Глава 23. Свои люди

Поездка в Москву с Распутиным и Еленой принесла не только несколько часов скуки – рассказывать полицейским о вроде бы совсем недавних, уже и не особо значимых событиях во всех подробностях оказалось довольно утомительно – но и приличное количество денег. Охранитель подсказал адрес одного из «приличных», как он выразился, частных пунктов сдачи альтена. Таких даже в Москве было мало, и их владельцы так или иначе сотрудничали с Корпусом, по сути являясь посредниками между частными лицами, не жавшими светиться, и экспедиционными магами, которые уже по своим каналам распределяли полученное.

Можно было, конечно, оставить добытый из Сшивателя кристалл у себя, но зачем? На него смотреть-то было противно, не то что использовать, да и мелочь девать особо некуда. А вот деньги пригодятся. Визит к Игнатовым я решила отложить: сначала надо перевести вещи и поговорить с Максом и Элей, выкупить их контракты, если согласятся, а потому уже разбираться со всем остальным. Поездка в интернат казалась чем-то понятным и привычным, а все эти бумаги и цифры… Потом займусь.

Денег за сданный альтен должно было хватить и на выкуп контрактов, и на найм всей нужной прислуги, и на зарплаты в ближайшие месяцы. Вот и хорошо, средства рода ведь не бесконечные.

Распутин, рекомендовавший меня владельцу кассы, только хмыкнул, когда я переспросила насчет суммы.

– Для друзей господина Распутина наша комиссия – всего три процента, – нахохлился и так напряженный клерк, принимавший у меня альтен.

Даже на три процента можно было, наверное, снять место поприличнее, чем пропахшая табаком комната на первом этаже многоквартирного дома. Но магии тут было много, тепло так и шло от стен. Может, на нее все потратили?

– Меня это полностью устраивает. Просто была не в курсе расценок.

– У Сыромятниковых цена выше на десять процентов, но у них и комиссия – пятнадцать. Вы будете в проигрыше.

– Меня все устраивает, – заверила я. – Не думала, что это так выгодно.

– Смерть, госпожа, никому не выгодна, – покачал головой клерк. – Не мое дело выяснять, как к вам попали эти кристаллы, но все же позволю себе заметить, что ни один наш постоянный клиент не остается таковым дольше шести-семи лет. И вовсе не потому, что находит условия выгоднее. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Ну уж не дура. Хотя, признаюсь, после всех рассказов о том, насколько опасны измененные, и всей нашей интернатовской подготовки, вчерашнее столкновение как-то не впечатляло. Да, меня вели ярость и дар, но, собственно, почему ими не пользоваться? Дело несложное и выгодное.

Распутин, похоже, что-то понял по моему лицу, и, стоило нам выйти на морозный воздух декабрьского зимнего дня, предостерег:

– Вам, госпожа Морозова, может показаться, что добыча альтена из измененных – легкий промысел. Допускаю, что ваши возможности и подготовка позволят не иметь проблем со многими не самыми сильными тварями с Той Стороны. Но вольные охотники за альтеном и правда долго не живут. Если за спиной нет магов Корпуса, то рано или поздно тварей окажется слишком много, а их сила будет слишком большой.

– Есть те, кто специально охотится за альтеном? – удивилась я. Никогда не слышала, чтобы кто-то рисковал заниматься этим самостоятельно.

– Вы услышали только часть моих слов… Да, есть.

– Но как они работают? Экспедиционные управления ведь контролируют существующие запечатанные Разломы и закрывают новые.

Охранитель улыбнулся.

– Экспедиционщики любят так говорить. На деле в отдаленных частях нашей родины есть места, куда Корпус еще не добрался или где не особенно… активен, скажем так. Крайний Север, болота и чащи Восточной Сибири, глухие уголки Приморья. Да что там – на Камчатку организовываются туры для желающих. Скучающих богатых магов возят посмотреть на Разлом и тварей из него, ну и альтена добыть. Немного, чаще всего хватает покрыть расходу на дорогу.

Я уставилась на Распутина.

– Устав Корпуса не допускает таких развлечений. Для гражданских особенно.

– Устав может и не допускает, но его исполняют люди, госпожа Морозова, а они не идеальны. Всем надо как-то зарабатывать, и не все хотят делиться со столичным начальством. Ладно, я вас покидаю. Оповещу, как только будут известны итоги экспертизы по мобилю вашего отца. Елена с Брамсом до конца расследования будут рядом с вами. – Я не успела открыть рот, как охранитель добавил: – Это не обсуждается. Просто смиритесь и считайте Елену личным шофером на ближайшее время. Я бы мог, конечно, оставить с вами, скажем, Вениамина…

– Который мне мешал на складе?! Ну уж нет!

– Вот и я подумал, что вам такая идея не понравится. Так что – Елена. И Брамс. Кажется, ваша младшая сестра рада его присутствию.

