Глава 21. Последствия

Елена вернулась. За ее мобилем следовал еще один, высокий и вытянутый.

– Езжайте-ка вы с сестрой, Александра, – предложил Распутин. – В больницу.

Я взвесила на руке приличный, в кулак, кристалл альтена.

– Хотите отстранить от расследования гражданское лицо?

Злость прогорела, тревога погасла. Остались вопросы и слабые опасения. Заключенный в сферу Разлом периодически вспыхивал, словно пытаясь порвать ограничивающий его шар энергии. Безуспешно.

– Вроде того, – охранитель поднял с пола уже пятый мелкий кристалл. – С минуты на минуту сюда приедет оперативная группа экспедиционных магов. Хотите им рассказать, как именно расправились с тварями? Боюсь, рассказ про амулет рода уже не поможет.

– Почему это?

– Потому, госпожа Морозова, что подполковник Валицев, между нами, не слишком хотел раскручивать дело, вновь связанное с аномалиями, человеком из интерната и погибшими. Ему хватило предложенного вами варианта развития событий, ведь, по его мнению, выросший в заведении Виноградова курсант врать и саботажничать не станет, незачем. А местные представители Корпуса, уверен, очень заинтересуется девушкой, которая в шестнадцать шинкует измененных как овощи на салат.

Я взвесила кристалл альтена на ладони. Грязный, словно бы внутри перемешалось что-то розовое, черное, белое… Несуразный, как и сам Сшиватель.

– Хотите забрать себе? – я протянула кристалл, краем глаза наблюдая, как прибывшие целители и сухой старик, приведенный Еленой, изучают Марину. – Кто убил тварей – тот берет себе их альтен, разве нет?

Старый закон. Его ввели еще тогда, когда альтен ценился меньше, ведь толковых артефактов с ним еще не придумали, Разломов было куда больше, а по Сибири, и не только, лазило множество измененных тварей. Так в Империи поощряли магов, согласных бороться с новыми «соседями», и не только в городах, откуда их выкидывали местные магические рода и их люди, но и во всяких медвежьих углах. Этот закон по факту и породил Корпус – те, кому нечего было терять, объединялись и отправлялись в экспедиции, охотиться за альтеном. Сначала в привычной реальности, потом – на Той Стороне.

– Да будет вам известно, Александра, что представители тайной полиции не имеют права обогащаться за счет любого имущества, полученного в ходе расследования. Так что планирую передать с десяток мелких кристаллов прибывшим оперативникам Корпуса и представить дело так, что вылезли только мелкие твари. Но вы, конечно, можете остаться и рассказать свою героическую историю – выбор за вами.

Я бы хотела выбрать еще обезболивающего, теплую ванну и спать. Но таких вариантов не было. Ну что ж, оставила себе перстень – теперь вот приходится пожинать последствия.

Распутин предлагал неплохой вариант. Желания рассказывать о даре не было никакого. К тому же если узнают тут, то могут связать мое имя и нынешнее происшествие с тем, которое случилось в экспедиции, с документами интерната, по которым я – бездарность… Ну его.

Вопрос в том, зачем это охранителю. Может ведь потом и припомнить, и не раз. Наверняка припомнит. Не хочет рассказывать, что его в момент появления Разлома не было рядом и пришлось действовать мне, потому что один револьвер – мало против кучи тварей? А черт его знает.

Но так, по-хорошему, лучше не светиться.

– Хорошо. Поеду, – я спрятала кристалл в карман пальто. – Не поделитесь именами тех целителей, которые приехали на место аварии отца?

– Нет. Тайна следствия, госпожа Морозова. Могу поделиться тем, что от них узнаю, если готовы принять меня в поместье, скажем, нынешним вечером. Сегодня мы с вами в Москву не поедем. Думаю, будет что обсудить.

Очевидно, плату за молчание. Лаадно… Я принялась собирать мелкие кристаллы, глядишь на что-то да сгодятся. Все равно Распутину хватит и десятка, сам сказал.

– Сама узнаю, – без былого пыла проговорила я, – и – готова. Все равно в больнице я долго торчать не собираюсь.

Увы, мои желания с реальностью не совпали: поторчать пришлось. Пришлось оформлять кучу бумаг на Марину – серьезно, мне надо помнить дату ее рождения? – оплатила в кассу отдельную сиделку, хорошо хоть деньги остались в пальто.

