройку! – скомандовал Меркасов и зашагал к здоровенному плоскому каменному кругу. За ним потянулись и остальные члены экспедиции.

Каменный круг казался словно бы куском какой-то площади, только идеально-ровной формы, и с яркими, наливающимся сейчас светом знаками. По другую его сторону стояла одинокая женщина без вещей и оружия. Она развела руки в стороны, и с ее пальцев в круг лились видимые потоки энергии. Слова древнего, чужого, принесенного Сопряжением языка заполнили зал. Слова и ощутимое, явное тепло.

– Вот, это все берите, – указал Анатолий, закинувший себе на спину один из рюкзаков с оборудованием.

Я взяла соседний. Железка уперлась в спину, но ничего, терпимо, хорошо хоть не в руках нести.

Голос проводивший ритуал женщины взвился, наполняя помещение мощным рокотом и перекрывая удары капель дождя по крыше. Тепло усиливалось, свечение становилось все ярче, пока над каменным кругом не сверкнула молния, разрезая пространство и оставаясь висеть в воздухе прорехой с рваными краями.

Разлом открылся.