Луиза с утра каталась на «большой собаке» по холлу. Брамс терпеливо сносил даже то, что сестренка дергала его за уши.

– Лу, похоже, всем рада.

– Ее отец погиб, сестра пропала, мать погрузилась в дела рода и теперь не выходит из больницы, – негромко заметил Распутин. – Ребенку сложно.

Да тут всем непросто. И вообще похоже на попытку шантажа… Впрочем, против Елены я в целом ничего не имела. Она успела порядком озадачить Михаила расспросами про гонки в Твери, стать для Лу чем-то вроде иконы стиля и восхитить повариху скоростью чистки картошки. За утро. Мировая женщина.

Которая оказалась не против отвезти меня в интернат и обратно.

– Только потом я требую хоть бы дня покоя, – усмехнулась Елена, стоило мне залезть на место пассажира.

Брамс с заднего сиденья глухо гавкнул.

Почему нет? У меня все равно будет чем заняться в особняке. Да и в Тверь можно будет на лошади съездить, Перепелку в конюшню вернули.

– Исключено, – покачала головой Елена, стоило мне озвучить свою мысль.

– Почему?

– Потому что меня лошади боятся.

Лошадь, неспешно двигавшаяся перед нами, ускорилась потому что Елена просигналила. Но ей виднее.

– Я могу и сама.

– Тем более исключено. Хотите все-таки оставить род на Милорадова или кого-то еще? Не стоит оставаться без охраны.

– Лу вон одна в особняке, – усмехнулась я.

Защиту я, вроде, перенастроила, Михаил показал как.

– Не одна, а с двумя преданными роду магами, – отмахнулась Елена. – И зачем кому-то на нее нападать? нынешняя история не касается ярких личных эмоций, преступление против вашего рода скорее инструмент – точное, выверенное. Зачем кому-то атаковать твою младшую сестру пока ты жива? Скорее нападавший попробует довести дело до конца: устранит тебя и вновь провернет комбинацию с регентом. Может, уже и не с Милорадовым. Потому я за тобой присматриваю.

– Я и сама могу за собой присмотреть.

– Ты нашинковала измененных, но дар, юная глава, это еще не все. От выстрела в упор или ножа в почку он не спасет.

– Нас учили оборонять себя.

Елена хмыкнула, выводя мобиль на широкую московскую улицу. Легкий падающий снег окутывал длиннющий проспект, заполненный мобилями, кибитками, каретами, повозками и конными. Тут и там дорогу обрамляли красивые двух- и трехэтажные особняки. Вывески предлагали подстричься, выпить и перекусить, купить костюмы, ткани, и…

«Текстиль от Морозовыхъ» остался позади быстрее, чем я успела разглядеть здание. А большое ведь, и, похоже, магазин там на все два этажа.

– Сколько раз ты дралась? По-настоящему? – с нотками превосходства спросила Елена.

– Не сосчитаю.

– В интернате, верно?

– Да, конечно.

– Это не то. Детки бывают злобными, они и убить могут. Как-то мы брали одну шельму… Ладно, это история на потом. Но подростковая возня – это драки щенков. Рычат, могут и ухо подрать, и прокусить, но это не противостояние хищников, а так, почти игра.

– Игры бывают жестким, – усмехнулась я, вспоминая сломанные ребра.

– Реальность жестче. Я достаточно времени среди охранителей чтобы точно знать: умирают все. И даже очень одаренные маги.

На этом разговор как-то и затих. Раздражало, что Елена считала меня кем-то вроде щенка. Идиотизм. И непохоже, что она расстроена новым заданием, а ведь в интернате никто кроме Эльки со мной дел иметь не хотел. Макс сначала по просьбе подруги соглашался, это потом уже привык.

Да вон клерки, с которыми я общалась, явно были этому не рады. Все эти господа на вчерашнем утреннем «приеме» тоже смотрели настороженно. Ладно, Михаил всякое видел, для Лу я какая-то полумифическая «старшая сестренка», Распутина, похоже, защищал его дар… Но Елена даже сейчас, когда мы остались наедине, не выглядела напряженной. Собранной, готовой рвануться вперед, выпустить силу альтеного движителя – да, но и только.

Любопытство пересилило. Стоило узнать, кого ко мне приставили.

– Большинство людей не слишком рады находиться рядом со мной, – заметила я.

– Если хочешь жаловаться на жизнь, то лучше подожди пока мы вернемся и ты останешься наедине с Брамсом. Из него, в отличие от меня, прекрасный слушатель.

Я фыркнула.

– Я похоже на нытика? Просто, как я понимаю, тут дело в даре. Но, похоже, это не на всех работает. И, кстати, почему Лу осталась с двумя магами? Только с одним, Михаилом.

– Гувернантка – маг, – ответила на последний вопрос Елена.