Радовало то, что плоть измененных исчезает после их полного распада, иначе объяснение «кажется, случайно дернула рукой» точно не помогло бы. А так ничего, хватило, хотя осматривавшая меня целительница прочитала целую лекцию на тему того, что магу с переломом надо не практиковать, а восстанавливаться, отдыхать, совершать небольшие прогулки и в целом приятно проводить время. Я бы рада конечно, но когда?

Ладно хоть осматривавший сестру специалист заверил, что снятие стазиса она перенесла хорошо и состояние, бывшее стабильным, таким и осталось.

– Она выживет? – в лоб спросила я.

Целитель, немолодой полноватый мужчина, кивнул. И уточнил:

– К сожалению, с магией ей придется проститься. Тот, кто поставил стазис, использовал для его поддержания ее собственную магическую энергию. Это позволило создать, скажем так, замкнутую систему, в которой ненужная для поддержания стазиса сила подпитывала тело и теперь, освободившись, заживляет его с приличной скоростью, куда быстрее чем у обычного человека, но столь полный захват энергии необратимо разрушил магическое ядро.

Что-то в этом было… Только непонятно что. Соображала я не очень, потому уточнила:

– Скажите: это сделали намеренно? Ну, насчет потери магии. Или ее пытались спасти так?

– Давать такое заключение – не в моей компетенции, госпожа Морозова, – нахмурился целитель.

– Да мне не заключение нужно… В общем – можно было наложить стазис не разрушая ядро? Или это сложно?

Целитель на мгновение задумался, потом признал:

– Сам эффект наложен, в целом, аккуратно. Я, госпожа Морозова, как никто знаю, что в спешке и в сложных ситуациях порой очень непросто правильно реализовать самые благие намеренья.

– А все-таки? Вы бы могли в подобном случае использовать стазис без таких последствий?

– Да, разумеется. Но у меня, госпожа, немалый опыт обращения с использующимися для этого артефактами, в молодости я состоял в одной из первых городских мобильных целительских бригад. И, поверьте, в сложной ситуации велик риск направить на поддержание стазиса потоков больше, чем нужно, как случилось с вашей сестрой. Увы.

Дальше я давить не стала. Поблагодарила да собралась, наконец, в поместье. И так «вовремя», что в просторном больничном холле встретилась с матерью. Та, успевшая накинуть на черное платье черное же манто, с причитаниями вопрошала у молодого целителя, где именно ее кровиночка. Парень, судя по всему, ничего не знал.

– Седьмая палата на втором этаже, – мрачно проговорила я.

– О! Как я счастлива, что она жива! Пойдем, Александра, так важно быть вместе…

Я вырвала руку из хватки матери. Ее попытки то надавить на меня, то нахамить, то задобрить порядком раздражали. Словно она не могла определиться с тем, как себя вести. Хотя, может, и правда не могла. Она наверняка помнила, как ее семилетняя дочь превратилась в монстра, выпустила тьму…

Но я уже не тот ребенок. Если мать этого не поняла – ее проблемы.

– Простите, матушка, у меня дела, – я направилась к выходу.

Силы иссякли, и желания терпеть переменчивое настроение родительницы у меня не было, как и сидеть у кровати пока не собиравшейся приходить в себя Марины. Ради чего? Лучше займусь чем-то полезным.

Но сначала хотелось поесть и помыться. Дома.

Хотя пока назвать домом особняк не получалось. Ворота перед наемным возницей открылись, стоило подумать об этом и направить энергию в перстень, но высокие потолки, лепнина и фрески все еще казались чем-то временным. Даже когда я вернулась в комнату, которую занимала летом и которую уже протопили, ощущение того, что скоро надо будет уехать, не ушло. Ко многому придется привыкнуть.

В том числе и к Лу, которая накинулась на меня у подножья лестницы. Выскочила из-за портьеры и тут же обняла за ногу.

– Я знала, что ты приедешь! Я тебя ждала!

Ну хоть кто-то… Мадам Савина показалась из прохода в соседнее крыло.

– Луиза, так набрасываться неприлично, ты могла напугать Александру.

Сестра только сильнее обхватила мою ногу. Я потрепала ее по длинным волосам.

– Пошли поищем что-нибудь поесть, чертенок. Спасибо, мадам, что присматриваете за ней.

– Буду делать это и дальше. Если вы, разумеется, этого захотите.

Мадам Совина была тем еще сухарем. Я помню, как она заставляла учить уроки. Но помню и часть выученного, а это уже немало.

– Хочу.