– Мадам Совина? Да нет, она давно у нас.

Я бы знала. Наверное. Хотя бывала-то в поместье только летом… Но при мне она никогда не говорила о магии, не давала повода и думать о том, что ей владеет.

– Мой нос не обманешь, как и нос Брамса, – парировала Елена. – Маг. Просто молчит об этом, похоже. И так бывает. А что касается твоих намеков на то, что я недостаточно боюсь… Страх, Александра, штука относительная. Ты – хищник. Когда-нибудь станешь грозным и жестким зверем, если доживешь. Но и я – хищник. И я видела многих других хищников, грызла им глотки и уклонялась от их зубов. Ты, уж прости, пока даже не в десятке самых злобных.

– Пока, – не удержалась я.

– У тебя еще все впереди, – усмехнулась агент.

– И что за маги это были?

– О, очень примечательные. Думаю, самым слабым из десятки я бы назвала Урфуса. Такой вроде бы худой мальчонка, а на деле старый медведь-оборотень, силищи неимоверной. Охотились на него так…

За рассказом о ловле этого Урфуса, обосновавшегося в небольшой деревне и повадившего разрывать приезжих ради денег и ценностей, последовала история об управляющей пчелами Майе, Дикобразе-Малышеве, каком-то Веньке-Перевертыше…

До интерната мы добрались уже в темноте, но не так поздно, как в прошлый раз. Пришлось заранее звонить с вокзала, предупреждать, чтобы сняли щиты – Елена сразу сказала, что у нее нет полномочий полноправного охранителя и нет амулета как у Распутина.

Меня встречали. Не только Эля с Максом, но и их родители, и почти весь класс. Я с удивлением оглядела собравшихся.

– Ты теперь большая шишка, Морозова, – пояснила вышедшая вперед Евстигнеева. – А мы уже много лет как твои друзья и, думаю, заслужили как минимум хороший ужин.

За мой счет, ага. В столовой продавали часть блюд для тех, у кого были деньги и желание разнообразить «диету».

– Своим друзьям я обеспечу не только хороший ужин, а все остальные могут взять стакан киселя за мой счет.

Евстигнеева улыбнулась, словно хорошей шутке.

– А после?

– А после вы можете пойти к себе и перемывать мне кости.

– Желающие могут выгулять собаку, – усмехнулась от двери Елена. Зашедший с ней в холл Брамс довольно гавкнул.

– Можно? – заинтересовалась Валентина, самая худая из класса и большая любительница зверей. Ее дар вроде был как-то связан с ветеринарией.

– Можно. Или можете взять кисель.

Я хмыкнула и кивком указала Эльке и Максу на ведущий к кабинету директора коридор. Что бы друзья ни решили, там хотя бы тихо, да и остальные не станут докучать рядом с вотчиной Виноградова. И ладно бы правда был коллектив... Но с нашего класса осталось всего одиннадцать не заключивших контракт, и из них, кроме Эльки, только у Вероники были мозги.

В относительной тишине я, развернувшись, поинтересовалась у шедшей позади подруги:

– Ты что-то решила? И ты, Макс? – приятель шел дальше, за массивным отцом Эльки. – Я не обижусь, если что.

– От таких предложений не отказываются. Да и, если уж честно, мне никогда не нравилась наша форма. Вечно болтается на плечах и жмет в груди.

– Ну у меня проблем нет, – усмехнулся Макс, – хотя сапоги, что шнурованные, что нет, натирают. Но если ты серьезно – то я согласен, конечно.

– Мы приносим искренние соболезнования вам и вашему роду, – заверил дядя Макса.

– Как и мы, – кивнул отец Эльки.

«Мы»?.. А, похоже, они имеют в виду, что говорят от имени рода.

Я кивнула и достала, в этот раз из предусмотрительно захваченной с собой сумки через плечо, отсчитанные еще в кассе пачки денег.

– Держите, – я протянула одну Эльке, другую – Максу. – Я пойду собираться, хочу забрать вещи. Вас не тороплю, но…

– Мы готовы, – заверила подруга. – Я еще летом много всего домой отвезла, чтобы, если подпишу контракт, не перевозить впопыхах.

– Ну а я вообще не любитель забивать шкаф барахлом.

Я усмехнулась, вспоминая, сколько времени оснью Макс расхваливал свою новую куртку.

Отец Эльки постучал в дверь. Из кабинета донеслось директорское «Войдите!», и я предпочла ретироваться. Мало ли.

Сбор вещей занял времени больше, чем я рассчитывала. Вроде бы старалась не обрастать хламом, но в итоге рюкзак, который во время ежегодных визитов домой был заполнен наполовину, с трудом закрылся, еще и пришлось у Елены сумку брать. И это, я отличие от некоторых, еще и книги никогда не покупала, только брала библиотечные.