– Тогда, думаю, детали нам стоит обговорить позже, – улыбнулась мадам. – Когда у вас будет на это время.

Я кивнула и заверила:

– Можете рассчитывать минимум на нынешнюю оплату.

– Вы весьма щедры. Луиза, после еды жду тебя в классной комнате.

– Но мадам, Александра только приехала!

– Потому и жду. Ей нужно отдохнуть, вы успеете поговорить.

Это заверение Лу не успокоило. Сестра завалила меня вопросами об интернате, Корпусе, останусь ли я тут или уеду, где мама и дядя Дмитрий и еще о куче всякой ерунды.

Только великолепная жареная утка и печеная картошка в сырном соусе подарили немного тишины. Надо узнать, сколько получает повариха, и докинуть ей денег. Вообще надо узнать, что с деньгами рода, кого надо нанять – Михаил же говорил, что мать распустила всех – сколько платить… Да вообще все.

– А дядя Дмитрий приедет? – поинтересовалась сестра за чаем. – Мама сказала, что он с нами жить будет.

– Вряд ли, – усмехнулась я.

Сестра начала рассказывать про то, как этот дядя Дмитрий приходил в гости. Я слушала вполуха, изредка кивая, а сама задумалась. Выходит, этот недорегент знал, что Марина лишилась магии, так? Иначе зачем переезд? Получает перстень, находит сестру, доставляет в больницу – и все, она старшая в роду, регент не нужен.

– А собачка еще вернется? – невинно поинтересовалась Лу.

Словно в ответ на эти мысли дверь холла заскрипела и по полу зацокали когти. Запорошенный снегом Михаил заглянул в столовую и возвестил:

– Прибыли господа охранители. Куда подавать чай?

– Да давайте в малую гостиную, что ли, – после паузы решила я. Почти поле выигранного боя. – Только камин…

– Все сделаю, – заверил дворецкий.

Спровадить Лу удалось только с помощью мадам Совиной. Но разговор с сестрой подарил пару полезных мыслей, которыми я поделилась с Распутиным, пока Елена с Брамсом где-то гуляли.

– Я после нашей беседы навещу Милорадовых, – кивнул мрачный охранитель. – Если Дмитрий и правда что-то знает, то быстро его не достать, увы. Пока все указывает на то, что по меньшей мере похищение вашей сестры было затеяно с целью сделать его регентом. Я говорил с прибывшими на место аварии целителями, и они совершенно точно уверены, что видели вашу сестру и что она, к сожалению, не дожила до приезда в больницу. Не врут.

– Эм… Но как? Внушение мыслей? – я уставилась на охранителя.

Тот лишь многозначительно улыбнулся. Как некоторые воспитатели в интернате, намекая, что ответ на поверхности.

Как такое возможно? Марину мы нашли, так? Живую. Целители должны же были отличить стазис от смерти? Да и стазис накладывали артефактом, целительским. Что-то не вяжется. Словно что-то не так, как кажется…

Не так, как кажется. Ведь все, кто был на похоронах, тоже скажут, что видели, как мою сестру закопали, так? И в лоб ее целовали, вот это все!

– Думаете… В общем, Марину могли подменить раньше, чем прибыли медики?

– Это бы многое объяснило, согласитесь. Очень многое.

Я тряхнула головой.

– Но от чего-то же умерла та, на кого ее заменили? Как все травмы сделали, вот это все?

– Целитель, я полагаю, постарался. Кто-то из тех, кто затеял всю эту историю, – рассеянно отозвался охранитель. – Они могут не только лечить, но и калечить. И артефактами, разворачивающими стазис-ритуалы, пользоваться умеют, это так-то дорогая и сложная штука, очень сложная. Что касается смерти… Ее имитация может быть эффектом дара.

Логично. В природе же всякие сурикаты и опоссумы прикидываются мертвыми. Так себе выходит картина.

– Вряд ли кто-то воспользовался случаем, так? Ну в смысле – увидел аварию, и рядом с ним был и целитель подходящий, и кто-то с даром имитировать смерть…

Скорее кто-то подстроил аварию, чтобы все это провернуть. Но зачем? Неужели этому Дмитрию так деньги нужны? Или дело не в этом?

– Думаю, это маловероятно, – кивнул охранитель. – Но, увы, пока тут у нас мало данных. По крайней мере до разговора с Милорадовым, если он, конечно, состоится. Может быть техники что-то скажут, они экспертизу должны на днях закончить.

– Макс посмотрит, – кивнула я.

Охранитель чуть повел плечом и отпил чай. Молчание стало неловким.

– Мне стоит извиниться, – признала я неприятный, но очевидный факт.

– В этот раз вы хотя бы ненавидели не конкретно меня, – усмехнулся Распутин. – Наверное, это можно считать прогрессом. Но потеря контроля над собой – шаг к тому, что следующая ваша встреча со мной или с кем-то из коллег закончится плохо. И быстро. Вы можете чувствовать себя сколь угодно непобедимой, но, поверьте, есть способы остановить потерявших себя магов.

– Как ваш дар? – ляпнула я.

– Как мой дар. И целый список других возможностей, госпожа Морозова. Увы, суть человеческого разума такова, что мы порой погружаемся в эмоции. Когда это – эмоции дара, то происходит испытанное вами на своей шкуре. Хорошая демонстрация того, почему хищнические темнолесские дары крайне опасны, а их носители – непредсказуемы. Окажись на моем месте неподготовленный человек – кто-то бы погиб.

– Нужно было просто отойти, и все.

– Вашему хищнику нужно было, чтобы все убрались с его территории. Но у других людей, знаете ли, свои представления о том, что им нужно делать, а что – нет, и вы не вправе решать за них. Не нашинкуй вы перед этим за минуту три десятка тварей с их вожаком, мы бы с вами разговаривали не здесь, а ваш многострадальный род искал бы себе регента.

Говорил Распутин спокойно, без злости, но так, что даже двигаться не хотелось, чтобы лишний раз не привлечь его внимание. Еще передумает…

– Этого не повторится.

– Поговорите с Андреевым. Он должен научить вас удерживать дар под контролем, все же ментальные проблемы – его специализация. Какими бы ни были ваши возможности при борьбе с измененными, если вы позволите себе обратить их против людей – следующий ваш разговор с тайной полицией будет коротким. Ах да, Елена с Брамсом остаются тут.

– Стеречь? – не удержалась я.

– Именно. Разлом появился слишком вовремя.

Я кивнула. Странно было бы это отрицать. Но имелся нюанс.

– Разломы неподконтрольны магам, господин Распутин. Это трещины в мироздании, места, где, из-за Сопряжения, один мир проникает в другой, точнее Та Сторона проникает к нам. Есть многие сложные формулы расчета шанса их появления, в зависимости от напряжения магического поля, движения звезд, фазы луны и кучи факторов, но предсказать их невозможно, хотя Корпус с самого начала своего существования ищет способ. Потому у нас… у них есть группы оперативного реагирования в городах, управления на всех территориях, мобили для переброски магов и все прочее. Появление Разлома рядом правда было, эм, несвоевременным, но это лишь совпадение.

Охранитель переплел пальцы, разглядывая меня так пристально, словно пытался разгадать какой-то шифр. Смотрел долго, но все же проговорил:

– Слишком много таких совпадений в последнее время, госпожа Морозова.

Я моргнула.

– Намекаете, что кто-то может открывать Разломы? Это…

– Это реально. Вы ведь ходили в экспедицию через открытый Разлом, так?

– Да, конечно. Все существующие Разломы маги Корпуса или сшивают, или запечатывают, если сшить нельзя. Потому снимали печать. Но там, на складе, ведь не было никого, разве нет?

– Не было. Вся загвоздка в том, что, как вы верно заметили, в помещении было пусто.

– Или кто-то скрылся, как вы, – я вспомнила слежку.

– Исключено.

Я подняла бровь. Охранитель поморщился.

– Как вы, думаю, догадались, я наблюдал за вами, используя одну из граней своего дара. И – да, он темнолесский. А существа Темнолесья всегда выбирают себе одного мага, которого считают достойным, как сосуд силы, и не размениваются на остальных. Потому маги с такими дарами крайне сильны, но и крайне неуравновешенны – эмоциональный след Покровителя они получают весь, целиком. Второго человека с такой же способностью оставаться невидимым для глаз магов просто не существует. А во всех других плоскостях мы все просмотрели – на складе находилась только ваша сестра.

– Значит, это совпадение. Не мог же кто-то открыть его с Той Стороны специально.

Охранитель вздохнул.

– В нашем с вами мире нет ничего невозможного. Порой мы просто не знаем, как делается та или иная вещь. Вот я пока не знаю, почему все так удачно совпало, и периодически «совпадает» в последние лет пять-семь, а то и больше. Но надеюсь узнать. Может быть даже с вашей помощью.