Но все же вещи я собрала. Всякое не слишком нужное, вроде тетрадей, полотенец, блокнотов, цветных карандашей и прочего оставила в холле, на «общем столике». Я туда часто относила ненужное. Зачем хранить привезенные из дома игрушки или старую одежду? Может, кому-то пригодится. Обычно брали младшие, тихо, ночью, чтобы никто не видел. Некоторые, вроде Евстигнеевой, издевались над такими. Потому что мозгов нет.

В багажник мобиля все влезло без труда. Как оказалось, Макс договорился с Копатычем, и большинство своих и Эльки вещей их родители собирались забрать с собой и, доставив на станцию, развести по домам.

Об этом рассказала Элька, заставшая меня в опустевшей комнате, куда я зашла попрощаться. Все-таки это место девять лет было моим домом. Объяснила план и передала:

– Тебя Виноградов хотел видеть. Насчет расследования, вот. Это… слушай. Спасибо, в общем. Я, правда, не знаю, как смогу тебе пригодится.

Я отмахнулась.

– Расслабься, что-нибудь придумаем. У меня теперь много комнат, и они не должны пустовать. И, кстати, в особняке есть библиотека. Большая.

У подруги загорелись глаза.

– Коль вещи заберут, то я предлагаю взять самое необходимое и сегодня же уехать. Вернемся поздно, зато завтра будет день уже на новом месте.

– Я не против.

– Ну и отлично. Скажешь Максу тогда? А я пойду к Виноградову, узнаю, что он хотел.

У директора меня ждал сюрприз в виде лежавшего на столе кристалла альтена с туманом внутри.

– Присаживайтесь, госпожа Морозова, – Виноградов протянул мне несколько документов. – Следственный комитет Корпуса принял решение прекратить расследование случившегося во время вашей экспедиции. Инцидент признан несчастным случаем, полученный вами альтен переходит в вашу собственность как теперь уже частного лица. Вот, подпишите.

Вот это новости.

– Так быстро? Всего несколько дней прошло, и они все решили? К тому же добытое в экспедиции ведь должно пройти процедуру распределения. Даже если мне решили вернуть альтен, то это…

– Политика, – со значением откликнулся Виноградов. – Центральное управление не хочет ссоры с магическим родом, госпожа Александра.

Я подавилась заготовленными вопросами. То есть, выходит, решили отдать кристалл чтобы не было претензий и вопросов?

– Но погибли люди…

– Внутренняя безопасность будет работать с этим делом. Но вы больше не являетесь его фигурантом.

Что ж. Наверное, и к лучшему… Но все равно словно купить пытаются.

– Я был рад воспитывать вас, – нейтрально проговорил директор, стоило поставить подписи. – Надеюсь, вас и ваших друзей ждет счастливая жизнь за стенами нашего заведения.

Я тоже на это надеялась. Скованно попрощалась: сказать хотелось многое, но вышло только: «Удачи в ваших делах», и направилась к Ильичу. Появилась у меня одна мысль. Может, дурацкая, но все же.

– Пришла попрощаться, – проговорил старший воспитатель, стоило мне заглянуть в кабинет.

– Ну… не совсем. – Идея была так себе, но почему нет? – Вы вроде говорили, что собираетесь увольняться? После моего выпуска.

Ильич кивнул. Я помедлила и все же предложила:

– Может, переедите к нам? Ну или в гости там. А то дом большой, людей мало. Но артефакты есть всякие, маг-дворецкий, дедовские исследования… – звучало это глупо, и я оборвала сама себя.

Ильич склонил голову, оглядывая меня.

– Что-то случилось.

– Нет, но… В общем, я думаю, что теперь, когда у меня есть дар, им нужно учиться управлять, но не Михаила же просить, и вообще… Ну, в смысле, это не обязательно…

Я вообще не очень понимала, зачем зову Ильича. В знак признательности за деньги и советы? Но раздражение из-за лжи еще осталось. Потому, что он и правда может объяснить, как лучше сдерживать дар? Потому, что в большом особняке призраков прошлого живет больше, чем мне хотелось? Наконец, потому, что он знал деда и мог помочь выяснить, что все-таки случилось в ночь его смерти?

Подумав о последнем, я решилась:

– Возможно, мой дед не сам умер. Михаил, наш дворецкий, рассказал вот что…

Ильич выслушал, задал несколько вопросов и, глубоко вздохнув, кивнул.

– Хорошо. Я приеду. Но не завтра, нужно закончить дела. Если у тебя есть комната на первом этаже.

– Есть, конечно. И не одна.

– Мне хватит и одной, – усмехнулся воспитатель. – Более чем.

Я улыбнулась. Почему-то это казалось… Правильным, что ли. Верным.

И вообще – если я теперь глава рода, то у меня должны быть свои люди, разве нет?