– Моей? – нахмурилась я. – В смысле?

– Ваш дед был видным исследователем и сотрудничал с Корпусом. Если кто-то сумел развить его идеи и добиться успеха, то, возможно, на него укажут заметки Владимира Морозова или его документы.

– Стоп. При чем тут мой дед? – я попыталась собрать воедино все, что помнила. – Из-за его исследований перемещения по Той Стороне?

Распутин кивнул.

– Мы знаем, что Разлом можно открыть. Мы знаем, что на складе не было магов. Но мы не знаем, были ли они на Той Стороне. Если допустить, что перемещение возможно, то маг, зайдя в Разлом, может оказаться в нужном месте, открыть «дверь» и убраться восвояси.

Вот он – недостаток образования… Впрочем, это меня готовили в экспедиции. Распутин, похоже, что-то читал, но и только.

– Невозможно. Даже если предположить, что мы умеем перемещаться по Той Стороне, то это место… Вы ведь его не видели, так?

Охранитель покачал головой.

– Оно не… В общем, это не город вам или лес. Оно существует по иным законам, в нем нельзя просто там зайти в один проход, проехать там или пробежать до следующей «станции» и выйти через другой, – я, хоть и побывала на Той Стороне только раз, была в этом уверена. В этом месте просто не было ориентиров, не было дорог и путей. – Это пространство, оно… хаотично. Там нет расстояний в нашем понимании, нет… Да там существуют реальности одного и того же места, слоями! На Той Стороне нельзя ориентироваться, как мы привыкли, потому экспедиции не отдаляются далеко от Разломов. Ну и еще там куча измененных, которым плевать, кого рвать. Вы видели Сшивателя. Его первые Бурдюки полезли из Разлома сразу как он открылся. Они ждали момента раскола реальности, стояли в дверях, понимаете? Они бы порвали открывавшего Разлом быстрее, чем тот бы все закончил! Ну или он – их.

Распутин задумался. Допил чай, дожевал баранку и негромко заметил:

– Думаю, что касается, так скажем, навигации на той стороне, то ваш дед и его коллеги должны были это предусмотреть. Наверняка какие-то мысли у них были, иначе вся затея с перемещениями лишена смысла. Что касается замечания насчет того, что твари порвали бы открывавшего Разлом с Той Стороны… Возможно, мы и тут чего-то не знаем. Ну или нам просто очень не повезло оказаться во время открытия Разлома, которые даже не каждый месяц появляются, рядом с ним. Но повезло, что рядом был маг с даром, крайне эффективным против измененных.

– Эй, я тут ни при чем!

– Верю, – легко согласился Распутин. – Вы – шестнадцатилетняя девушка, желающая поступать как лучше, но не имеющая опыта жизни за пределами интерната. Не вашего уровня интрига.

Ну, знаете…

– Не надо дуться, – усмехнулся охранитель, – я вас, если что, исключил из числа подозреваемых. Обычно при этом люди испытывают облегчение.

– Эм… Ладно. Спасибо. Я не дура, просто… Никогда не думала, что стану главой рода.

– Судьба – сложная штука. Я вот не думал, что дважды подвергнусь нападению – и ни разу не привлеку к ответственности агрессора, – усмехнулся Распутин. Допил чай и поднялся на ноги: – беседа с вами была познавательной, но мне пора навестить Милорадова. Благо, живет он относительно недалеко.

Я глянула за окно. Так-то уже стемнело, вон снег опять пошел, холодно же…

– Может, останетесь? – брякнула я.

Охранитель поднял бровь.

– В такой формулировке предложение от незамужней девушки звучит, скажем так, не очень прилично.

– Нет, ну, в смысле – не у этого Дмитрия же этого вам ночевать, – я очень старалась не покраснеть. Ну красивый он, и что? Я ж не про это, а он сразу… – Может, у него еще такой артефакт есть, – я показала на потолок.

– Может. Увы, оснований для задержания сразу не было, а жаль. Но, если вы действительно не против предоставить ночлег, то я отказываться не буду. Как показывает мой опыт, в наших управлениях, где бы они ни находились, как правило отвратительные, продавленные диваны, от которых у меня болит спина. Я прекрасно понимаю, что вы просто хотите узнать итог разговора, – усмехнулся охранитель, – но готов разменять небольшое количество информации на постель и ужин. Все-таки вы тут – пострадавшая сторона.

Ну, положим, не я, а Марина. Но все равно приятно, когда с тобой считаются. Хоть и так.